Душа дракона

***

      Когда Люси очнулась, не поняла, где находится. Она лежала на твердом, каменном полу, и, похоже, ещё и мокром. В воздухе витал запах сырости, пота и пыли, а из звуков — только ритмичное капанье воды и тихие всхлипы. Сумев преодолеть жуткую головную боль и затёкшие конечности, она приподнялась на локтях и наконец коснулась источника неприятных ощущений. Место удара сильно ныло и почему-то было влажным и вязким. Кровь. Но не столько это ее удивило. Сердце неприятно кололо, принося физическую боль. Да и вообще казалось, что будто ее душу «скребли кошки». От чего же…это может быть?       Девушка села, опираясь на холодную стену, и пыталась всячески размять свое тело: от шеи до ног. Из длинного коридора, который являлся единственным проходом, послышались быстрые шаги и грохот. И буквально через пару мгновений мимо нее пробежали пару солдат, невнятно бормоча: — Да чтоб его, этого дракона! Чего ему все не имеется? — проворчал первый, явно постарше. — Который раз уже…       Прислушавшись, Хартфилия поняла, про что они. Еле различимый, но все же это был грозный рев, что доносился выше по лестнице, по которой только что пробежали мужчины. Хоть было и плохо слышно, но с каждым таким рычанием, сопровождаемый громким скрежетом и ударами о железо, ее сердце саднило все больше, а на глазах наворачивались слезы. Неужели… это как-то связано? От своей догадки Люси невольно качнула головой. Нет, такого и быть не может. Не может же, да? — Ещё одна… — Бедняжка… — Какая красавица…       Девушка аккуратно поднялась, и, придерживаясь за стену, подошла ближе к железным решеткам. В соседней камере, напротив, чуть левее от нее, сидели в одной кучке девушки. Бледные, с худыми ногами и впалыми щеками. Волосы и глаза потеряли прежний блеск и были, словно у куклы какой-нибудь девчушки. Одежда была рваной, старой и мешковатой, и только сейчас Люси заметила, что одета не лучше их. Они смотрели на нее с жалостью, будто зная, что ее ждёт здесь, в этой прогнившей темнице. Увидев, что она смотрит на них, отвели взгляд. — Что… Что с вами произошло? — спросила тихо Люсьена. Ей пришлось долго ждать. Повторять вопрос было некорректно, а ответ ей давать не решались. —Как зовут тебя, дитя? — Л-люси — Лоретта. Мы…наложницы. Не короля, а его старшего генерала, Заша Кейна. Он обманом завлекал нас прямо в свою ловушку. Каждая из нас стала его пленницей. Конечно же, сначала было все, как в сказке… Цветы, подарки, внимание. Потом клетка медленно закрывалась, и тогда уже поздно было бежать. Думаю, ты и сама знаешь это по себе, и так как ты новенькая, тебе будет особое внимание…пока ты не сломается, — закончила рассказ, видимо, старшая и одна из первых наложниц.       Хартфилия в ужасе застыла. Как? Почему? Ее же сюда привела стража, вроде бы. Неужели, ее ждёт та же судьба, что и этих бедных женщин? Такова будет ее последующая жизнь? — Н-но я, ведь…попала сюда не так… Я его не знаю. Меня сюда заключили из-за… — резко прервалась блондинка. А… почему она здесь? Отрывки из ее памяти никак не могли собраться в одну общую картину произошедшего. Дети…комната…незнакомец…падение… Наложница тяжело выдохнула. — Даже если ты и попала сюда по другой причине, знай, скорее всего, тебя ждёт та же учесть. Прости… Мы не сможем тебе помочь, ведь себе-то не смогли.       Сдерживая горечь и обиду, Люси зажмурила свои глаза. Нет. Даже если тут ее судьба или если здесь погибнет, она не позволит этим женщинам больше страдать. Любой ценой она попытается их вызволить отсюда, ведь за свою такую коротенькую жизнь она столько мало сделала. Так пусть хоть они будут жить счастливо. Не в этой темнице, не рядом с тираном, а с любящей семьёй и свободе. Хартфилия открыла свои веки, с уверенностью во взгляде посмотрела на них и сказала: — Чтобы мне этого не стоило, я дарую вам свободу.       Девушки растерянно перевели на нее взгляды, не веря сказанному. Потом каждая поочередно одарила ее искренними улыбками, иногда и слезами. Некоторые даже зааплодировали, хотя Люси не понимала, за что. Она ещё ведь ничего не сделала. Возможно они так поддерживали ее или себя, чтобы поднять дух. И девушка вдруг поняла, что хоть физически они выглядят потрепанно, измучено и искалечено, духовно они сильны. Сильнее нее, уж точно.       В итоге, шум поднялся такой, что ближайшая стража прибежала успокаивать балаган. Девушки всячески игнорировали убеждения солдат, ведь что они им сделают, пока они за решеткой? Люси даже стало немного стыдно за такой девичий протест. И эта шумиха продолжалась бы ещё долго, если бы к ним по ступенькам не спустился он.       Женщины резко поумолкли. Из-за нахлынувшей радости они и позабыли, с кем имеют дело. Которые были помладше, спрятались за спины более статных, опытных. Кейн криво усмехнулся. — Что это тут происходит? Решили устроить бунт, девчонки? Ну, тогда учтите, что такие поступки дорого вам обойдутся, — сказал он, закуривая огромную, заморскую сигару. — Мы не станем больше подчиняться тебе, — ответила за всех все та же старшая наложница.       Заш медленно затянул сигарету, а потом выпустил сгусток пара прямо в лицо женщины. Она не шелохнулась. Остальные, включая Люси, испуганно следили за происходящим. — Какие резкие заявления. Соскучились по плетке? Я могу устроить вам встречу, если так желаете, — затянул ещё раз, — И все же. Что это вы так взбунтовались? Люсьена, — он косым взглядом посмотрел на нее, — неужели твоих рук дело? Тебе так нравится рушить мои планы?       Про какие планы он говорит, Хартфилия не поняла, но гордо смотрела на него, не отводя взгляда. Всё-таки это и в правду она виновата в поднявшемся конфликте и не позволит, чтобы на место нее попала кто-то из наложниц.       Генерал мерзко заулыбался, почти на все 32, развернулся к ней лицом и быстро подошёл к ее темнице. Люси зажмурила глаза, ожидая удара, но его не последовало. Вместо этого, в замочной скважине прокрутился ключ, после чего дверь отворилась. — Ну, раз виновата в бунте, значит и наказание понесешь ты. Все справедливо, не так ли, девочки?       Наложницы стыдливо опустили голову. — То-то же. Пойдем, Люсьена, тебе понравится то, что я для тебя подготовил.

***

      Чем дальше они шли, тем больше у нее скручивало все изнутри и ближе был слышен жуткий скрежет. Это тот же самый звук, что слышала Люси там внизу, будучи заточенной в темнице. Только тогда лязг сопровождался грохотом и ревом неизвестного ей зверя (девушка была уверена, что это не человек), а сейчас будто ничего этого не было.       Генерал продолжал свой путь не оглядываясь. Хартфилии только и оставалось поспевать за ним, не то ее подталкивали в спину пару вооруженных стражей. Хотя из темницы она вышла без сопротивления и бежать бездумно не собиралась (пока), в кандалы ее все же заковали, да так крепко, что следы точно останутся.       Когда заметно усилившийся шуршание было совсем близко, Заш Кейн резко остановился и развернулся к девушке лицом. Скривив улыбку, он начал: — Итак, вот ради чего мы и шли сюда. Ваше наказание, станет вашим спасением, если… — генерал отошёл чуть в сторону, когда Люси вытолкнули в следующий коридор, находившийся прямо за углом. Брови ее поползли вверх, глаза расширились, увидев… — вы, леди, обуздаете своего дракона.       Напротив нее в клетке, прямо около стены, свернувшись, лежал живой дракон. Люсьена видела их несколько раз, но настолько близко не разу. В отличие от нее существо почувствовало их ещё давно, но хоть и пытался подать голос, ничего не выходило. Чем ближе ее подводили к заключённому, тем становилось жарче. Хуже, чем в любой купальне, которую сильно напаривают. Морда была прикована каким-то металлом, на шее красовались кандалы, которые были прибиты к стене цепью, а вид дракона был не ахти. Весь потрепанный, уставший, но глаза хмурил, а клыки показывал. — Что случилось с ним? — Ничего особенного. Кое-кто очень сильно потрепал всю нашу стражу да и все подземелье в целом. Отчего и получил парочку наказаний. Да, зверюга?       Дракон ещё сильнее захрипел, желая наброситься на подонка и покончить с ним раз и навсегда, но его тело думало иначе. — Это слишком жестоко.       Кейн недовольно нахмурил брови, не сводя взора с существа. После чего медленно повернул свою голову, отвечая: — Чтоб ты знала, но такие монстры не достойны жизни.       Люси удивлённо ахнула, но больше ничего не сказала. Оперевшись на прутья решетки, она внимательно разглядывала зверя. Узкие зелёные глаза показались ей жутко знакомыми, будто буквально вчера она видела их. Неужели это… — Ну, а теперь прошу вас оценить ваше новое жилье. Если вы и вправду связаны между собой, то останешься жить, а если нет, то…       Не успела Люси что-либо предпринять, как её больно схватили за волосы и затащили прямо вовнутрь. Прямо к пасти зверя. Стоило двери закрыться, Заш с огромной устрашающей улыбкой отправился восвояси, а за ним и его довольная стража.       Хартфилия дернула прутья, слабо веря во что-то, после чего опала наземь. Слезы вырвались из ее глаз, а до ушей донёсся лязг металлических цепей. Только после этого она вспомнила, что сейчас главный источник проблемы лежит позади нее и в любой момент ее жизни придет конец. Нет, это, конечно, лучше, чем работать в местном баре да развлекать мужчин до конца ее дней, но ей так хотелось прожить ещё хоть чуть-чуть, хотя бы ради родителей. Люсьена медленно развернулась.       В отличие от девушки, дракон все же нашел в себе силы подняться, и хоть и на трясущихся лапах, но стоял во весь свой рост. Зверь прерывисто зарычал, ожидая атаки от нарушителя его территории. Хоть эта человечишка казалась ему слабой и беспомощной, которую он мог бы съесть за раз, но что-то не давало ему это сделать.       Ещё тогда в городе, когда он заметил ее в одном из окон городских домов, его вдруг потянуло к ней, будто зов. Никогда не испытывающий ранее такого, дракон направился прямиком к источнику его резких чувств. А после того непонятного красного свечения, он вообще перестал себя понимать. Он сделает все, чтобы эта самка жила. Даже, казалось, ценой своей жизнью. И первой же мыслью было покончить с ней и лишиться этих чувств.       Он медленно приближался к ней, раскрывая пасть, показывая все свои клыки. Ему стоило только дождаться момента и набросится. Только вот смотреть на сжавшуюся девчонку казалось ему невыносимым, да ещё и ее запах, напоминающий ему свободу, который он не перепутает ни с чем. Какой угодно, но не этот. Все это заставило его злобно рыкнуть и просто развернуться назад укладываться на ночлег. Все это лишь нелепые совпадения, и он ее точно когда-нибудь сожрёт.       Люси же, испуганно сжимаясь в решетки, желая раствориться в них, не понимала, почему ее не тронули. Ждёт когда она потеряет бдительность? Скорее всего нет, потому как он может с лёгкостью покончить с ней прямо сейчас, но что тогда? Она не знала, но была ему очень сильно благодарна, что сохранил (возможно временно) ей жизнь, и дабы лишний раз не провоцировать существо, она переползла в ближайший угол, устраиваясь там. Что ж, видимо ее ждёт долгая ночь.

***

Ночь и вправду была долгая. Холод стоял такой, что даже близ лежащий дракон не спасал. Зубы стучали друг об друга отчего засыпать было ещё труднее, и не только ей. Видимо, чешуйчатому тоже не нравился этот стук, отчего он частенько порыкивал, что тоже не помогало.       Каменный пол и надетое на нее рванье от холода уж точно не спасало, поэтому о сне можно было и забыть, как неожидано под ее боком оказалось что-то шершавое, а главное теплое. Немного приоткрыв веки, Люси поняла, что это нечто — лапа дракона, а его голова находилась совсем рядом, что даже при полной темноте она отчётливо могла разглядеть всю его морду. Почему-то чувствуя некую защищённость (причем находясь в лапах хищника), девушка прикрыла свои глаза, погружаясь в глубокий сон.