Origin

      Энди Хартман сидел в кабинете математики, рассматривая пейзажи за окном: всё сводилось к серому и зелёному, на этом разнообразие заканчивалось. По стеклу стучали большие капли воды, образуя огромные разводы и искажая реальность за окном. В руках парня был зажат телефон с застывшим на экране сообщением: «Разведка сообщила, что они двинулись на запад. Из Сиэтла самый удобный путь в сторону Канады и Аляски. Они будут слишком близко. Подготовь Беллу и не спускай с неё глаз».       Это было сообщение трёхдневной давности, но именно оно сподвигло его на такие изменения. Работать в школе? Кто бы мог подумать, что он на такое решится? Даже несмотря на отличные мозги, Энди никогда не пользовался ими в полную силу, наплевал на образование сразу, как закончил колледж, причём досрочно, зато это не помешало ему подделать документы об образовании в Университете Сиэтла и подать заявление на работу сюда. Учить прыщавых подростков — его последняя задача, но мозги поднапрячь всё же пришлось, чтобы не отходить от образа. Зато теперь он мог пользоваться своим положением и задерживать Беллу столько, сколько им потребуется, не вызывая подозрений.       Звонок с последнего занятия уже был, а значит, что Белла скоро должна будет прийти. Энди шумно выдохнул и откинул голову на спинку стула, прикрыв глаза. Он чувствовал их здесь намного ярче, чем где бы то ни было прежде. Сладкий до тошноты, почти приторный запах вампиров глубоко впитался во всё окружение этой школы. Энди не мог пока понять, что происходит в этом месте, но то, что вампиры регулярно здесь разгуливают было фактом. Он уже давно знал правду: сдерживаться рядом с людьми вампиры могут, они слишком хитры и разумны для того, чтобы бездумно нападать на каждого встречного. Они словно демоны-искусители, которые заманивают своих жертв в тихие места. Но вот они были здесь, а ни пропажи людей, ни странных смертей он не наблюдал. Это было чем-то новеньким. Любопытство одолевало. Но, видимо, кровопийцы чувствовали его присутствие ни чуть не меньше самого охотника, поэтому тщательно избегали и не попадались на глаза, что было странно. Ведь здесь явно обитает не одна особь, а значит, у них численное превосходство против одного охотника. Не хотят конфликта? Тогда что насчёт Беллы? Полукровки для них словно деликатес: аромат вдвое слаще и сильней. Как же они сдерживаются рядом с ней? Чувствует ли их сама Белла? Знает ли их в лицо? Или эти гурманы и от неё бегают?       Скрип двери вырвал сознание из потока мыслей, а её характерный хлопок только подтвердил догадки. Белла… Бешеная Белла, к слову. — Какого чёрта, Энди? Ты решил по приколу поиздеваться? — почти прошипела девушка, едва переступив порог, чем вызвала надменную улыбку на губах парня. Энди Хартман сложил ладони вместе, соприкасаясь исключительно подушечками пальцев, и медленно повернул стул в сторону двери, сохранив прежнее выражение лица. Такое самодовольное, что непременно захотелось бы по нему треснуть. Но Белла только сложила руки на груди, пряча с глаз сжатые кулаки. Упрямица явно решила узнать ответ прежде, чем бросаться бешеной кошкой на своего друга. А в том, что Белла может выцарапать глаза, Энди нисколько не сомневался. — Если я позволил к себе так обращаться, это не значит, что я намерен терпеть подобные фривольности, мисс Свон, — сохранив привычный небесный тон, Хартман лишь оттягивал неминуемое. Он совершенно не хотел пугать девушку, но выбора у него не было. Белла тем временем чуть не задохнулась от возмущения. — Ах ты, самовлюбленный дятел! — едва слышно шипела она, с трудом выталкивая эти слова из лёгких. Энди даже засмеялся, вспоминая их детские перебранки. Это было очень весело. — Шутка. Твои положительные оценки уже давно выставлены, — хмыкнул он, снова с любопытством наблюдая, как быстро сменяются эмоции на бледном лице. Она всегда была легко читаемой, что было удивительно. Особенно если разобраться, что творится в её голове. А творится там полный бардак, в котором, на удивление всем, Энди с лёгкостью находил ходы и выходы. — Тогда зачем? — явно не понимала Белла. Откладывать больше не было смысла, Энди только взял телефон, открыв нужное сообщение, и протянул его подруге. Кровь мгновенно отхлынула от её лица, делая девушку настоящим призраком в скудном сероватом свете из широких окон. Мурашки ужаса прошлись по спине парня, заставляя стиснуть подлокотники сильнее положенного. Но в отличие от своей подруги он не оставил следов.       Энди хмыкнул про себя, видя, как затрещал телефон в тонких руках. Пожалуй, это было главной причиной, почему клан не желал видеть в своём составе полукровок. Слишком много проблем: чрезмерно привлекательны для вампиров, но недостаточно сильны, чтобы убить, наделены особыми талантами, но совершенно не умеют контролировать силу. Полукровки опасны непредсказуемостью, они живут эмоциями, и зачастую, если сила перейдёт свою грань, вернуть им разум будет уже невозможно. Сущность охотника потеряет связь с реальностью и некогда защитник обернётся в настоящего монстра. Поэтому полукровок было мало, в его клане только Белла и была. Поэтому их контролировали и не выпускали на задания. Их ненавидели, презирали и в то же время боялись. И, к сожалению, самим полукровкам было запрещено об этом говорить, ведь если их сознание под влиянием эмоциональной бури потеряет связь с реальностью, то на свободе окажется лишь существо с неограниченными ресурсами силы, и любой охотник просто обязан будет убить потерявшего контроль человека так же, как и вампира. Это знание убивало Энди изнутри каждый раз, когда он думал о том, что жизнь подруги изо дня в день висит на волоске. Что он сам может стать той гильотиной, которая отрубит упрямую голову. Жизнь слишком несправедлива, это он давно уяснил, особенно к таким людям, как Изабелла Свон. — Я устроил всё, чтобы я мог провести с тобой тренировку. Как только школа опустеет, пойдём в спортзал. Ставлю сотню, что ты свою задницу все эти два года от стула не отрывала, — Энди пытался шутить, хотя было совершенно не до шуток.       Белла как-то обречённо посмотрела в небесные глаза, и у парня всё свело под рёбрами. — Ты же уже знаешь, что кто-то ошивается в школе, ведь так? — прочитав это в шоколадных глазах, Энди прищурился и встал, на этот раз возвышаясь над девушкой на две добрые головы. Белла съёжилась на мгновение, но потом упрямо вытянулась. Знакомый жест ослиного упрямства вызвал бы улыбку при более беззаботном диалоге. Но не сейчас. Хотелось вцепиться в её хрупкие плечи и встряхнуть так, чтобы она сама выдала всю правду. Что за игры она тут затеяла?! Что на этот раз, чёрт возьми, закопала в своей башке?! Энди хотелось кричать, но это ничего бы не изменило. Он знал, он проверял. — Знаю. Но они не те, о ком ты подумал. Они кто угодно, но не вампиры!       Хартман утробно зарычал, всё же вцепившись длинными пальцами в девичьи плечи и наклонился на уровень лица Беллы, заглядывая в глаза, только так он мог понять что творится внутри этого черепа. Белла неловко задёргалась, стараясь улизнуть от знакомого сверлящего взгляда, но Энди только поймал её за подбородок и настойчиво повернул к себе, заставляя смотреть в глаза. И увиденное его совершенно не устроило. — Ты в своём уме? Они вампиры… ты… ты изучаешь их?! Подпустила к себе?! Знаешь же, как ты для них пахнешь! — гневная тирада, что разрывала грудную клетку отчаянием была прервана распахнувшейся дверью и мгновенно округлившимися глазами Джессики Стенли. Энди чертыхнулся, давая себе обещание впредь запирать двери для таких бесед, а Белла воспользовалась его замешательством и в следующую же секунду оказалась в двух партах от него.       Энди медленно выпрямился, обжигая нерадивую и любопытную ученицу таким взглядом, что та сразу попятилась в тень коридора. — Я… я… простите… — пискнула Джессика и испарилась так же неожиданно, как и появилась. Рядом раздался отчаянный стон, и Энди увидел, как Белла осела на стул, вцепившись в свои волосы. — Твою мать! Она же… теперь вся школа будет думать, что мы с тобой… — бормотала она, Энди только безразлично фыркнул. — Плевать. Бери вещи и пойдём в спортзал. Сейчас намного важнее подготовить тебя. Про эту мелочь забудь.

***

      Домой я вернулась едва успев до приезда Чарли. Стараясь избежать ненужных вопросов быстро приготовила ужин и под вопросительный взгляд отца, сославшись на сложный проект, быстро ретировалась в комнату, настороженно осматриваясь по сторонам. Я вспомнила, как сходила здесь с ума в последние ночи, как моё собственное тело сводило меня с ума. И даже сейчас лёгкий отголосок этих ощущений не исчез. Медленно пройдя к креслу-качалке, что стояло в углу комнаты с самого моего рождения, я провела по скомканному на нём пледу, словно кто-то сидел здесь всего несколько мгновений назад, но ткань была холодной. Впрочем, как и всё в этой комнате. Я осмотрелась по сторонам и даже выглянула в окно. Ничего. Видимо моя паранойя крепчала.       Почувствовав слабое удушье в спальне, я открыла окно, удивляясь тому, как легко поддаётся старая рама, что совершенно не шло в сравнение с моим прошлым опытом, когда от каждого скрипа у меня сводило зубы. Где-то на задворках сознания активировался настороженный звоночек, но я быстро от него отмахнулась. Если бы мне что-то действительно угрожало, я бы почувствовала.       Оставив окно открытым, я заняла место за рабочим столом. В памяти была свежа тренировка с Энди, друг не растерял навыков, а лишь прибавил жесткости, загонял так, что будь я простым человеком, меня можно было бы хоронить прямо там. К тому же друг не оставлял попыток вытянуть из меня информацию о вампирах в школе, но я молчала со свойственным мне упрямством, выполняя все его наказания. И только сейчас поняла, что Элис Каллен, сестра Эдварда, не появилась на математике, впервые на моей памяти пропуская урок. Неужели? Я пыталась сложить мозаику, но данные явно расходились с наблюдениями.       Этой ночью прежняя боль вернулась, заставляя меня метаться по постели и сминать простыни. Я не знала, что происходит с моим организмом. Казалось, у меня поднялся жар, всё тело ломило, выступала испарина, я крепче стискивала кулаки и кусала свои губы, как в бреду открывая глаза и снова видя перед собой золотистые глаза. Да что за сны такие? Я хотела раздраженно отмахнуться, но ничего не получалось. Несмотря на металл в мышцах, я была совершенно без сил. Холодная рука погладила горящий лоб и щёки, убирая прилипшие к лицу волосы, я благодарно вздохнула, было приятно. — Эдвард, — впервые позволила я себе выдохнуть полюбившееся имя, к чёрту всё, в своих снах я имею право делать что угодно! Золото напротив сверкнуло теплотой, исчезая лишь на мгновение, а потом на лоб опустилось полотенце, смоченное в воде, вызывая облегчённый вздох и успокаивая мои рецепторы ароматом знакомых трав. — Спасибо.       Травяной запах проникал в каждую клеточку, забирая эту нестерпимую боль, расслабляя мышцы и позволяя снова провалиться в бессознательный сон. В эту ночь я наконец-то выспалась…       Утренний звук будильника вывел меня из глубоко сна, но впустил в душу растерянность. Сев так резко, что в глазах потемнело, я тут же зажмурилась, ощущая ломоту во всём теле. Чертов Энди заставил меня напрячься, дав такие нагрузки, что отвыкшее тело сразу припомнило мне прежнюю лень. А потом в голове стали всплывать воспоминания о ночном сне, и я коснулась своего лба, ощущая совершенно нормальную температуру. Осмотрелась в комнате, не обнаружив никаких следов. Всё же сон…       С неохотой выбравшись из-под одеяла, я прошла в ванную, умываясь холодной водой, но когда потянулась за полотенцем, не нашла его на прежнем месте. Я нахмурилась, но, может, это Чарли с утра решил его убрать? Хотелось себя в этом убедить, потому что отец не отличался особой тягой к стирке. Но иных доказательств не было. Завтрак проходил в тишине, я поедала свои хлопья, а Чарли попивал кофе, заедая утренний голод сэндвичем на скорую руку. Я мысленно готовилась к новому учебному дню и к тому, что Хартман выкинет на этот раз. Говорить о том, «кем провоняла вся школа» я всё ещё не собиралась. Без этой информации Энди не мог самостоятельно вычислить вампиров, находясь в школе. К счастью Каленнов и к невезению Энди обоняние охотников обострённо воспринимало абсолютно всё, включая индивидуальные ароматы простых смертных и запахи окружающей среды. А потому битком набитая ходячими раздражителями школа сводила рецепторы Хартмана с ума, не позволяя сосредоточится на выдающих кровопийц нотах. К тому же все запахи обладали коварным свойством частично примешиваться друг к другу, в частности, липкий и приторный вампирский. — Хэй, Белла! Ла-Пуш, ты «за»? — услышала я, стоило мне только появиться в столовой на обеде. После бесконечной лабораторной работы по химии, я даже не сразу сообразила кто и о чём меня спрашивал. Смачно откусив спелое яблоко, я смерила Эрика оценивающим взглядом: парень всё ещё старался выглядеть стильно, что в местных погодных условиях было очень проблематично. Я бы на его месте предпочла что-то потеплее новомодных узких брюк и аккуратной укладки, но это был его выбор, как и этот жуткий галстук, который он довольно часто завязывал поверх темной рубашки. — И что ты хочешь этим сказать? — хмыкнула я, кивнув почти всем ребятам в приветствии. В последние дни я довольно сильно от них откололась, а это сулило мне проблемы, так как слушать местные сплетни было просто необходимо! Чтобы быть в состоянии вовремя отвести любопытные глаза. — Ла-Пуш — это пляж в резервации, на выходных будет отличная погода, поехали с нами. Можно будет посёрфить, — небрежно передернув плечами, Тайлер слегка поморщился, ведь в отличие от меня, он заработал себе несколько куда более серьезных травм, и зафиксированная рука была тому подтверждением. — Чтобы я грохнулась через пять секунд и утонула? Нет уж, спасибо! — я смеялась уже вместе с ребятами, которые давно заметили мою неловкость и неуклюжесть, к счастью для меня, только напускную. — Кататься необязательно, можно просто отлично провести время с нами, — счастливо пропела Джессика. По их с Майком переплетённым рукам и её непривычно доброжелательному отношению, а Стенли так и расплёскивала во все стороны счастливые искры, словно небольшой фейерверк на ножках, я могла догадаться, что вчера после занятий наше тесное общение с Энди было не единственным её потрясением. И наконец-то осмелевший Майк Ньютон волновал её куда больше, чем та картина, что развернулась перед ней в кабинете математики. Я искренне улыбнулась девушке. Ведь она наконец-то добилась того, чего хотела, а мечтала Джессика о Майке очень давно. Правда я всё никак не могла понять, что такого её привлекло в изворотливом блондине. Но разве мне судить?       Преследуемая своими мыслями, я оглянулась на знакомый столик, уже без страха и сомнений. Золотистые глаза и кривая улыбка на бледнеющих губах были привычны и согревали изнутри. Я прикусила губу, и почувствовала, как всё внутри задрожало, когда Эдвард уже открыто мне улыбнулся и не скрывая ничего, кивнул в знак приветствия. Я слегка смутилась, но повторила его жест. — Ну так что, ты поедешь? — всё не унималась не замечающая ничего вокруг Джессика, она даже не торопилась отводить взгляд от Ньютона.       Я с неохотой оторвалась от созерцания своей неудачной влюбленности. А в том, что это была она, я уже не сомневалась. Полукровка-охотник влюбилась в вампира… Я теперь точно не могу осуждать кого-то за его выбор в отношениях. Советчик из меня будет явно непутёвый. — Да. Думаю, можно и прокатиться, — всё же сдалась я, сразу слыша гул со всех сторон, когда ребята начали обсуждать с особым усердием, что нужно взять и как удобнее поехать. Я же снова отвлеклась на любимый столик, с удивлением обнаруживая, как всё семейство Калленов синхронно встаёт из-за стола. Последним выходил Эдвард, словно специально отстав от своих братьев и сестёр, а проходя мимо нашего столика, за самой спиной я смогла ощутить его невесомое прикосновение ко мне между лопаток. Всё тело просто прошибло током, и я закрыла глаза, ощутив, как табун мурашек промчался по коже. Это было несравнимо ни с чем и в то же время настолько желанно, словно именно эти прикосновения, эти покалывания наполняли меня жизнью. Но пока мне оставалось только догадываться: взаимно это чувство или нет? Я всегда буду более желанна для вампира, всегда буду слаще, и запах мой ярче и острее. Сейчас я не могла быть уверенной в том, что внимание со стороны Эдварда вызвано не жаждой. Тем временем Каллены покинули столовую, оставив мне в напоминание лишь сладкий запах и металл в мышцах, который я, кажется, научилась полностью игнорировать.

***

      Ангельская внешность полностью соответствовала имени Анджелы. Утончённые, почти детские черты создавали впечатление, будто девушка ни чуть не изменилась со своих тринадцати лет. Она имела репутацию способной и ответственной ученицы, вызывая восхищение преподавателей своей дисциплинированностью и жаждой знаний. То, что для других казалось каторгой, для неё было наслаждением — наука. Математика же, к ещё большему удивлению, её расслабляла и служила приятной разминкой для мозга.       На днях Анджеле Вебер исполнилось семнадцать, и отец наконец-то позволил девушке купить одежду на свой вкус. И сегодня она впервые сменила привычную мешковатую пацанскую одежду, полностью скрывающую фигуру и оставлявшую открытыми только лицо и руки по локоть, на джинсы и лёгкую приталенную кофточку. Вопреки своей привычке Анджела не собрала тёмно-каштановые волосы в тугой хвост, а распустила их, позволяя рассыпаться по плечам густой копной. На этом нововведения не закончились — перемены коснулись и огромных очков в чёрной оправе, сегодня они остались лежать в футляре, а на их пост заступили контактные линзы.       Вот и настал день, когда вся школа узрела новую Анджелу Вебер. Как оказалось, ей было что показать: несмотря на свой миниатюрный рост, Анджела не выглядела коротышкой благодаря пропорционально сформированной фигуре, которая за последнюю пару лет приобрела округлые женственные очертания. Хотя уже ко второму уроку девушка начала сомневаться в своём решении сменить имидж. Такое внимание со стороны противоположного пола было ей в новинку и казалось почти дикостью. Какая к чёрту математика, когда ты чувствуешь себя так, будто находишься на предметном стекле под микроскопом?       Анджела прикусила щеку изнутри. Нервничать из-за повышенного мужского внимания — это не её история. Но пронзительный взгляд голубых глаз не оставлял ей выбора, продолжая обжигать и разгонять с неизвестной ранее скоростью кровь по венам. Обычно прохладные руки быстро потеплели и стали оставлять влажные следы на ручке, которую Анджела не переставала крутить в пальцах. Писать дальше было просто невозможно, чувствуя, как эти глаза изучающе скользят по чертам её лица и опускаются настолько низко, насколько позволяет парта. Учитель математики умудрялся без запинок объяснять новую тему и буравить взглядом девушку одновременно. Вот она истинная, но тщательно скрываемая, причина таких перемен. Анджела хотела, чтобы он наконец-то на неё посмотрел, заметил её, но она так этого боялась, что продолжала себе твердить, что это совсем не так и корень зла отнюдь не в этом прекрасном искусителе Энди Хартмане. К своему огромному сожалению, её теория нашла своё подтверждение: красивая обёртка привлекает внимание, никто не заинтересуется содержанием, начинкой, если упаковка так себе. Анджела сделала глубокий вдох и закрыла глаза, наклонив голову так, чтобы со стороны казалось, будто её взгляд сосредоточен в области тетради. На самом же деле, мозг Вебер в панике искал способ переключиться с этой цепочки мыслей на математику.       Нет и ещё раз нет. Это никак не вписывалось в её планы на жизнь. Никаких романтических увлечений, никаких парней и уж тем более мужчин! И это вовсе не из-за того, что она выросла в семье священника. Анджела считала вполне логичным желание сосредоточиться на учёбе и не заводить отношений до окончания обучения. Ведь отношения требуют внимания и времени, они путают мысли, отвлекают… и нередко становятся причиной эмоциональной нестабильности. Но сердцу не прикажешь, и Анджела с этим не спорила, однако не теряла надежды, что мозг её силе воли всё ещё подвластен.

***

      Центральная площадь Union Station, Финикс, штат Аризона       Чёрный автомобиль остановился у здания Центрального железнодорожного вокзала Финикса. Шикарный Lexus IS слабо выделялся среди презентабельных автомобилей на юге, тонированные окна скрывали от лиц, проходящих мимо то, что было в салоне, а идеальная звукоизоляция поглощала каждый звук, словно проглатывая его в свои недра. Маленький мальчик, проходящий мимо с мороженным в руке, приподнялся на носочки, стараясь хоть что-то рассмотреть в таком загадочном окне, и не удержал мороженое в рожке. Пломбирный шарик, подтаявший от нестерпимой жары Аризоны шустро плюхнулся вниз, оставив на блестящей двери белый след. Мальчика вздрогнул и испуганно посмотрел на свое «преступление». — Ник! Я долго буду тебя ждать?! Живо в машину! — строгая и уставшая мать стояла у двухдверной Хонды, ожидая своего непоседливого ребенка, который тут же сорвался с места с таким видом, словно сейчас этот её отклик был настоящим спасением.       Филл проследил за развернувшимся спектаклем и только тихо засмеялся. — Забавный пацан. На Беллу похож, — прокомментировал он, однако хмурое лицо сидевшей по соседству Ренне не изменилось. Женщина всё так же взволнованно сжимала в пальцах бумагу с вызовом к Предводителю. Где-то глубоко в груди ужас начал пробираться липкими щупальцами к сердцу. — Ренне… — Не надо, Филл, — твёрдо и предостерегающе произнесла женщина, быстро свернув листок и спрятав его в нагрудный карман рубашки, и стала искать что-то в бардачке. По её напряженной фигуре было легко прочитать волнение, даже панику, мужчина рядом только поджал губы и сжал руль чуть сильнее.       После своей неудачи на охоте, куда она сунулась, ослушавшись распоряжения не покидать город, Ренне получила приказ явиться в главный штаб. И это редко когда сулило что-то хорошее. Нога женщины всё ещё была затянута в фиксирующую повязку, заменявшую гипс, а на щеке пролегла пара швов, скрытых под тонким пластырем. В этот раз ей досталось куда больше, чем когда-либо. И вряд ли Предводитель погладит её сегодня по голове. — Ну не прикажет же он убить её в самом деле! Это прошлый век! — постарался хоть как-то подбодрить он свою подругу. Ренне устало выдохнула, прикрыв глаза, её слегка вьющиеся волосы упали на лицо, скрывая от глаз следы повреждений, а потом женщина повернула голову, и её серые глаза посмотрели с таким холодом, что Филл поёжился, читая в этих глазах всё, что сейчас о нём думали. — Поддержка у тебя выходит дерьмовая, Филл. Лучше заткнись, — хрипло ответила Ренне, наконец-то найдя в бардачке ID-карту работника музея.       Музей железнодорожного сообщения в старом здании вокзала был идеальным прикрытием для главного штаба и хранилища охотников после последней войны, развернувшейся на рубеже 90-х между кланами охотников. Что они тогда не поделили Филл до сих пор понять не мог, их с Ренне тогда только вводили в строй, а потому держали подальше от эпицентра боя, рассылая в разные точки страны для поиска иных данных. Вокзал был закрыт в 1996 году, так как связь между Луизианой и Аризоной наладили по другим путям. Железная дорога отошла на второй план, став прошлым веком, да и это никогда не было секретом, что на поездах вампирам было проще скрыться. По решению Предводителя повлиять на мэра города и руководящие структуры не было проблем — власти у Охотников в городе хватало с избытком. Закрытие пассажирского сообщения в городе повышало уровень защиты как от вампиров, так и от раскрытия тайны существования самого клана, чьи данные хранились в бункере под вокзалом. Всё это стало только жирным плюсом в ещё большем развитии клана на территории Аризоны. Охотники прочно пустили здесь свои корни и уже не собирались уходить с насиженного места. — Брось, я просто пытаюсь настроить тебя на позитивный ход мыслей. Как известно, мысли материальны. А если бы ты не думала вечно в таком депрессивном ключе, может быть, всё и обошлось бы, — намекая на многочисленные травмы, Фил едва успел вжаться в стекло, уворачиваясь от сильного удара женщины. Ренне всегда умела приложить так, что и без зубов можно остаться. Благо его реакция была уже надрессирована такими выпадами. — Ещё одно слово, и я снесу твою дурью башку, — рыкнула женщина, сдёргивая свою сумку с заднего сидения, и, наградив друга ледяным взглядом, выскользнула в обжигающую духоту улицы. Филл только выдохнул, наблюдая за тем, как уверенная фигура, прихрамывая, исчезает за широкими дверьми Вокзала.       Сейчас Ренне вела свою войну: войну с законами, с кланом, которому была так предана, войну с той реальностью, в которой должна была выбирать между своими обязанностями перед кланом и любовью к единственной дочери.

***

      Для атмосферы: Nothing But Thieves — «Graveyard Whistling»       Дни заскользили быстрее… Каждый божий день Энди умудрялся найти способ задержать меня. Который день к ряду я просыпалась ночью от боли, видя золотистые глаза, темнеющие с каждым новым сном. Изо дня в день я сидела за одной партой с Эдвардом Калленом, но никогда наши разговоры не переходили заочно проведённой черты. Сегодня была пятница, и уже завтра мне предстояла поездка с одноклассниками в Ла-Пуш. Почему-то сейчас я особенно остро почувствовала приближение этого дня, ощущая, как Анджела Вебер по-прежнему идёт рядом и жмётся ближе положенного. Но в отличие от моего прежнего отношения, сейчас я не возражала, потому что видела причину её поведения невооруженным взглядом. С того самого дня, как девушка изменилась, как только перестала носить свои бесформенные балахоны и сняла очки отношение к ней резко изменилось. И если парни внезапно заметили в ней не только блестящие мозги, но и нежную красоту, то вот девушки из раза в раз старались задеть ни в чем не провинившуюся девушку. Конечно, делалось это замаскированно, словно не специально, но не надо быть гадалкой, чтобы понять причины этих действий. Их не устраивало, что ряды пополнились ещё одной соперницей. Но успев узнать Анджелу Вебер с достаточно положительной стороны, я была готова предоставить ей свое плечо и спину, если за ними она чувствовала себя спокойнее. И сейчас, следуя с молчаливой девушкой в сторону кабинета биологии, я едва ли не подпрыгивала от нетерпения, понимая что в Ла-Пуш я точно смогу найти разгадки, если отыщу там младшего Блэка. Поведение его отца очень чётко мне запомнилось и подсказало направление. И даже несмотря на то, что Каллены были без сомнения вампирами, Энди ощущал их всё так же остро, как если бы они не выходили из его кабинета, я всё ещё не понимала такого количества отклонений от стандартных признаков. — Привет, — стоило мне подойти к парте, Каллен сразу же поприветствовал меня улыбкой, той самой, которую я успела полюбить. Я ответила ничуть не менее искренно, почти рухнув на стул из-за того, что засмотрелась на это очарование в его потемневших глазах. Ах, если бы я была способна утонуть в том свете, что излучали его глаза, я бы не задумываясь это сделала. — Привет, — наконец-то Майк Ньютон не ошивался около нашей парты, я только чувствовала его регулярный взгляд, что сверлил мне затылок на уроках. Даже несмотря на то, что они с Джессикой, вроде как, начали встречаться, он всё ещё не мог успокоиться относительно меня. Изворотливый подлец.       Эдвард нервно сглотнул, я могла это видеть по тому, как дёрнулся его кадык, но глаз от меня так и не оторвал. — Кажется, твой друг недоволен, что я перетягиваю на себя твоё внимание, — вкрадчиво протянул он. Я только нахмурилась, ведь точно знала, что Энди здесь быть не может. — Какой друг? — после моего вопроса, взгляд Эдварда скользнул к задним партам, я послушно за ним проследила, натыкаясь на взгляд Майка Ньютона, который едва ли не кипел от злости. А вот это уже интересно. Но не настолько, чтобы я оторвалась от Эдварда. Наши глаза снова встретились, и я только безразлично пожала плечами. — Ему и не надо быть довольным. К тому же, мы не друзья, просто приятели, — заметила я, с удовольствием принимая тёплую и счастливую улыбку Эдварда.       Когда мистер Баннер всё же появился в классе, вбегая в него вместе со звонком, нам пришлось оторваться друг от друга, послушно открывая учебники на нужной странице. «Механизмы репарации ДНК. Мутации, виды. Биологическое значение». Лекция начиналась. — Репарация — это особая функция клеток, заключающаяся в способности исправлять химические повреждения и разрывы в молекулах ДНК, повреждённых при нормальном биосинтезе ДНК в клетке или в результате воздействия физических или химических агентов. Ряд наследственных болезней связан с нарушениями систем репарации, — мистер Баннер быстро бегал вдоль доски, закрепляя на ней дидактические материалы с изображением хромосом.       Достаточно было быстрого взгляда на снимки, чтобы заметить разницу между здоровыми клетками и повреждёнными. Я переключилась на список всех ферментов и быстро прочитала столбец. Остановив взгляд на очередной строчке, я нервно сглотнула. — У бактерий имеются по крайней мере 3 ферментные системы, ведущие репарацию — прямая, эксцизионная и пострепликативная и SОS-репарация. Прямая репарация — наиболее простой путь устранения повреждений в ДНК, в котором обычно задействованы специфические ферменты, способные быстро устранять соответствующее повреждение, восстанавливая исходную структуру нуклеотидов. Так действует, например, O6-метилгуанин-ДНК-метилтрансфераза, которая снимает метильную группу с азотистого основания на один из собственных остатков цистеина, — объяснял учитель, хотя сейчас его голос уже начал отходить на задний план. Буквы в глазах зарябили, а я сделала нервный, резкий вдох.       Я помнила это слишком хорошо. Был поздний вечер, я снова подхватила простуду и свалилась с огромной температурой, поэтому мама позвала лекаря клана. Именно тогда он впервые принёс те травы, что стали для меня спасением на всю жизнь! Я хорошо помнила тот вечер, когда за окном барабанил редкий зимний дождь, и лицо этого мужчины: такое недовольное и даже пренебрежительное — он снова не желал прикасаться ко мне, считая чем-то недостойным его внимания. Сейчас я понимала это особенно чётко, но тогда могла лишь смотреть на его лицо, которое пересекал огромный шрам со вздувшимся рубцом. Он пугал меня до чёртиков, но я только упрямее сжимала губы в узкую полоску, позволяя себя осматривать. Почему-то сейчас я тут же провела параллель с Карлайлом, и те отличия в отношении, во взгляде, да даже в прикосновениях были огромными! Карлайл был осторожен, он волновался и хотел мне помочь, в то время как лекарь… осознание собственной никчёмности и ненужности больно скрутило желудок, а я словно глубже утопала в этом воспоминании, когда жар охватывал всё тело. Казалось, что моя кожа могла расплавиться тогда… и сейчас. Я сжала кулаки, боль от врезавшихся ногтей в ладони помогла мне держаться за себя, за ту реальность в которой я жила, а не в которой когда-то существовала больная Белла! — Боюсь, я больше ничем не смогу помочь. Сбить жар будет не так просто. — Но почему? Она же ещё ребёнок, дитя! — Она даже не человек, Ренне! Открой глаза! Ты родила то, что не должно было рождаться! У неё дефектные гены! Лучше бы ты избавилась от неё сразу, не мучила бы себя и девочку тоже! — Что?! Убирайся, Фредерик! Пошел вон из моего дома, я сама разберусь!       Я вся сжалась от тех ярких картинок и звуков, что всплывали в сознании, словно ломая меня изнутри, принося ту порцию боли, которая преследовала меня обычно по ночам. Тихий стон вырвался сквозь сжатые зубы, мир запрыгал перед глазами и засветился всеми красками, когда я постаралась затолкнуть все эти эмоции внутрь. Поглубже. Подальше. Никто не должен узнать, увидеть, кто я есть на самом деле. Никто.       Этот чёртов ген был причиной моего отличия, и у меня он был сломан, развит не до конца… Отцовские гены простого смертного Чарли стали разрушающим фактором для генов охотничьих материнских. Я была сломанной куклой, от меня предлагали избавиться… — Белла? Белла? — голос учителя донесся, как сквозь вату, а я поняла, что лежу лбом на столе, плотно зажмурившись и положив учебник на колени. Корешок несчастной книги не выдержал натиска пальцев и стал расползаться, пуская листы в свободное путешествие. — Думаю, у неё кружится голова. Я отведу её в медпункт, — знакомый голос раздался совсем близко, а учебник исчез из моих дрожащих рук.       Я не совсем понимала, как меня поставили на ноги и повели в сторону выхода, но когда в лицо полыхнуло холодом улицы, всё же смогла открыть глаза, осознавая, что совершенно не иду сама, а меня несут! Холодные руки, подобно железным тискам держали меня над землей, и Эдвард Каллен шёл уверенной походкой в сторону административного корпуса. И как много я пропустила? — Стой… Эдвард? Поставь меня, — вдыхая обжигающий ледяной воздух, я могла бы собраться с мыслями, но стоило мне столкнуться с его глазами, которые сегодня уже были тёмно-карими, как все слова испарились из головы, оставляя меня безвольной куклой в его руках. — Это последствия аварии так сказываются или ты просто не любишь тему ДНК? — усмехнулся парень, но всё же остановился у одной из лавочек на полпути, усаживая меня на слегка влажную поверхность. Я только смерила его обиженным взглядом. — Не обязательно было меня тащить. Я уже в порядке, — буркнула я, чувствуя, как на смену моему прежнему болезненному жару к лицу приливает другой — жар моего смущения.       Эдвард слегка рассмеялся и присел рядом, вальяжно облокотившись на спинку лавочки и поднял взгляд вверх, рассматривая тучи над нашими головами. Только сейчас я поняла, что дождя уже не было, а воздух не продувало ледяным ветром. — Что же я мог поделать, если ты отказывалась двигать ногами и вот-вот могла на глазах всего класса раскрошить нашу парту? Возникло бы слишком много вопросов, — я подняла на парня удивленный взгляд, припоминая, как вцепилась в край стола, когда у меня отобрали книгу. Эта хватка была единственным шансом держаться за реальность. — Не переживай, они не подумают ничего такого. Только абсолютно естественные вещи, — на губах парня заиграла хитрая улыбка, а у меня почему-то всё внутри перевернулось от этой ухмылки. — Иии… что же они подумают? — почему-то сейчас мой голос резко охрип, и мне пришлось прокашляться, неловко кутаясь в свою куртку, которую Каллен как-то неудачно просто накинул на меня прежде, чем полностью забрать из класса.       Сейчас он выглядел абсолютно обычно и в то же время волшебно: статный, словно греческий Бог, опасный, как хищник дикого сафари. Лёгкий ветер со стороны принёс ко мне запах его тела, такой сладкий и резкий, с примесью моего аромата и меня передёрнуло от непонятного удовольствия. Внутри словно что-то разломилось надвое, разделяя сводящее меня с ума по ночам сознание в противоположные стороны. Пришлось снова зажмуриться. — Ну, как минимум, что я к тебе пристаю и докучаю, — хмыкнул Эдвард, а я почувствовала, как его руки заботливо поправили куртку на моих плечах и ловко застегнули молнию. А когда открыла глаза, Каллен уже был передо мной, сидел на корточках и смотрел снизу вверх. Его рука медленно и неуверенно поднялась к моему лицу, словно ожидая сопротивления, но не встретив его, мягко заправила волосы мне за ухо. Сердце дрогнуло и заколотилось быстрее, а на мужских губах мелькнула едва заметная улыбка. Он слышал это. — А как максимум? — я нервно сглотнула, не отрывая взгляда от его лица, сжимая руки в кулаки. Мне было дико неловко.       Эдвард только пожал плечами: — Что мы тайно встречаемся.       Сказано это было так легко и естественно, что я забыла, как дышать. Кажется, я всё же могу утонуть в его глазах. Мысли о дефектном гене уже давно там утонули и исчезли, поселяя во мне неведомое спокойствие и умиротворение. Всё приходило в норму, и руки больше не дрожали. Сейчас мой мир сосредоточился в глазах напротив, а я понимала, что просто пропала. Окончательно и бесповоротно. Мелькнула шальная мысль, что в Эдварде я могу найти все ответы, что только рядом с ним я способна быть спокойной и не испытывать боли. В конце концов именно воспоминание о его глазах в ночи успокаивает мои начавшиеся страдания. Именно его взгляд усмиряет во мне бунтующий сломанный ген охотника. И только от его рук жар пропадает. Отпускать парня от себя очень не хотелось. — Поедешь с нами на пляж? — я сама не думала о чём говорю, просто буркнула первое, что пришло в голову. Он мне был нужен даже там, в месте, где я собиралась искать ответы на его отличия. Он мне был нужен просто рядом. И осознание этого уже не казалось таким сумасшествием, как прежде.       Глаза Эдварда на миг потемнели, выдавая его напряжение, он медленно поднялся и снова селя рядом, но на этот раз в его позе не было и грамма расслабленности. — Какой пляж? — Ла-Пуш, — выдала я быстро, не встречая со стороны оппонента никакого удивления. Конечно, он мог уже всё знать, мог слышать в столовой, но меня всё равно удивляло его непоколебимое спокойствие. — Не думаю, что меня приглашали, — тихо выдохнул Эдвард, слегка скривившись, и отвёл взгляд, снова позволяя моим внутренним демонам проснуться и вырваться из заточения. Я прикусила щеку изнутри, надеясь, что хотя бы физическая боль поможет мне не потерять контроль над собой снова. — Я тебя приглашаю, — хрипло шепнула я, с особой радостью видя улыбку Каллена. Он снова сжалился надо мной и позволил заглянуть в свои глаза. — Спасибо. Но давай мы больше не будем на этой неделе мучить старину Ньютона? А то он скоро кусаться начнет.       Я сразу вспомнила тот прожигающий взгляд на биологии, который был готов воспламенить меня и Каллена вместе взятых. Такой эгоизм людской натуры мне никогда не нравился, но приходилось с этим мириться. То, что людям всегда будет мало того, что они имеют — это нерушимый закон бытия. Я сама была этим грешна, ведь позволяла себе мечтать о том, что было для меня запретным. Об Эдварде Каллене. Его тёплое «мы» осело на сердце обжигающим воспоминанием, и новый узел затянулся где-то в районе живота. Я трепетала под его взглядом и мягким голосом, словно окутывающем меня в одеяло. Согласно кивнув, уже я сама спрятала смущенный взгляд: появилась шальная мысль пропустить эту поездку и позвать Эдварда куда-нибудь сходить вместе. Не важно куда, я просто хотела побыть с ним больше, чем позволяло мне время на биологии. — Ты пойдешь на Белый бал? — я совершенно не ожидала, что вопрос Эдварда застанет меня врасплох, в полном непонимании смотря на парня. О чём он? Но потом всё же поняла, что этот день стремительно приближался, и уже на следующей неделе, в среду, если быть точнее, школа устроит это странное торжество. Я поёжилась от одной мысли, что необходимо танцевать, ломать партнерам ноги мне совсем не хотелось. Я активно замотала головой. — Нет. Я воздержусь. Мне стоит держаться подальше от танцевальных площадок, — с абсолютной уверенностью заявила я, но видя взгляд Эдварда осознала, что ему понятнее не стало. — Я и танцы — понятия несовместимые и весьма опасные. — Значит, никаких танцев? — я снова кивнула, не понимая смысла допроса, но мне было интересно понять к чему он ведёт. — А поездок? — вспоминая, как отказывала Майку, а потом ещё и Эрику, прикрываясь вымышленной поездкой в Сиэтл, я невольно покраснела, на этот раз от стыда. — Лишь прикрытие, — призналась я, с удивлением услышав громкий смех Каллена, такой искренний и светлый, что снова залюбовалась им. — А что насчёт выходных? Тоже прикрытие? — я даже представить не могла, что Каллен мог знать о моих планах настолько много, это даже почти что пугало, если бы не приводило в какой-то детский восторг. Он тоже был внимательным и слышал… Слышал всё, что происходит со мной! Какая я всё-таки идиотка, что радуюсь подобному. — Нет. Я действительно собираюсь на пляж и помочь девочкам с выбором платьев для балла. Анджела… Я ей действительно нужна, — я вспомнила, как на днях девушка с надеждой позвала меня присоединиться к их поездке в Порт-Анджелес, и мысль об этом отозвалась древним инстинктом защитника. Анджела неловко улыбалась и кусала губы, нервно поправляя волосы, но её страх и волнение передавались и мне. Я не могла ей отказать, ссылаясь на то, что мне тоже потребуются новые вещи для климата Форкса. — А у тебя есть планы на выходные, раз уж ты не хочешь ехать с нами?       Мне нужно было сравнять счёты, раз уж он знал почти всё обо мне, я захотела тоже обладать подобной информацией. Эдвард улыбнулся, улавливая требовательные звоночки в моём голосе, с претензией на его большой пакет информации и только пожал плечами. — Вечером мы с Эмметом уезжаем в горы. Погода налаживается, так что… это отличное время для того, чтобы поохотиться в горах Ренье.       В моих жилах кровь похолодела. Если они уезжали ради охоты в другие места — это объясняло отсутствие жертв в Форксе, но всё ещё не оправдывало странного цвета глаз. Я слегка поёжилась. — Не волнуйся, ничего противозаконного, — на его слова я только ехидно улыбнулась, но промолчала. Передо мной вставал выбор, снова: обвинить его в вампиризме и скорее всего лишиться всякого шанса на общение, либо эгоистично промолчать и оставить Эдварда себе ещё на какое-то время. Мысленно я подумала о том, что пока не поговорю с Джейкобом, просто не буду говорить на эту тему. Я оправдывала себя отсутствием подтверждений, недостаточным количеством доказательств, но по факту это был сущей воды эгоизм. Мой эгоизм и желание держать Эдварда рядом с собой как можно дольше.       Посмотрев на часы, я поняла, что урок скоро должен был закончиться, а я так и не добралась до медпункта, поэтому поторопилась встать, неловкими движениями вытирая вспотевшие ладони о куртку. То, что со мной происходило в последнее время напоминало признаки шизофрении, я о таком читала. Сознание раздваивается, и иногда я просто забывала моменты из своей жизни, словно переключаясь на другое, пока незнакомое мне сознание, что напоминало собой сон. Но из раза в раз я отмахивалась от подобных подозрений. Я не могла сойти с ума, ведь правда же? Хотя события последних дней порождали всё больше сомнений. — Ты хочешь вернуться на уроки? — замечая мое мельтешение, уточнил Эдвард, не торопясь вернуться в класс. Ну что ж, ему можно, он был отличником, в отличие от меня. — Нет. Пожалуй, на сегодня с меня хватит впечатлений и срывов. Думаю отпроситься.       Парень счастливо улыбнулся и одним твёрдым движением руки усадил меня обратно на лавочку. — Тогда подожди здесь.       Я совершенно не понимала, что он задумал, но послушно присела, снова смотря на свои ладони и размышляя о произошедшем на уроке. Что это было? Очень похожее со мной случилось в участке, когда я нарвалась на Джо и его подельника Ди. Какая-то неуправляемая, животная ярость и злость на несправедливость охватывали мой разум в такие моменты, и я сама не сразу понимала, что делала. Мои эмоции… Подобная догадка стала ярким маяком в запутанных мыслях. Когда-то повторяемая фраза Энди всплыла в памяти. Друг всегда повторял, что я должна сохранять холодный рассудок, что должна научиться отключать эмоции и забывать о них. Конечно, как тут их забудешь? Эти эмоции словно тараном сносят всякую ментальную защиту, оставляя меня полностью беззащитной перед ними. Но что, если проблема именно в них? Что если эмоции — это моя слабая сторона, а совершенно не недостаток силы и уязвимость? Звучало даже дико. — Готово, — впервые Эдварду удалось подкрасться ко мне незаметно, и я вздрогнула от неожиданности, получая в руки лист с освобождением от двух последних уроков, в растерянности смотря на него. Кажется, за эту неделю я основательно привыкла к Каллену. — Как ты это сделал? — я не могла скрыть восхищения в своем голосе, подчиняясь движению властных рук, что поставили меня на ноги и потянули в сторону парковки. — Иногда полезно быть отличником, — подначил меня парень, заставив скривиться от недовольства. Но оказавшись на территории парковки, я замерла, начиная лазить по карманам и с отчаянием осознавая факт. — Чёрт, я оставила ключи в сумке, — к слову, несчастная сумка осталась в кабинете биологии, и я уже с твёрдым намерением хотела вернуться обратно, но цепкие пальцы ловко поймали меня за капюшон. — Элис пригонит твой пикап к дому и принесёт сумку, не переживай. А я отвезу домой, — я только забуксовала, сопротивляясь такому наглому решению, он даже не спросил меня, а просто поставил перед фактом. И даже несмотря на то, что несколько минут назад я готова была присвоить себе Эдварда как собственность, его подобное решение меня очень возмущало. — Не стоит беспокойства, я в порядке, — стараясь увернуться, я не понимала, каким образом парень так ловко умудряется обходить все мои выпады. Хотя чего удивляться? Он явно сильнее, быстрее и опытнее такого желторотика, как я. — Я обещал тебя отвезти, Белла. И если ты не пойдешь сама, я донесу тебя. И поверь, ты не сможешь вырваться, — в целом объяснение было лишним, ведь я и так прекрасно это знала. Но всё же обреченно и зло вздохнула, выдёргивая свой капюшон из цепких пальцев. Хлопнув дверью вольво чуть сильнее положенного, я просто застыла, понимая, что весь салон пропах ароматом всего семейства Калленов. И мозг отреагировал на эту ядрёную смесь так, словно меня ударили битой по голове. Я так и замерла, вцепившись в сидение, ведь во мне снова стало просыпаться что-то древнее и давно забытое, оно забилось внутри, словно запертое в клетке. Чудище рвало и метало, наматывая круги и не в состоянии найти выхода наружу, приносило боль мне. Я сжала сидение крепче, словно это действие могло запереть ту пугающую внутреннюю меня ещё сильнее. — Белла? — осторожное прикосновение пальцев вывело из этого состояния сомнамбулизма, я проморгалась, отгоняя видение злого чудовища, запертого внутри меня, и повернулась к Эдварду, выдавливая улыбку. Судя по тому, какая тень прошлась по лицу парня, улыбка вышла вымученной и неубедительной. Он понял всё и без моих объяснений. — Прости.       Одна фраза, произнесенная так тихо, словно и не звучала вовсе, но эмоций в ней было больше, чем если бы он кричал. Я успела перехватить бледную руку, уже игнорируя весь тот поток эмоций от простого прикосновения, но наслаждаясь тем, что теперь Эдвард уже не отдёргивал своих рук и не избегал прикосновений. — Ты не виноват. Тебе самому… как? — по грустной усмешке и тихому хихиканью я понимала, что вопросом попала в точку. Тёмно-карие глаза едва заметно блестели знакомым золотом, когда он оглянулся на меня, заводя двигатель. — Лучше и представить сложно! Я в порядке, — однако я не смогла не заметить, что он слегка приоткрыл окно со своей стороны. Что ж, если этот слабый поток воздуха позволяет ему игнорировать мой запах, то я согласна и на такое.       Когда мы съехали на дорогу, дождь снова начал накрапывать, и уже скоро за окнами не было видно почти ничего. Лес слился в единую тёмную стену, а я расслабилась в кресле, слушая тихий шорох шин о влажное покрытие дороги. Сделав глубокий вдох, я снова услышала отголоски своего внутреннего сумасшествия, которое настойчиво кричало об опасности, но теперь, после тех ночей, что ломали меня ежедневно, я могла его спокойно игнорировать. Звук тихой музыки привлёк моё внимание, и я расплылась в улыбке. — Лунный свет… — тихо выдохнула я, подставляя пальцы под тёплый воздух печки, услужливо включенную Эдвардом. — Знаешь Дебюсси? — казалось, он действительно удивился, и этот маленький факт отозвался лёгким приступом самодовольства. Удивить вампира — это не самая простая задача, но кажется, мне всегда это удавалось с особым успехом. В голове заиграли фанфары, и я раскланялась перед рукоплещущими зрителями. — Мама любит классику. А я знаю тех композиторов, что нравятся мне. У Клода Дебюсси всегда есть особый антураж, — прочертив на запотевшем стекле с моей стороны дорожку за убегающей каплей, я снова посмотрела на парня.       Это было удивительно… мы так могли сосуществовать, мирно и спокойно… это чувство внутри меня обретало силу с каждым мгновением становясь мощнее. Мои чувства к Эдварду крепли от каждой секунды, проведённой рядом с ним. И я совершенно не хотела этому противостоять. Он был вампиром. Я была из клана охотников. И в последнее время мне на это было совершенно плевать. — Хм, мне тоже нравится Дебюсси. Как и с десяток других.       Я улыбнулась: — Ох, я уверена, что твои познания исчисляются сотнями, если не тысячами, — едко заметила я, чем вызвала смех парня и невольно им залюбовалась. Мне точно конец… по всей видимости он уже наступил.       Когда вольво спокойно припарковался у моего дома, я только снова улыбнулась, совершенно не удивляясь тому, что Эдвард знал, где я живу. — Значит, выходные на пляже?       Я только пожала плечами, слабо усмехаясь скепсису в его голосе: — Прости, страсти к горам я не испытываю, — отшутилась я, но по лицу парня пролегла очередная тень, словно я сказала что-то не так. — Что? — Белла… — Эдвард выдохнул так резко и сильно, что всколыхнувшийся воздух достиг даже моего лица. — Тебе стоит держаться подальше… от тех мест, где будем мы с Эмметом. И вообще… — было видно, как тщательно парень подбирает слова и не знает, как извернуться из этого. Я начинала снова злиться. То, что мы бесконечно бегали вокруг одного единственного стула, который был нам и без того виден, меня раздражало. — Ты когда-нибудь, позволишь нам обсудить всё это, не прыгая с темы на тему? — не скрывая своих эмоций, я выплеснула их на ничего не подозревающего парня, который сразу растерялся. — Я же всё равно докопаюсь до причины, почему вы такие! Я найду ответы!       Эдвард напрягся всем телом, и отделка руля под его пальцами начала тихо похрустывать, явно лопались тугие швы стяжки. — Не надо, Белла… Нам вообще… не стоит общаться, это… — каждое слово он словно выдавливал из себя силой, крепче сжимая руль. Я закипала и уже приближалась к своей крайней точке, за которой обычно ничего уже не могла увидеть. — Только не говори мне про опасность. Вот этого дерьма мне и со своей стороны хватает! Спасибо, что подвёз, — бежать, мне надо бежать, пока я ещё не потеряла контроля над собой. Ну, почему, почему рядом с Эдвардом Калленом мои эмоции отказываются мне подчиняться? Почему его слова способны довести меня до ручки всего одним предложением?! Я засуетилась, собирая свои вещи. Куртку я успела снять за это время, так как печка в машине Каллена работала очень хорошо, а сейчас мне приходилось судорожно пытаться попасть в рукава и не оторвать их к чёртовой бабушке. Слабые отсветы от приборной панели уже стали оживать перед моими глазами, а это было дурным признаком. Наплевав на свои попытки застегнуть молнию, я схватилась за ручку, которая мгновенно сжалась под пальцами приняв их форму, но холодные пальцы, что накрыли другую мою руку, заставили замереть и подчиниться неведомой силе, оглядываясь на парня. — Белла, — голос Эдварда звучал вымученно, я могла видеть всю ту боль и отчаяние, что он нёс на своих плечах через всю жизнь на протяжении долгих десятилетий, именно сейчас он не побоялся мне это показать. И эти эмоции в его глазах мигом остудили мой пыл, усмиряя внутреннее безумие. — Будь осторожна на пляже. Увидимся после выходных.       Я словно в трансе вышла из машины и прошла ко входной двери, уже оттуда наблюдая, как серебристый вольво ловко выехал с подъездной дорожки и вырулил на основную улицу. Только через несколько секунд до меня дошёл смысл сказанных Эдвардом слов. «Увидимся после выходных»… То есть он всё же не собирался прекращать со мной общаться? А его слова до этого были лишь попыткой заставить меня саму принять это решение?! Вот же! Пиявка замороженная!       Я недовольно сжала губы и чуть не сломала замок двери, когда попыталась его открыть. К счастью, всё обошлось, и объяснение для отца придумывать не пришлось. Если Эдвард рассчитывает, что я первая от него отвернусь из-за вражды наших рас, пусть закатает губу обратно! Меня подобным не напугать!