Глаза смерти

Лондон, октябрь 2012 года Когда Джеймс возвратился в Лондон из марафонской поездки, в ходе которой ему пришлось облететь половину земного шара, провести полтора десятка тяжелейших встреч и не менее двух десятков телефонных переговоров, он был порядком измотан. Но, сойдя с трапа бизнес-джета, приземлившегося в аэропорту Лондон-Сити, он отправился не домой, а прямо в свой рабочий офис рядом с Fleet street. Прежний офис Лэнтонов долгие годы располагался по соседству с King Charles Street, неподалеку от британского министерства иностранных дел. Но Джеймсу не нравился старый особняк с его тяжелой, давящей на психику атмосферой, поэтому он предпочитал использовать его только для официальных приемов и встреч, а рабочий офис разместил в современном, безликом здании в Сити. В этом офисе его и поджидал Грег Молтон – заместитель главы Фонда и начальник службы безопасности. Молтон был ровесником Джеймса, то есть ему минуло 34 года. Высокий, худощавый, он двигался бесшумной пружинистой походкой, выдававшей хорошую физическую подготовку. Узкое, непроницаемое лицо с широковатыми скулами, чуть раскосыми глазами и черными как смоль волосами делало его чем-то похожим на индейца, хотя Молтон, по его собственному уверению, был чистокровным англичанином. Cын дворецкого в доме Лэнтонов, Грег был закадычным другом Джеймса с 12-летнего возраста и непременным участником всех его шалостей и забав. Между тем брат Джеймса – Питер – недолюбливал Грега и всегда относился к нему свысока, давая понять, что сын простого дворецкого не может быть ровней отпрыскам древнего аристократического рода. Грег платил Питеру той же монетой. Несколько раз дело доходило до серьезных драк, и Джеймс неизменно принимал сторону друга, а не брата. Отношения между Грегом и Джеймсом были близкими и доверительными. Это были именно отношения дружбы. Влюбленности и тем более секса между ними никогда не было. Грег был стопроцентным гетеросексуалом, а Джеймс был стопроцентным геем. Но именно Грег был первым, кому Джеймс признался, что ему нравятся парни, а не женщины. Для Грега это стало потрясением, но на его отношение к Джеймсу это не повлияло. Он стал даже больше ценить Джеймса за честность. После школы Грег выбрал военную карьеру, их пути с Джеймсом на время разошлись. Грег служил в спецназе, участвовал в секретных военных операциях в Ираке и Афганистане. Под Кандагаром произошел эпизод, роковым образом сказавшийся на военной карьере Грега. Тот приказал открыть огонь по квадрату, в котором в тот момент находились не только местные боевики, но также американские и британские военнослужащие. И Грегу об этом было известно. В результате "дружественного огня" погибли 14 американцев и 17 британских спецназовцев. Ужаснее всего было то, что это вовсе не было ошибкой. Расследование показало, что Грег прекрасно понимал, что делает. Он сознательно подверг риску жизни своих товарищей по оружию ради решения поставленной перед ним задачи. И на следствии совершенно не раскаивался в своем решении, называя его оправданным, а людские потери – «сопутствующими». Ему светил военный трибунал и неизбежный длительный тюремный срок, но тут в дело вмешался всесильный Фонд, возглавлявшийся в ту пору Ферренсом-старшим. Дело спустили на тормозах, однако Грег вынужден был уйти из армии. Его тут же назначили заместителем начальника службы безопасности фонда. Ферренсам всегда требовались люди, способные выполнять поставленные задачи, не смущаясь по поводу потерь и издержек. А особенно Ферренсы ценили тех, кто был обязан им не только карьерой, но также свободой и даже жизнью. Эти были особенно преданы. К тому же, Молтоны служили Ферренсам в разных качествах - от шпионов и солдат до дворецких - на протяжении уже почти трех столетий. Грег был идеальным солдатом, готовым выполнить любой приказ Ферренсов. Но Грег был не просто исполнителем: он умел высказывать и отстаивать свою точку зрения. Это неоднократно приводило к трениям между ним и заносчивым, высокомерным Питером Ферренсом. К тому же, Грег не скрывал презрения и даже отвращения к Питеру за постыдное пристрастие последнего к юным мальчикам. "Джеймс, ты любишь трахать взрослых парней, ну и что, это твое дело. Ты этого не скрываешь, и я ценю твою прямоту. А твой брат строит из себя бабника, женился, завел семью, а сам тайком развращает мальчиков. Джеймс, извини, но твой брат - грязная свинья и заслуживает, чтобы его пристрелили", - без обиняков заявил однажды Грег. Джеймс тогда ничего Грегу не ответил. Для Ферренса-старшего не была секретом ненависть Грега Молтона к Питеру. Но старый лорд не только не убрал Грега из Фонда, но даже поручил ему обеспечивать безопасность Питера. Он считал, что Молтон – именно тот человек, который сможет контролировать Питера и не допустить очередного педофильского скандала, грозившего смешать с грязью благородное имя графов Лэнтонов. Именно поэтому Молтон оказался вместе с Питером на том самом приеме в американском посольстве в Афинах, где вроде бы присутствовал (а может быть, и не присутствовал) Артур Алверт. Подозрительная смерть Питера не только не повредила карьере Молтона в Фонде, но даже помогла: заняв пост директора, Джеймс тут же назначил Грега своим заместителем и повысил его до начальника службы безопасности. А после загадочной смерти отца Джеймса Молтон вошел в наблюдательный совет и стал по сути вторым человеком в фонде. Джеймс знал, что Грег выполнит любой его приказ. И тот неоднократно это подтверждал. Будучи крайне щепетильным в некоторых вопросах морали, Молтон без колебаний пачкал свои руки в грязи и крови, если этого требовал приказ его друга и босса. Он, например, ненавидел Питера за то, что тот совращал несовершеннолетних мальчиков. Но именно Молтон спланировал и осуществил тайную операцию, в результате которой тот самый мальчик, в развращении которого обвинялся Питер, бесследно исчез. Что сталось с мальчиком, никто так и не узнал, но его исчезновение оказалось очень кстати и помогло Ферренсам замять грандиозный скандал. Грег Молтон ожидал Джеймса Ферренса в кабинете главы фонда. Кабинет был обставлен в меру консервативно, в меру современно. Его большие окна выходили на Темзу. Впрочем, за окном с утра шел дождь, так что любоваться было особенно нечем. - Удачно съездил? - спросил Грег вошедшего Джеймса. - Ангольский вопрос удалось уладить, а с иранцами все не так просто. Судя по всему, придется завтра или послезавтра вылететь в Вашингтон. Эти обезьяны из сенатского комитета по разведке уже почувствовали запах жареного. Им не терпится начать кривляться перед телекамерами. - У тебя есть козыри? - Кое-какие. Думаю, скандал удастся замять. Меня больше беспокоит другое: откуда могла пойти утечка? Ведь и в случае с ангольцами, и в случае с иранцами мы пострадали именно из-за утечки. - Именно, - кивнул Молтон. - Причем информация в обоих случаях ушла к Крейгу. А уж от него - дальше. Крейг был главой мощной финансово-промышленной группы KGC и давним недругом Ферренсов. - Тебе удалось установить источник? – темные глаза Джеймса блеснули недобрым огнем. - Пока нет. Но круг подозреваемых сужается. - И?.. - Это кто-то из твоих заместителей, Джеймс. - Я тоже думал об этом, - нахмурился Ферренс. - Ограничь им доступ к информации. Но осторожно, чтобы они ничего не заподозрили. - Уже сделано. И еще, Джеймс. Что ты решил по поводу предложения из Ормуза? - Ты о сделке по поставке торпед? – обыденным тоном спросил Ферренс. Молтон молчал, только его и без того узкие глаза сузились еще больше. - Мы заключим сделку. - Как знаешь, - пожал плечами Молтон, всем видом давая понять, что имел в виду нечто другое. - Перейдем к другому вопросу, - тоном, не допускающим возражений, продолжал Ферренс. – Что тебе удалось накопать на Алверта? Грег бросил на него быстрый недовольный взгляд. - Я вижу, ты крепко подсел на этого мальчишку. - Пока еще нет, но твердо намерен это сделать, - ответствовал Джеймс, вытягивая ноги и откидываясь на спинку кресла. - Файл с его досье я тебе переправил буквально несколько минут назад. - Я еще не смотрел. Что там? - Вкратце. Артур Александер Алверт. 20 лет. Студент Лондонского королевского колледжа. Специальность: информационные потоки и политология. Новомодная и довольно мутная специальность. - Так он еще и будущий политолог? - с усмешкой заметил Джеймс. - Представь себе. С такой внешностью, как у него, обычно задумываются о карьере актера. Или супермодели. В крайнем случае, стриптизера. А этот красавец хочет стать политологом. Или специалистом по информационным потокам. Что конкретно имеется в виду под информационными потоками - понятия не имею. - Да что угодно, - заметил Джеймс. - Как бы там ни было, но у твоего красавчика есть мозги, - в голосе Грега почему-то зазвучала досада. - Ему двадцать лет, и он уже имеет степень бакалавра. За два года прошел курс обучения, рассчитанный на три года. Преподаватели, да и однокурсники отмечают очень высокий уровень его подготовки. - И где же он получил такую подготовку? - с интересом спросил Джеймс. - У парня есть сертификат об окончании Беллербис колледжа в Лондоне. Малоизвестный колледж, ничем не отличающийся от сотен других. Там не дают такого уровня подготовки, который демонстрирует Алверт. - Вот как? Интересно. - Интереснее другое: оказывается, Артур Александер Алверт никогда не учился в этом колледже. - Что? Значит, сертификат - подделка? - Нет. Алверт действительно сдавал экзамены для получения сертификата. И успешно. С самыми высокими баллами. Но сам курс обучения не проходил. - Это разве возможно? - недоуменно сдвинул брови Джеймс. - Да, в определенных случаях. Если по состоянию здоровья и различным обстоятельствам обучение проводится экстерном. Такое бывает, но крайне редко. - Ты хочешь сказать, что Алверт - самоучка? - Я хочу сказать, что оказалось невозможно установить, где именно он обучался. В колледже вспомнили этого мальчика. Еще бы, блестящая подготовка, да еще ослепительная внешность! Думаю, экзаменационная комиссия в полном составе пускала на него слюни. - Дальше! - недовольно проговорил Джеймс. - Так вот, со слов членов комиссии, Алверт обучался где-то за границей. Ту же версию мне привели и в Лондонском университете, где наш юный гений сейчас учится. Нет, он, конечно, не гений, - усмехнулся Молтон. - Преподаватели говорят о нем как об очень способном, весьма продвинутом студенте. Но он не гений. Да, высокий IQ, но ничего выдающегося. Сила Алверта именно в его базовой подготовке. Эта подготовка гораздо основательнее и глубже, чем у других. И именно это позволяет ему делать такие успехи в учебе. - Так где он все-таки обучался? - А вот этого никто не знает. Насколько можно понять, сам Алверт никогда не распространялся на эту тему. Мои люди общались не только с преподавателями, но и со студентами. Некоторые из них сказали, что интересовались у Алверта, откуда он взялся такой умный. Но тот отделывался шутками и ответами, что, мол, учился "то тут, то там". Между прочим, говорил, что почти все детство провел не в Великобритании, а в других странах. Этим Алверт, кстати, объяснял то, что он, при всей своей необычной образованности, иногда, как оказывалось, не знал элементарных вещей, которые должен знать любой англичанин. И этим же он всегда объяснял небольшой акцент в произношении. Джеймс кивнул, вспомнив, что он тоже замечал едва уловимый акцент в речи Артура. - Его мать, Энн Алверт говорила с еще бОльшим акцентом, - продолжал Грег. - Вот как? - Да. Кстати, вот ее фотография. Джеймс взял фотографию, протянутую ему Грегом. На Джеймса смотрело миловидное, но слегка изможденное лицо женщины лет сорока. Такие лица бывают у людей, которых медленно подтачивает тяжелая болезнь. Волосы у женщины были темные, с ранней сединой. Весь облик говорил, что ей пришлось прожить нелегкую жизнь. И Джеймс отметил, что в ее облике не было ничего общего с Артуром. - Мать и сын Алверты поселились в Бэйсуотере три года назад, - продолжал свой рассказ Молтон. - Квартира была куплена на имя миссис Алверт. Заметь, Джеймс, район весьма небедный. - То есть мать располагала средствами. - Видимо, да. Слушай дальше. Мать и сын Алверты вели крайне замкнутый образ жизни. Никаких хлопот соседям не доставляли, какого-либо общения избегали. Тем не менее соседи и продавцы в окрестных магазинах отмечали, что миссис Алверт говорила по-английски с очень сильным акцентом. - Она как-то это объясняла? - Да. Говорила, что родилась в Йоханнесбурге, в семье британских подданных, но почти всю жизнь прожила не в англоязычных странах. Вроде бы упоминала Южную Америку и Европу. Но конкретные страны никогда не называла. Во всяком случае, никто из опрошенных этого не запомнил. Чем именно она занималась – установить не удалось. Достоверно известно только одно: после появления в Бэйсуотере Энн Алверт нигде не работала. Но, как ты верно заметил, деньги у нее были. Квартира стоит немало. Обучение Артура в университете тоже требует денег. К тому же, у Энн Алверт был диагностирован рак. В поздней стадии. А лечение в наше время стоит недешево. - Она умерла? - Полтора года назад. В возрасте 42 лет. При этом… - Что? - Место погребения установить не удалось. Сын получил урну с ее прахом. Дальнейшая судьба урны неизвестна. - Странно. Ладно, пока оставим это. Что удалось узнать об отце Артура? - Отца не было. - Не было? Вообще? - В документах он не значится. Джеймс нахмурился. - Грег, я помню, что мальчик бросил фразу: «Моих родителей нет в живых». Именно «родителей». Выходит отец все-таки был. То есть не просто был, мальчик его знал! Во всяком случае, что-то о нем знал. - Мне нечего ответить, Джеймс. Повторяю, в документах отец не значится. Да и вообще, люди, как правило, не любят признаваться, что у них никогда не было отца. Обычно говорят: у отца другая семья, уехал, умер и все в таком роде. - Алверт… - задумчиво проговорил Джеймс. – Странноватая фамилия. Возможно, немецкая. Кажется, есть такой режиссер в Германии. - Да, Кристиан Алверт. Довольно эксцентричный тип. Мы проверяли, к интересующим нас Алвертам он никакого отношения не имеет. Может быть, какой-нибудь их сверхдальний родственник. Но факт тот, что ни о каком Артуре и Энн Алвертах он никогда ничего не слышал. - Черт с ним. Грег, неужели не удалось узнать ничего об этой Энн Алверт? Ее родители, родственники, прочее… - Ничего, Джеймс. - Ничего? - Да. В электронной базе данных министерства внутренних дел действительно значится, что она родилась в Йоханнесбурге в 1967 году. Имена родителей не указаны. Сведений о родственниках нет. Кстати, пока ты был в Йоханнесбурге, мои люди тоже туда летали. Пытались раздобыть сведения об этой загадочной даме. Так вот, в бумажных архивах британского консульства в Йоханнесбурге и посольства в Претории нет никаких сведений об Энн Алверт. Хотя в электронных базах ее имя значится. Также ничего не удалось узнать, в каких именно странах она жила и чем занималась. Она упоминала Южную Америку, но это огромный континент, и там полная беда с архивами и базами данных. Это все равно искать иголку в стоге сена. Еще она говорила, что жила в Европе. Здесь подобные данные оцифрованы. Мы пробили имя Энн Алверт по базам данных ЕС. - И что? - Снова ничего. Никаких упоминаний. Ни об Энн Алверт, ни об Артуре Алверте. Страховые полисы, налоговые декларации, отметки о пересечении границ шенгенского пространства – ничего. Точнее, отметки погранконтроля есть, но они касаются только Артура Алверта и только последних трех лет. Парнишка время от времени путешествовал в Европу. - То есть, уже после того, как объявился в квартире в Бэйсуотере? - Именно. До тех пор его как будто не существовало. - Постой. Но ведь в его документах значится, что он родился в Лондоне. - Да, 29 октября 1992 года. И это все. Ничего конкретного. - Но, значит, его мать в это время находилась здесь, в Лондоне. Она ведь где-то жила, должна была платить налоги, пользоваться медицинской страховкой! - Ничего нет, - изрек Грег, бесстрастно глядя на Джеймса. – Да, представь себе. Ее как будто не было. Ее сын родился и тоже словно растворился в воздухе, чтобы 18 лет спустя объявиться в Бэйсуотере и поражать окружающих уровнем своей образовательной подготовки. А также сводить с ума своей красотой, - иронично добавил он. – И ему это, кажется, вполне удается. Джеймс бросил на Грега недобрый взгляд, но ничего не сказал. - Но у матери Алверта были деньги. Можно отследить их происхождение… - Само собой. Целый отдел в моей службе последние дни только этим и занимался. Результат странный. Представь себе, денег было достаточно много. Они хранились на офшорных счетах и были переведены на счет Алвертов опять же, три года назад. После уплаты налогов состояние милого семейства составило около миллиона фунтов стерлингов. Неплохо, да? - Но сейчас происхождение таких сумм жестко отслеживается, ты сам знаешь! Разве у налоговых и прочих структур это не вызвало вопросов? - Представь себе, не вызвало. И это весьма странно, не так ли? - Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Джеймс, в упор глядя на Грега. - Что интересующий тебя объект живет под чужой фамилией. Никаких Алвертов на самом деле никогда не существовало и не существует. - С чем в таком случае мы имеем дело? Со шпионажем? Криминалом? Чем-то еще? - У шпионов или преступников вряд ли имелась бы возможность вводить фальшивые сведения в сверхзащищенные электронные базы данных. И перевод крупной суммы с офшорных счетов тут же привлек бы внимание налоговых органов, а то и самой МИ-5. Нет, Джеймс. Думаю, мы имеем дело с программой защиты свидетелей. Новые личности, новые биографии в обмен, допустим, на показания по какому-нибудь сверхважному и сверхсекретному делу. Данные новых личностей вносятся во все возможные базы данных, чтобы создалась иллюзия их реальности. Придумываются новые биографии, внешне выглядящие вполне правдоподобно. Но далеко не всегда эти легенды рассчитаны на то, что кто-то будет глубоко в них копаться. -Мы можем получить доступ к этой программе? - живо спросил Джеймс. - Видишь ли, проблема в том, что единой базы данных в программе защиты свидетелей просто не существует. Проще говоря, невозможно раздобыть где-то файл или листок бумаги со списком лиц, которым изменили имена, фамилии и все остальное. Все эти данные крайне разрознены, это делается специально. О каждом конкретном лице, находящемся под программой защиты свидетелей, могут знать всего два-три человека. Допустим, из министерства внутренних дел. Или из контрразведки МИ-5. Или из другой правительственной структуры. Даже если сам премьер-министр Великобритании направит запрос на эту тему, то он вряд ли получит ответ. Нужно знать, в какое именно ведомство обращаться. По какому конкретно делу. К какому лицу. Но и то результат вовсе не гарантирован. Да, если хочешь, мы можем начать копать. Но, скорее всего, добьемся лишь переполоха в курятнике. Твоему красавчику сделают новые документы, и он упорхнет. А у нас возникнут проблемы с правительственными структурами. Ты этого хочешь? - Нет, не хочу. Вернемся к Артуру. Он действительно говорит с акцентом. Какие языки он знает? Я сам слышал, что по-французски он изъясняется свободно. Возможно, он жил во Франции. - Возможно. Еще он знает греческий. - Греческий? - вздрогнул Джеймс. - Да. Это подтвердили два грека, которые вместе с ним учатся. Они утверждают, что он довольно сносно объясняется по-гречески. Ты ведь тоже сейчас подумал об Афинах? О том приеме в американском посольстве? - Именно. Ты ведь сам говорил, что видел его там. - Джеймс, я не уверен, что это был он! Пять лет прошло! - И все-таки. Ведь именно ты проводил расследование сразу после смерти Питера. - На первом этапе. Твой отец быстренько отстранил меня и передал дело Хардингу. - Который сейчас уже умер, - Джеймс забарабанил костяшками пальцев по дубовой столешнице. – А материалы расследования исчезли. Отец их то ли спрятал, то ли уничтожил. До сих пор не понимаю, какого черта он это сделал? Грег, но ведь остались люди, которые участвовали расследовании? - Наверняка. Но это расследование было настолько засекреченным, что я даже не знаю, кто именно в нем участвовал. Все было замкнуто на Хардинга и на твоего отца. - Так узнай! - Попробую, Джеймс, - в голосе Молтона не чувствовалось энтузиазма. - И еще. Что тебе удалось выяснить, пока ты еще вел расследование? - Странные вещи, - мрачно отвечал Молтон. – Разумеется, версия отравления сразу стала для меня главной. Но где именно это произошло? Питеру стало плохо вечером 4 июля, когда он возвратился с приема. Не факт, что он был отравлен именно в посольстве. До того он завтракал в отеле, причем в своем номере. Но готовил ему личный повар, еду в номер приносили люди из службы безопасности, и она предварительно проверялась. - А что насчет приема у американцев? Ты упоминал о каких-то странных вещах. - Да. И эти вещи заставляют предполагать, что Питер был отравлен именно там. - А именно? – темные глаза Джеймса сузились, он подался вперед. - Буквально через пару часов после смерти Джеймса я обратился в подразделение Секретной службы США, отвечавшее за безопасность посольства. Ты ведь знаешь, у нас есть выходы на это заведение… Меня интересовали две вещи: полный список гостей на том приеме, список обслуживающего персонала: повара, официанты, уборщики и так далее. И видеозаписи из помещения, где проходил прием. - И тебе предоставили их? - Нет. - Нет? – воскликнул Джеймс. – Почему? - Поначалу ребята из Секретной службы пообещали мне все предоставить. Но на следующий день они вдруг заявили, что никаких видеозаписей на приеме не велось, а списки гостей сожрал компьютерный вирус. Списки поваров и официантов, правда, они дали, но… Его тоже забрали у меня люди Хардинга, я даже не успел начать его проверку. - Но это же полная чушь! – вскричал Джеймс. – Не может быть, чтобы не было видеозаписей! И какой еще к дьяволу компьютерный вирус? Списки гостей всегда распечатываются и передаются сотрудникам охраны на входе! - Я это знаю не хуже тебя. И, само собой, попросил бумажные копии списков. Но и в этом мне было отказано. - Почему? - Якобы, согласно инструкции, их сразу после приема измельчили в шредере. Так экологичнее. - И ты в это поверил? - Ни на секунду. Тем более, что… - Что? - Я хорошо знал одного парня из Секретной службы, который работал тогда в посольстве Штатов. Мы встретились спустя полтора года, когда он уже был в отставке. Посидели в баре, вспомнили былое… Так вот, по пьяни он проболтался, что списки гостей на том приеме – и электронные, и бумажные - были уничтожены по прямому приказу из Вашингтона. То же самое касалось видеозаписей. На самом деле они велись, но их стерли. - Кто в Вашингтоне отдал этот приказ? – мрачно спросил Джеймс. – Этот твой осведомитель знал? - Нет, откуда? Он был простым охранником. - Ясно. Они заметали следы. Теперь нет сомнений, Питер был отравлен именно на том приеме. В этом участвовала Секретная служба США. - Скорее всего, да. - И на том же приеме, возможно, был Артур Алверт. И он разговаривал с Питером. - Точнее, это человек, которого мы знаем как Артура Алверта. Кто он на самом деле, мы не знаем. Кстати, возможно даже, что он не англичанин. - Ты полагаешь… - Джеймс запнулся. – Ты полагаешь, что Артур причастен к смерти Питера? - Джеймс, я ничего не полагаю! – раздраженно бросил Грег. – Я всего лишь говорю, что возможно (заметь, всего лишь возможно!), человек, которого мы знаем под именем Артура Алверта, был на приеме, где отравили Питера, стоял с ним рядом и разговаривал. Вот и все. Я не видел, чтобы тот мальчик с приема бросил что-то Питеру в бокал. Или колол его шприцем! - Да к тому же, это был всего лишь 15-летний мальчик, - задумчиво пробормотал Джеймс. – Вряд ли Секретная служба США имеет в своем штате подростков-киллеров. - Да, выглядит нелепо. Но я, как глава твоей службы безопасности, настоятельно рекомендую тебе не подпускать к себе близко этого Алверта, о котором мы так ничего толком не смогли узнать кроме того, что он не тот, за кого себя выдает. И даже в этом у нас нет уверенности. - Нет, Грег. Я хочу этого мальчика. Я его просто хочу. Ты понимаешь? - Джеймс! Ты сам ведешь себя как капризный мальчишка! На кой черт тебе сдался этот слащавый красавчик? Выбери любого другого. Махни рукой, и к твоей постели тут же выстроится очередь красавцев, которых ты можешь трахать во все щели хоть до одури! - Грег, мне нужен именно этот. - Джеймс, этот твой новый фаворит – всего лишь шлюха. Он трахается напропалую со всеми подряд. В университете у него была связь как минимум с семерыми парнями. Но я уверен, что их было гораздо больше. Помимо этого, он шляется по гей-клубам, где заводит себе все новых и новых любовников. Да в его блядской заднице побывала добрая половина Лондона! Зачем тебе нужен такой? - Мне нужно, чтобы он стал моим, - упрямо произнес Джеймс. - Он и так уже стал твоим. Ты же его трахнул тогда, в Париже! - Я хочу, чтобы он принадлежал только мне. - Джеймс, прости, но, похоже, ты не в его вкусе. Обычно мальчишки сами бегают за тобой и бросаются тебе на шею. А за этим ты бегаешь сам. А он только шипит в ответ как ядовитая змея. Зачем тебе все это нужно? К тому же… - Что? – живо встрепенулся впавший было в мрачную задумчивость Джеймс. - Кажется, у этого мальчишки та же самая проблема, что у тебя. Представь себе, все вокруг просто бросаются на этого сладкого красавчика, стоит ему только поманить наманикюренным пальчиком или состроить глазки. А сам он тем временем сохнет по парню, который на него не обращает ни малейшего внимания! Кстати, ты тоже знаешь предмет вожделения твоего обожаемого блондина. - Вот как? – нахмурился Джеймс. - И кто это? - Взгляни на фото. Помнишь? Джеймс поспешно схватил протянутую ему фотографию. На него смотрел высокий, накаченный парень лет 20-ти с небольшим. В отличие от женственного Артура внешность этого парня была очень мужественной: высокий, широкоплечий, статный. Светло-русые волосы, светлые глаза. Пухлые чувственные губы. На щеках легкая щетина, придававшая ему сексуальности. Да, Джеймс определенно помнил этого парня. Он познакомился с ним в закрытом тематическом клубе здесь, в Лондоне. И даже провел с ним несколько сессий. Парень был очень хорош. Несмотря на свою брутальную внешность, русоволосый мачо был пассивом и страстно любил подвергаться унижениям. Ему нужны были плевки, пощечины, удары хлыстом… Он с готовностью раздвигал накачанные ягодицы перед такими же сильными, мускулистыми самцами, каким он был сам, и яростно насаживался на их члены, рыча от восторга. Неудивительно, что изнеженный, слащавый красавчик Артур ему совершенно не был нужен. Чем эти два пассива, оба бывшие любителями боли и унижений, могли заниматься вдвоем? - Да, - хмыкнул Джеймс. - Помню. Кажется, этот парень - русский. Если не ошибаюсь, его звали Энди… Да, Энди. - Точнее, он предпочитает, чтобы его звали Энди. Его настоящее имя Андрей Алтухин. Он из России. Тоже учится в Лондонском университете. Вместе с Алвертом. - И Артур в него влюблен, - сквозь зубы проговорил Джеймс. - Да, но, похоже, безнадежно. Так что с этой стороны тебе опасаться нечего. - Знаю, - кивнул Джеймс. - Но все равно: разузнай побольше про этого… русского Энди.