Глаза смерти

декабрь 2012 года Джеймс, конечно, и не рассчитывал, что Артур примет его приглашение на ужин в "Гавроше". Он понимал, что мальчик занял позицию глухой обороны и будет упрямо сопротивляться любым его попыткам сблизиться. Но поведение Артура лишь раззадоривало Джеймса, не привыкшего к отказам, ему хотелось взять эту маленькую крепость и водрузить над ней свой флаг. Конечно, Джеймс Ферренс с его возможностями и связями вполне мог силой затащить красавчика в свою постель, и такие мысли у него мелькали. Но ему нужно было не только тело, каким бы прекрасным и соблазнительным оно ни было. Джеймса манил загадочный мир, скрывавшийся в непроглядной тьме глаз Артура, он хотел стать безраздельным повелителем этого мира с его загадками, которые, как чувствовал Джеймс, каким-то образом имеют отношение и к нему самому, и к его собственному прошлому. И потому Джеймс хотел дать ясно понять белокурому демону, что не намерен отступаться. Но при этом собирался действовать мягко, чтобы не слишком напугать мальчика. Конечно, Джеймса злило, что мальчишка, которого он решил добиться, отдается направо и налево, он с трудом сдерживал ярость, когда ему докладывали о все новых похождениях Артура, и лишь укреплялся в мысли, что мальчик должен прийти к нему сам. Крепость должна сдаться не в результате грубого штурма, а вследствие планомерной осады. Джеймс понимал, что потребуется терпение. Может быть, адское терпение. Ему предстояло аккуратно, исподволь, подталкивать мальчишку в нужном направлении. Артур уже начал привыкать к тому, что его повсюду сопровождали люди из службы безопасности Ферренса. Он должен был привыкнуть и к постоянным знакам внимания. Пусть он отшил курьера, доставившего ему подарок (платиновое кольцо с сапфиром). Это ничего не значило, последуют новые подарки. Артур должен привыкнуть, что Джеймс за ним ухаживает, а не грубо домогается, как какой-нибудь похотливый мужлан из дешевого гей-бара или неотесанный студент колледжа. Артур должен осознать, что Джеймс – лучше любого другого. Это была тонкая и сложная сеть, в которую Джеймс хотел затянуть Артура. Плести ее было интересно, но непросто, и порой сеть рвалась. Как в этот раз. Джеймс приказал своим людям провести нужную работу в колледже, где учился Артур. Выяснить, в каких отношениях тот находился с однокурсниками и преподавателями. С кем спал. Кому отказал. Кто добивался его благосклонности. Кто его ненавидел. Нужны были кандидаты в пешки для игры, которую затеял Джеймс Ферренс. Первым кандидатом был русский. Андрей Алтухин, которым Артур был увлечен. По странному совпадению Джеймс знал этого парня (мир тесен, а уж мир гей-бдсм и подавно!). Во время сессий Алтухин, затянутый в сбрую, с таким неизменным обожанием и преданностью смотрел на Джеймса, что было ясно: этот парень выполнит любой его приказ. И хотя Джеймс держал своего воздыхателя на расстоянии, он время от времени подумывал о том, чтобы заменить своего постоянного любовника Тони этим русским парнем, который был просто роскошным сабом. Почему бы и нет? Но появление Алверта смешало карты всем. И Алтухину, и Тони, и самому Джеймсу. Использовать Алтухина было заманчивой идеей, но Джеймс опасался… он сам не мог сказать, чего именно. Возможно, досадного и несвоевременного увлечения Алверта Алтухиным, которое могло привести к непредсказуемым последствиям как неуправляемый взрыв. Нет, Алтухин должен был стать запасным вариантом, на самый крайний случай. Следующим кандидатом в пешки был некий Ян Ольшевский. Согласно данным, добытым службой безопасности, Ян был гомофобом и при этом закомплексованным латентным геем. Он определенно завидовал успехам Артура не только на постельном фронте, но и в учебе: Артур с его сильной подготовкой (до сих пор остававшейся одной из его неразгаданных тайн) демонстрировал блестящие результаты, сдавал экзамены досрочно, а Ян учился с трудом и еле-еле. Не пользовался успехом ни у девушек, ни у юношей. И, как подозревал Джеймс, Яна задевало то, что Артур демонстрировал полное к нему равнодушие. Еще одной потенциальной пешкой был Харви Фостер - туповатый парень из северной шотландской глухомани, бисексуал. Он не раз подкатывал к Артуру, но тот ему отказывал. И не было никаких признаков, что белокурый красавчик вдруг изменит свое отношение к этому парню. Потому Джеймс и решил разыграть комбинацию с участием Ольшевского и Фостера. Его люди попросту подкупили Яна, и тот живо согласился рассказать все, что знает, и делать все, что ему скажут. Этот поляк и поведал людям Джеймса про страдания неудачника Фостера. И тогда Джеймс составил план: Ольшевский должен был убедить Фостера, что Артур к тому вовсе не равнодушен и готов лечь с ним в постель, просто тот должен действовать более настойчиво, нагло и даже грубо. И все будет отлично. Именно Ольшевский по указанию людей Джеймса убедил Фостера подойти к Артуру и пригласить его посидеть в баре. Конечно, не было уверенности, что Артур согласится, и на этот случай были подготовлены запасные варианты. Но Артур согласился. Люди Ферренса вручили поляку миниатюрный передатчик, и тот послал условный сигнал, что все идет по плану. После этого и появились люди Ферренса, чтобы ненавязчиво напомнить Артуру о том, что он находится под особой опекой. Как и предполагалось, Алверт обозлился, решил показать свою независимость и позволил двум ублюдкам отвести себя в бар. В баре Ольшевский должен был еще больше подначить Фостера, чтобы тот начал приставать к Артуру, причем как можно более грубо. В этот момент и должны были снова появиться люди Ферренса, чтобы благородно спасти утонченного принца из лап грубого чудовища. Конечно, Джеймс не рассчитывал, что после этого Артур в знак признательности бросится в его объятья, но юный принц должен был усвоить, что о нем заботятся, что его оберегают и защищают. Однако, к досаде Джеймса, Артур повел себя совершенно неожиданно. Он встал на защиту Фостера, а затем вообще поволок того к себе домой! Фостера, к которому он прежде относился с брезгливостью и которого никогда и близко к себе не подпускал! Этот финт, который выкинула маленькая кобра, Джеймса взбесил. Почему Артур это сделал? Почему повел к себе этого мужлана? Неужели, чтобы только досадить Джеймсу? И Джеймс, стиснув зубы, вынужден был признать, что юному принцу это удалось. Его охватила ярость при мысли о том, что ублюдок Фостер овладевает утонченным красавцем, наслаждается его нежным телом, а он, Джеймс, со своей хитроумной комбинацией старался для другого и в итоге остался в дураках! Но если Артур думал, что это заставит Джеймса отступиться, то он ошибался! Да, Джеймсу была отвратительна мысль о том, что мальчик отдается всяким ублюдкам, причем с каким-то остервенением, словно хочет кому-то за что-то отомстить своим отчаянным развратом. И Джеймс был уверен, что лишь он способен вернуть падшему ангелу чистоту, отмыть от грязи, в которую тот бросался с извращенной страстью… А пока Джеймс решил забыться и провести ночь с каким-то красавцем из эскорта. Кажется, он уже как-то спал с этим парнем. Один или два раза? Джеймс не помнил. Все эти силиконовые красавцы были для него одинаковы, как резиновые куклы. И в постели с холеным, умелым эскортником он грезил о нежном и трепетном Артуре. *** А нежный и трепетный Артур тем временем буквально трясся от ненависти к Ферренсу. Он понимал, что этот человек вцепился в него мертвой хваткой Точнее, избрал тактику удава, медленно сжимая кольцо, разорвать которое Артур был не в силах. Вновь и вновь Артур хватался за телефон, чтобы набрать известный только ему номер. И всякий раз в самый последний момент удерживался от того, чтобы позвонить. Да, если он позвонит, то ему помогут ускользнуть от Ферренса. И снова будет другая жизнь, другое имя… Все другое, чужое, ненастоящее. А может быть, на том конце провода решат, что проще избавиться от него. Позвонить по этому номеру для Артура было все равно, что нажать на ядерную кнопку: возврата не будет. И потому он оттягивал этот звонок. Пока это было возможно. И трясся от ненависти и собственного бессилия. Артур думал о том, что если бы не Ферренс с его идиотским преследованием, то никогда бестолковый и неумелый кабан Харви не оказался бы в его постели. Артур очень любил жесткий и даже грубый секс, но он хотел умелого грубого секса! Конечно, мальчик сделал вид, что ему с Харви понравилось, он же видел, что несчастный увалень комплексует из-за своей неумелости, и Артуру было его жаль. Но он твердо решил никогда больше к себе его не подпускать. Харви получил то, что хотел, пусть будет благодарен. Не столько Артуру, сколько Ферренсу. Артур жалел лишь о том, что этот кабан, который ушел от него утром с глупой и блаженной улыбкой, теперь наверняка всем разболтает, что Артур живет в Бэйсуотере в собственной квартире. Юноша считал, что чем меньше о нем будут знать, тем лучше. А главное, чтобы Ферренс как можно меньше знал о нем. Ведь у Артура не было сомнений, что этот человек сейчас усиленно пытается раскопать его прошлое… Даже не подозревая, что может наткнуться на старую мину, взрыв которой его уничтожит. Ферренс снова пытался звонить Артуру. Тогда мальчик заблокировал его номер, но упрямый кретин позвонил с другого номера. Услышав его голос, Арту тут же отключил звонок и заблокировал и этот номер. Но, конечно, еще через несколько минут раздался звонок с третьего номера. Артур выругался и отключил телефон, но через час все-таки пришлось его включить, поскольку ему должны были позвонить из колледжа. Однако, как и ожидалось, первым же звонком снова был звонок от Ферренса. Артур понял, что разговора не избежать. Не мог же он все время держать свой телефон выключенным. - Оставьте меня, наконец, в покое! – начал он безо всяких предисловий, не считая нужным быть вежливым с наглецом, так откровенно его преследовавшим. - Артур, - голос Ферренса звучал очень мягко. - Мистер Ферренс, не припоминаю, чтобы я разрешал вам обращаться ко мне по имени! - Прошу прощения, мистер Алверт, - в голосе Ферренса не было ни тени насмешки. – Я хотел… - Прекратите меня преследовать! – снова прервал его Артур. – Мне надоело, что ваши люди ходят за мной по пятам и вмешиваются в мою жизнь! - Они всего лишь вас охраняют. - Пусть лучше охраняют вас, а я в их услугах не нуждаюсь! - Мне жаль, мистер Алверт, но боюсь, что при вашем образе жизни и неразборчивых знакомствах охрана для вас будет вовсе не лишней. - Вам нет дела до моей жизни! Кажется, мы с вами уже говорили на эту тему. - Мистер Алверт, - судя по ужесточившемуся тону, наглец решил перейти в наступление, - я хотел бы узнать, где и когда мы сможем встретиться? - Нигде и никогда, - отрезал Артур. - Думаю, что сегодня вечером будет вполне удобно, - проговорил Ферренс, проигнорировав слова Артура. - Сегодня вечером я занят. Сказав это, Артур снова мысленно выругался, поняв, что совершил ошибку. И Ферренс тут же ею воспользовался. - Во сколько же вы освободитесь, мистер Алверт? Я готов ждать. - Не ждите понапрасну, сэр. - Куда вы собрались, мистер Алверт? - В бордель! –в сердцах бросил Артур и отключил телефонный звонок. Его душили слезы. «Почему? Почему? – мысленно повторял Артур, до боли вонзая холеные ногти в ладони. - Кто угодно, только не он! Не он!» Разумеется, вечером Артур не собирался идти ни в какой бордель. Пару дней назад он купил билет на концерт барочной музыки в зале Сент-Джонс на Смит-сквер. Там должны были играть Генделя и Рамо. Последнего Артур не очень ценил, а Гендель ему нравился. Да, многие считают его музыку излишне механистичной, монотонной, помпезной, но Артуру она приносила успокоение. Как будто темный мир, в котором жил мальчик, отступал, исчезал, и Артура увлекало медленное, но сильное течение давно минувшей эпохи, казавшейся ему убежищем от кошмаров и отчаяния, в которое он погружался все сильнее. Это был глоток жизни - пусть призрачной и недолгой - в липкой паутине страха. Артуру казалось, что если бы не эта музыка, то он окончательно лишился бы рассудка от одиночества и непонимания того, что делает и что, собственно, должен делать. Рыбе, выброшенной на берег, было легче, чем ему. Конечно, Артур любил не только музыку Генделя. Гораздо больше он ценил Баха. Ему нравились Скарлатти, Монтеверди. Да и 18-й век с его классицизмом и рококо увлекал его в мир, наполненный таинственным внутренним светом. Но здесь, в Лондоне, на душу почему-то ложился именно Гендель. Может быть, потому что Гендель сам когда-то жил здесь – немец из Магдебурга, долгие годы колесивший по Европе, прежде чем осесть в Лондоне и стать англичанином. Его "Музыка на воде" - вроде бы совсем неглубокая, искусственная - приводила Артура в восторг. Может быть, потому что в ней был отзвук той жизни, к которой мальчик в глубине души стремился и в которую – он хорошо это знал – ему никогда не суждено было войти. День он провел дома, лихорадочно готовясь к досрочным экзаменам в колледже. Нынешний курс давался ему на удивление легко, и Артур давно понял, что ему проще учиться самостоятельно, сдавая экзамены досрочно. Он надеялся, что таким образом у него потом появится больше свободного времени. Но он лгал себе и понимал, что лжет. Свободное время было для него палачом, пытавшим его тоской и кошмарами. И Артур делал все, чтобы ускользнуть от этого жестокого палача. Осваивать курс колледжа - интенсивно, быстро. Слушать музыку барокко, и не только ее. Трахаться, в конце концов. Да, трахаться - остервенело, направо, налево, только чтобы не дать отчаянию и страху завладеть рассудком. Не думать о прошлом. Не думать о... Ферренсе. Когда за окном стало смеркаться, Артур стал готовиться к выходу в свет. Хотя гораздо привычнее ему было выходить в полусвет с его огнями гей-притонов, красноватым инфернальным мерцанием бдсм-клубов, похотливыми потными телами и протяжными стонами в полутьме... Но сегодня он шел на концерт барочной музыки как воспитанный, благопристойный молодой человек. Юноша долго и тщательно прихорашивался перед зеркалом, накладывая на лицо легкий, едва заметный макияж, чтобы выглядеть интереснее, ухоженнее, ну и, что там говорить, сексуальнее. Надел костюм, четырежды завязывал галстук, прежде чем добился идеального узла, причесался, проверил маникюр, а также до блеска ли начищены ботинки, накинул пальто, тщательно повязал шарфик и вышел из дома. Улица, где он жил, была малолюдной: здесь не было магазинов, только жилые дома. Артур сразу заметил две стоявшие неподалеку темные фигуры. Это были "защитники", присланные заботливым Ферренсом. Артур мысленно пожелал им провалиться сквозь землю. Накрапывал холодный дождь, было зябко и неуютно. Но улица Квинсуэй, на которую свернул Артур, как всегда, бурлила людскими потоками, которые текли мимо берегов сверкающих витрин магазинов, ярких окон кафе и ресторанов... Артуру всегда нравилось двигаться в разноязыкой, многоголосой толпе, где смешивались англичане, европейцы, арабы, африканцы, индусы, неведомо кто еще. Здесь он чувствовал себя незаметным и даже невидимым. Здесь, в разноголосом гуле и сверкающих огнях исчезали терзавшие мальчика страхи и отчаяние. Здесь он чувствовал себя спокойно и уверенно. Артур нырнул в людское море лондонской подземки и 20 минут трясся в вонючем обшарпанном вагоне до Вестминстера. Когда он снова поднялся на улицу, уже совсем стемнело, но центр Лондона был полон ярких огней. С Темзы на улицы врывался холодный ветер, дождь усилился. Артур быстро двигался по Сент-Маргарет-стрит между громадами Вестминстера, вышел на Абиндон, свернул на Грейт-Питер-стрит, затем на тихую в этот час Лорд-Норд-стрит и увидел бывшую церковь Сент-Джонс в стиле английского барокко с четырехугольными башнями и величественным ломаным фронтоном. Чуть поодаль он заметил большой лимузин с автомобилем сопровождения, и снова почувствовал приступ тревоги. Внутри бывшей церкви народу было уже достаточно много. Ни на кого не глядя, Артур быстро прошел в зал и сел на свое место. Слева от него уже сидела пожилая дама в наряде странного цвета - не то малинового, не то фиолетового - но в любом случае, на вкус Артура, отвратительного. Место справа оставалось свободным. Артур чуть прикрыл глаза, готовясь погрузиться в спокойные волны музыки Генделя, и тут кто-то опустился на стул справа. Даже не глядя, Артур понял кто это. Конечно, Ферренс. Артур превратился в мраморную статую, но мозг его лихорадочно заработал. Он никому не говорил, что пойдет на концерт в Сент-Джонс, однако Ферренс узнал об этом. Значит, Ферренс каким-то образом отслеживает его действия в интернете, ведь именно там Артур заказал билет. Возможно, Ферренс также читает его электронную почту и прослушивает телефон. Сумасшедший. А может быть, он не сумасшедший? Может быть, он узнал?.. При этой мысли сознание мальчика заволокла ледяная тьма ужаса. - Добрый вечер, мистер Алверт, - Ферренс произнес это мягко и приветливо. Артур промолчал. - Не бойтесь меня, мистер Алверт, - с усмешкой сказал Ферренс. - Я не собираюсь бросаться на вас, тем более, здесь, в храме музыки. Разве я похож на психопата? Ответом было ледяное молчание. - Мистер Алверт, я ведь рассказывал, почему мне хочется ближе с вами познакомиться. Рассказывал вполне искренне. Мне казалось, что я могу рассчитывать если не на ответную искренность, то хотя бы на доброжелательность. Чем я заслужил такое отношение с вашей стороны? Разве я когда-либо причинял вам зло? Поворот белокурой головы с точеным профилем. На Джеймса смотрели темные глаза, полные лютой ненависти. Затем Артур молча отвернулся. Кобра снова превратилась в ледяного принца. - Мистер Алверт, в чем причина вашей неприязни, я хочу знать! Молчание. - Мне кажется, за этой неприязнью скрывается страх. Чего вы боитесь? Изящные, ухоженные руки сжались в кулаки, губы превратились в тонкие ниточки. И снова юноша не произнес ни слова. - Поверьте... Артур. Я все-таки буду называть вас Артуром, и по-прежнему надеюсь, что вы будете называть меня Джеймсом. Так вот, Артур, поверьте, ваше отношение вызывает у меня непонимание, досаду, разочарование, горечь и боль, наконец! Разве я это заслужил? Я настаиваю, чтобы вы мне ответили! - последние слова Джеймс произнес жестко и властно. Но сидевшая рядом мраморная статуя хранила холодное безмолвие. Свет в зале медленно погас. Начался концерт. Потекли струи музыки. Джеймс не был любителем Генделя. Его музыка казалась Джеймсу скучной, однообразной, но сейчас она расслабила его натянутые нервы, и Джеймс стал погружаться в сладкую дремоту. Первое отделение пролетело незаметно. Джеймс был полон решимости возобновить атаку в антракте. Но только стихли аплодисменты, как мальчишка, не успел Джеймс сказать ему и слова, поднялся и быстро стал пробираться к выходу. Джеймс устремился за ним и настиг у самых дверей, положив ему руку на плечо. - Не остаетесь на второе отделение? - спросил он. - Вижу, вы не поклонник Рамо? Мальчик молча вырвался и двинулся дальше, на ходу завязывая шарфик. Джеймс уже заметил, что у Артура была очаровательная манера носить шарфики, этим он совершенно не походил на коренных лондонцев. Скорее, на парижанина. Может быть, он прежде жил в Париже? И даже сейчас, торопясь и нервничая, Артур двигался на редкость легко и грациозно, так что Джеймс невольно залюбовался и даже остановился. Но мысль о том, что ледяной красавец снова ускользнет, больно царапнула по сердцу, и Джеймс ринулся за ним, обогнал и преградил ему путь. - Нет, Артур, - проговорил он, чувствуя, как в груди закипает злость, - нет, сегодня я не намерен отпускать вас, не дождавшись определенных ответов. И ваше нежелание вступать со мной в разговор меня не остановит, поверьте. Джеймс сделал знак, чтобы его лимузин подъехал ближе. В черных глазах мальчика заплескался страх. Он затравленно обернулся и увидел двоих телохранителей, стоявших позади него. - Прошу вас, Артур, садитесь в машину, - мягко произнес Джеймс. - Поверьте, я не собираюсь причинить вам ни малейшего вреда. На улице холодно и ветрено, я всего лишь хочу доставить вас в автомобиле, куда вам будет угодно. - Пропустите меня! - это были первые слова, которые Джеймс услышал от Артура за целый вечер. - Вы мне отвратительны! И тут Джеймс не выдержал. Схватив мальчишку, он силой затолкал его на заднее сиденье "мерседеса" и сел рядом. Телохранители захлопнули дверь. Мальчишка закричал и забился в угол, его глаза стали огромными, в них были ужас и... отвращение. Джеймс спокойно улыбался. - Посмотрите сами, Артур. Возможно, я поступил не слишком вежливо, но виной тому ваше непостижимое упрямство. Я не намерен сделать вам ничего плохого. И тут Джеймс, наконец, увидел прыжок кобры. Мальчишка внезапно бросился на него и вцепился в горло своими холеными, почти женскими ноготками. Одновременно он впился зубами Джеймсу в подбородок. Тот вскрикнул от боли, его первой реакцией было отшвырнуть юную змею. Но он чудом сдержался. Мальчишка продолжал кусаться и царапаться, а Джеймс не делал ни малейшей попытки сопротивляться. Хватка мальчишки ослабла, он, казалось, был озадачен поведением Джеймса. И тут Джеймс, улучив момент, схватил его за плечи, прижал к себе и поцеловал в губы. Черт, он совсем не собирался этого делать, это получилось само собой! Джеймс почувствовал, как по телу Артура пробежала дрожь, и почувствовал, что мальчик ему отвечает! Но это длилось буквально мгновение. Мальчишка с отчаянным воплем вырвался и снова забился в угол. Там снова была шипящая кобра, полная яда и ненависти. - А ведь тебе понравилось, Артур, - заметил Джеймс с усмешкой. - Ненавижу! - Как известно, от ненависти всего шаг до любви. - Мерзавец! - шипела маленькая кобра. И вдруг... змея исчезла. И на ее месте был вовсе не ледяной принц, как можно было бы ожидать, а взъерошенный юноша, почти мальчик, растерянный, испуганный и трогательно беззащитный. Антрацитовые глаза наполнились слезами, тело стало содрогаться в беззвучных рыданиях. Черт! Джеймс почувствовал себя последним подонком. Ему захотелось прижать к себе мальчика, утешить его, но он понимал, что тот лишь больше испугается и забьется в истерике. - Артур, я искренне сожалею, что не сдержался. Поверь. Хрупкое тело продолжало содрогаться, белокурый мальчик беззвучно плакал. Но это продолжалось недолго. Он вдруг затих и выпрямился. Снова рядом был ледяной принц. Джеймсу показалось, что даже слезы на хорошеньких щечках заледенели. - Вы либо идиот, либо законченный мерзавец, Ферренс, - процедил он сквозь зубы. - Либо и то, и другое. Мне омерзительно само ваше присутствие, не то что прикосновение. - А у меня сложилось противоположное впечатление. Вы ведь ответили на мой поцелуй. Джеймсу тут же влепили пощечину точным, кошачьим движением. - Вы прекрасны, Артур, даже в ярости, - сказал Джеймс, улыбнувшись. - А может быть, в ярости - особенно. - Похотливая тварь! - Не без этого. Но как бы там ни было, я полон решимости завоевать вас. - Что вы хотите? Убить меня? - с вызовом воскликнул юноша. - Что? - вздрогнул Джеймс, изумленно глядя на мальчика. - Что вы такое говорите? Тот ничего не отвечал, и теперь в его черных глазах была странная горечь. - Что за мысли приходят вам в голову, Артур? С какой стати мне вас убивать? Артур как будто хотел выкрикнуть что-то, но в последнюю секунду передумал. - Артур, успокойтесь. Как вы не видите, я не хочу причинить вам никакого зла! Совсем наоборот… - Вы захотите, - прошептал он чуть слышно. - Вы обязательно захотите… - Почему? Почему? Какую тайну вы скрываете, Артур? Но тот скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья. Было ясно, что мальчик твердо решил молчать. - Хорошо, - медленно сказал Джеймс. - Вы не хотите облегчить мне задачу. Но я все равно узнаю вашу тайну. Я уже говорил вам: мне под силу узнать все что угодно. Ответом ему была убийственная, холодная улыбка. - И я не отступлюсь, Артур. Повторяю: я намерен вас завоевать, и я это сделаю. - Наша встреча затянулась, - процедил мальчик. - Я готов отвезти вас домой. - Зачем домой? Отвезите меня в гей-сауну Trimestr. Хочу расслабиться с горячими парнями, - с вызовом сказал белокурый мерзавец. Черт! Он знал, куда ударить! - Ваши оргии и случайные связи не доведут вас до добра, Артур. - Я не нуждаюсь в нравоучениях, тем более от вас. В любом случае мои оргии вам ничем не грозят, Ферренс. Если только вы не решите меня изнасиловать без презерватива. - Артур, хорошо, я доставлю вас в сауну, - Джеймсу с трудом давался бесстрастный тон. – Раз уж вам угодно снова провести ночь в грязном притоне. - Уверен, он не грязнее вашей постели, - отрезал мальчишка. - Поезжайте!