Глаза смерти

Лондон, декабрь 2012 года Грег Молтон вошел в просторный кабинет Джеймса Ферренса, из окна которого открывался прекрасный вид на Темзу и Лондонский мост. Секретарша в приемной сообщила Молтону, что хотя шеф и выкроил для него время, но очень занят. И очень недоволен. Молтон не удивился. Иранская проблема до сих не была урегулирована, угроза сенатского расследования в США сохранялась, опасные утечки информации к Крейгу продолжались, а их источник до сих пор не был точно установлен. Кроме того, пришли тревожные вести из России. Молтон знал, что Ферренс последнее время пребывает в дурном расположении духа – и из-за проблем на секретно-дипломатических фронтах, и из-за проклятого мальчишки – Алверта, в которого он, похоже, втрескался по уши. Этот шлюшонок, раздвигавший ноги едва ли не перед каждым встречным, упрямо отвергал все ухаживания Джеймса и шарахался от него как от чумы. А Джеймс… Молтон решительно не понимал своего друга. Не было ничего проще, чем силой привезти мальчишку в дом к Джеймсу и там делать с ним все что угодно! Запугать юнца, чтоб тот молчал, ничего не стоило: уж это Молтон и его люди умели. А если бы мальчишка вздумал раскрыть рот и обратиться в полицию, то не дошел бы и до ближайшего полицейского участка. Но граф Лэнтон, с которым считались главы самых могущественных государств и правительств, бегал за белокурым шлюшонком как прыщавый подросток, сносил все его оскорбления и страдал от неразделенной любви. Над Джеймсом уже начинала втихомолку смеяться его собственная охрана! Молтон не скрывал этого от Джеймса, надеясь, что тот образумится. Джеймс злился, но вел себя по-прежнему. Хуже всего было то, что и решения, которые Ферренс принимал на посту главы фонда, становились неадекватными. У Джеймса не было выдержки, которой обладал его отец – тот был абсолютно хладнокровен и безжалостен, руководствовался исключительно рассудком, а не эмоциями. Джеймс тоже был безжалостен, и Молтон хорошо знал это, ибо именно ему приходилось выполнять приказы босса, стоившие жизни очень многим… Но, в отличие от отца, Джеймс не всегда был хладнокровен и не всегда ясно видел последствия своих решений. Его бичом были прихоти, эмоции, как в случае с Алвертом. Эпопея с мальчишкой продолжалась третий месяц. У Джеймса и раньше бывали внезапные увлечения. Появлялись красавцы, которых Джеймс несколько раз трахал, а затем к ним охладевал. Даже длительная связь с Тони не мешала кратковременным постельным увлечениям Джеймса. Тони с этим мирился, слишком уж он любил деньги Ферренса. А теперь... у Джеймса нет ни Тони, ни Алверта, и Джеймс зверел все сильнее. Уже месяц он как одержимый метался между Вашингтоном, Нью-Йорком, Пекином, Гонконгом, Амстердамом и Римом - и всюду безжалостно рубил головы. По счастью, пока в переносном смысле, срывая злость на окружающих. Молтон, не спускавший глаз с друга и босса, с тревогой отмечал, что Джеймс чуть не провалил ангольскую сделку, а в ситуации с иранцами едва не привел дело к катастрофе, которую удалось предотвратить лишь в последний момент. Вдобавок, Джеймс, судя по всему, решил впутаться в опасную авантюру с участием принца Ахмада – сына правителя эмирата Ормуз в Персидском заливе. Это было нечто, во что Джеймс не посвящал даже Молтона, которого обычно посвящал во все. Молтон, как глава службы безопасности, все равно располагал обширной информацией и догадывался, что именно затевает Ферренс с ормузским принцем. И это его крайне беспокоило. Слишком это было опасно. Смертельно опасно, даже для такой фигуры как Ферренс. Молтон подозревал, что в свое время Питер Ферренс погиб примерно из-за такой же авантюры. А теперь все повторялось с Джеймсом. Тот становился все более неадекватным. Три раза в сутки требовал от охраны отчета о том, чем занимается Алверт. За маленькой шлюхой следило больше агентов службы безопасности, чем за президентом Франции Саркози в момент его рискованных шашней с ливийцами, закончившихся свержением Каддафи... А что было в докладах? Только то, что белокурая бестия продолжает шляться по грязным притонам, трахается направо и налево и, кажется, подставила свою хорошенькую попку, по которой так страдал Ферренс, уже доброй половине лондонских пидорасов. Ах да, Алверт еще успевал учиться и даже умудрялся досрочно сдавать экзамены, обожал концерты классики и художественные галереи. Вот ведь эстет перетраханный! Сколько ресурсов уходило на то, чтобы представлять Ферренсу доклады о похождениях шлюшонка, от которых Ферренс лишь приходил в тихую ярость! Сам же Грег злился не только из-за того, что Джеймс свихнулся на белокуром красавце, но и из-за того, что о самом красавце, точнее, о его прошлом, до сих почти ничего не удалось узнать. Молтон задействовал все связи не только в полиции, но и в МИ-5, но ничего не прояснилось. Мать и сын Алверты появились словно ниоткуда. И у Молтона зрело подозрение, что кто-то в британских спецслужбах намеренно скрывает информацию о таинственном семействе Алвертов. Это было вполне возможно. Хотя Ферренсы всегда были тесно связаны со спецслужбами Британии, и не только Британии, в разветвленных лабиринтах этих структур у них было немало врагов. Что, если белокурого милашку нарочно подсунули Ферренсу? Например, с целью выведать его секреты или скомпрометировать? Эта мысль не давала покоя главе службы безопасности. Хлопот Молтону доставлял и бывший любовник Джеймса Тони. Благородный виконт Каннинг наотрез отказывался уходить со сцены. Он донимал Молтона письмами, телефонными звонками, даже подстерегал в ресторанах. Каннинг любой ценой хотел вернуться в постель к Ферренсу (точнее, к его деньгам), сулил Молтону золотые горы, но всё было бесполезно. Ферренс о нем и слышать не хотел. Он просто вычеркнул Тони из своей жизни, а виконт никак не хотел взять это в свою красивую, но пустую голову. Сейчас Молтон был готов увидеть шефа в дурном настроении. Но представшая ему картина оказалась неожиданной. Джеймс сидел в кресле за столом, однако ноутбук, за которым тот обычно работал (Джеймс не любил бумаги), был сдвинут в сторону. Вместо этого глава великой Сети увлеченно рассматривал какой-то каталог. Молтону уже было известно, что этот каталог принесли Ферренсу сегодня утром, в нем были украшения с сапфирами, выполненные лучшими мировыми ювелирами. Джеймс мельком взглянул на Грега и продолжил внимательно изучать каталог. - Ты уже пытался подарить ему кольцо с сапфиром, - заявил Молтон, без приглашения садясь на стул и закидывая ногу на ногу. – И чем это кончилось? - Артур очень любит сапфиры, - вздохнул Джеймс, проигнорировав фамильярность подчиненного (Грегу на правах друга детства разрешалось почти все). – У него даже есть маленькая коллекция сапфиров, оставшаяся от матери. - Да, это ты узнал из донесений моей службы. Джеймс! Приди же в себя! Вокруг творится черт знает что, а ты занят побрякушками для развратного мальчишки, который и знать тебя не хочет! - Он будет принимать мои подарки, - бесстрастно проговорил Ферренс, не отрывая глаз от каталога. – Я добьюсь своего, Грег. Мальчик будет моим. Да-да, знаю, что ты скажешь. Нет, повторяю, я не хочу брать его силой. Мне нужно, чтобы он пришел ко мне сам. Сам. И он придет. Он полюбит меня, Грег. На самом деле он уже любит меня, просто боится себе в том признаться. А вот почему боится, я не знаю. И хочу, чтобы ты выяснил! - Мои люди этим занимаются Джеймс. - Да, уже пять месяцев. И до сих пор ни черта не выяснили! - Какие пять месяцев? О чем ты? Пять месяцев назад ты впервые встретился с Алвертом в том гребаном парижском клубе. Ты даже фамилии его не знал. Мои люди искали непонятно кого! А его прошлым мы стали заниматься меньше трех месяцев назад. - Более чем достаточный срок. - Но не в случае с Алвертом. Кстати, я убежден: Артур Алверт – это не настоящее его имя. И, скорее всего, мальчишка даже не англичанин. Возможно, немец. - Немец? Почему? - У него черты лица – не англичанина. Такие встречаются скорее на северо-востоке Германии. Может быть, в Польше. - Да? – скептически поднял брови Джеймс. – И черные глаза тоже? - Почему нет? – пожал плечами Грег. - Грег, мне нужны не гадания на кофейной гуще, а информация! - Джеймс, ты же знаешь, что мы установили тотальное наблюдение за мальчишкой. Мои люди ходят за ним по пятам. Все его действия в интернете фиксируются. Тебе регулярно присылают список сайтов и форумов, которые он посещает. - Знаю. Международная политика, экономика, информационные технологии, деятельность СМИ. Классическая музыка. В основном, музыка барокко. Мода, стиль. Ну, и, - Джеймс нахмурился, - гей-порно. - Как же без порно! – хмыкнул Грег. – Как будто ты сам не бывал на порносайтах. - Что с телефонными звонками? – Джеймс снова проигнорировал замечание Грега. - Все его соединения фиксируются. Круг общения довольно узкий: сокурсники, преподаватели. Магазины, бытовые службы. Ну, и… - Да-да, знаю. Те, с кем он спит, - раздраженно перебил его Джеймс. - Именно. Хочешь, поставим его телефон на прослушку? - Пока не надо. Но в случае каких-то неожиданных, необычных соединений, это придется сделать. - Пока ничего необычного, - пожал плечами Молтон. – Правда… - Что? - Необычно как раз то, что нет ничего необычного. В этом есть нечто нарочитое. - А именно? - Алверт знает, что он под наружным наблюдением. А после твоего появления на концерте наверняка понял, что и его интернет-активность отслеживается. А значит, и телефонные звонки. Поэтому парень и ведет себя соответственно. - Да, я уверен. Он умен, - эти слова Джеймс произнес даже с оттенком гордости. - Возможно, слишком умен, - пробормотал Грег. – Кстати, одну странность мы все-таки обнаружили. Алверт регулярно снимает со своего банковского счета довольно крупные суммы наличными. Но при этом никаких крупных покупок не делает. Возникает вопрос, для чего они ему? Хранить в квартире под матрасом? - И для чего? - Не знаю, Джеймс. Пока не знаю. Но ты читал уже в отчетах: несколько раз Алверт ускользал от наружного наблюдения. На пару-тройку часов, но ускользал. - Точнее, это твои люди его теряли, - жестко произнес Джеймс. - Называй это как хочешь. Но мои люди - профессионалы. Так вот, они утверждают, что у этого парня есть подготовка, которую обычно дают в разведшколах. - Лучше, чем у твоих профессионалов? – язвительно осведомился Джеймс. - Не исключено, - холодно отвечал Молтон. - Например, Алверт знает, как уходить от слежки. И делает это весьма профессионально. - Ты имеешь в виду его побег в Париж из квартиры через черный ход? Твои профессионалы просто прозевали его! - Джеймс, мы уже обсуждали с тобой этот эпизод. - Помню. И что с того? - Джеймс, я вновь прошу, плюнь на этого парня! Он – шлюха с темным прошлым и весьма подозрительным настоящим. Он опасен для тебя! - Я не собираюсь от него отказываться. Вместо этого я жду от тебя подробной информации и о его настоящем, и о его прошлом. А особенно, - Джеймс многозначительно поднял указательный палец, - особенно – о том афинском… эпизоде. Был ли Артур тем мальчиком, что разговаривал с Питером на приеме в американском посольстве? Кто этот мальчик, как попал на тот прием, что там делал. Вот чем должен заниматься ты и твоя служба! - Джеймс, ты хочешь заполучить в постель мальчишку, который… - … который владеет шпионскими навыками, очень интересуется международными политическими и экономическими отношениями, информационными технологиями и работой средств массовой информации. Да, Грег. Тебе не кажется, что в будущем он мог бы стать весьма ценным сотрудником нашего фонда? - Что? – изумленно выдохнул Молтон. – Ты… ты что, окончательно рехнулся? - Такие люди нам очень даже нужны, - невозмутимо произнес Ферренс. – Все, Грег, довольно. Теперь давай, выкладывай, зачем ты ко мне явился. - Поговорить о делах в России. Там возникли большие проблемы. - Да, после очередной кадровой рокировки в Кремле нашим людям стало работать труднее. У русских новый приступ шпиономании. Что ж, у них для этого есть основания, кто спорит? – Джеймс равнодушно пожал плечами. – Но я не вижу угрозы нашим позициям в Москве. - Угроза есть. Один из членов Сети на грани провала. - Кто? – нахмурился Джеймс. - Некий Сергей Алтухин. - Алтухин? – Джеймс наморщился, пытаясь вспомнить, где слышал эту фамилию. Сеть Ферренсов располагала сотнями агентов по всему миру, и Джеймс знал имена далеко не всех из них. Но фамилию Алтухин он слышал совсем недавно. - Фамилию Алтухин носит один из партнеров в твоих забавах, - подсказал Молтон. – Помнишь, Андрей Алтухин… - Тот самый? В которого … - Джеймс замолчал. - …в которого влюблен твой Алверт, - закончил за него Грег. – Да, тот самый. - Эти два Алтухина – однофамильцы? - Нет. Это отец и сын. - Отец и сын?? – вскричал Джеймс. – Отец и сын?? И я впервые об этом слышу??? - Вообще-то, это было указано в досье на Андрея Алтухина, которое тебе недавно прислали по твоему же приказу. - Я не могу помнить всего, что читаю, - недовольно буркнул Джеймс. - Так значит… отец Андрея является членом Сети? - Членом самого низшего ранга, Джеймс. Это продажный российский чиновник средней руки. Он толком не имеет представления о том, что такое Сеть, на которую он работает. В его представлении мы – нечто вроде международного мафиозного синдиката, который покупает у него информацию. Алтухин готов продать что угодно и кому угодно. Даже родную мать. Он долгие годы занимал не очень заметные, но важные посты в российском государственном аппарате, обзавелся колоссальными связями. Для нас он ценен не только как источник информации, но и как человек, который через свои связи может повлиять на принятие решений в Москве в нужном для нас направлении. Однако несколько лет назад он вышел из тени. Обычное тщеславие. Алтухин стал депутатом парламента, начал мелькать на телеэкранах. Стал ярким поборником модного в России тренда традиционных ценностей, содействовал принятию гомофобских законов… При этих словах Джеймс поморщился. - При том, что его сын – гей, - едко заметил он. - Да. Собственно, это и подвело папашу. У Алтухина-старшего, сам понимаешь, немало врагов. Кому-то он перешел дорогу, у кого-то вымогал взятки, кому-то, наоборот, не заплатил. Обычная история. Короче говоря, на него активно искали компромат. Но в России давно привыкли к тому, что у очередного чиновника обнаруживается вилла в Италии, шикарная квартира в Лондоне или Майами… Нужно было нечто другое. И это другое нашли. Оказалось, что у Алтухина – видного поборника семейных ценностей, борца с гомосексуализмом, есть сын от первого брака, воспитанием которого он совершенно не занимался. И этот брошенный отцом сын - гей, и не просто гей, а участник бдсм-вечеринок! Короче, на квартиру, где проходила такая вечеринка с участием известного тебе Андрея Алтухина, был совершен полицейский рейд. Формально парни, которые там собрались, не делали ничего незаконного даже с точки зрения гомофобских законов России. Все были совершеннолетними, все делалось по взаимному согласию. Но сам факт, что среди них был сын известного борца за нравственность… В общем, Алтухин со своими связями в госаппарате лишь с огромным трудом предотвратил выход репортажей в телеэфир. Добился, чтобы ничего не утекло в интернет. Отправил сынка подальше, в Лондон. Но на карьере Алтухина этот случай сказался плохо. Его попросили тихо уйти из парламента на малозаметную должность в одной из государственных компаний. Стали расследовать данные о его взятках. Эти материалы давно были у властей, просто теперь им дали ход. А тут еще подоспела информация из Лондона о том, что горячий патриот, оказывается, сливал государственные секреты британской разведке. - Британской разведке? – нахмурился Джеймс. – Ты хочешь сказать, что Алтухин работал не только на нас, но и на МИ-6? - Именно. Если бы он работал только на нас, никто ничего не узнал бы. Но его подвела жадность. Хотелось, как говорят в России, срубить больше деньжат. Он контактировал напрямую с МИ-6, и русские это засекли. Алтухин пока не арестован, но находится под колпаком спецслужб. Арестовать его могут в любой момент. Шпионаж и государственная измена. Ему крышка. - Ну и что? - пожал плечами Джеймс. – Во-первых, мы платили ему деньги за информацию и ничего ему не должны. Во-вторых, он сам нарушил свои обязательства перед Сетью, сливая информацию напрямую МИ-6, пусть теперь сам расхлебывает свою же кашу. В-третьих, он почти ничего не знает о Сети. В-четвертых, судьба этого мелкого жулика нас просто не волнует. - Все так, Джеймс. Но анализ ситуации указывает, что за атакой на Алтухина стоят наши противники. Кто-то сдал его русским спецслужбам. - Кто? – напрягся Джеймс. – Снова Крейг? - Косвенные данные свидетельствуют, что он. - А кто сдал Алтухина Крейгу? Все тот же крот среди моих заместителей? – Ферренс в ярости грохнул кулаком по столу. – Когда ты, черт возьми, вычислишь эту гадину? - Круг сужается, - невозмутимо отвечал Молтон. – Мы скоро найдем предателя. - Грег, мне надоело кормиться твоими обещаниями! - Алтухин просит нас помочь ему бежать, - невозмутимо продолжал Молтон. – Формально выезд из страны ему пока не запрещен, но если он сунется в аэропорт, его тут же задержат на паспортном контроле. - Какого черта мы должны ему помогать? – в голосе Ферренса звенел лед. - Пусть теперь валит лес в Сибири или куда там его отправят… - Мы можем плюнуть на Алтухина и предоставить его своей судьбе, - кивнул Молтон. – Собственно, именно это мы ему и сказали открытым текстом, когда он в панике обратился к нам за помощью. Но… есть один весьма интересный момент. - Что именно? – безразлично поинтересовался Джеймс, снова принимаясь листать каталог с сапфировыми украшениями. - Алтухин визжал как баба, бился в истерике. Он разразился упреками, что мы бросаем на произвол судьбы его, такого ценного агента, а ведь он передал нам так много информации, в том числе…- Молтон сделал паузу. - …в том числе? – рассеянно спросил Джеймс, увлеченный разглядыванием великолепного кулона с крупным сапфиром. - … в том числе, касающейся смерти твоего брата Питера, - закончил Молтон. Каталог выпал из рук Джеймса. Глаза буквально впились в Молтона. - У Алтухина была информация? – повторил Джеймс. – У Алтухина? Но… откуда? Ведь всё произошло в Афинах! Значит, к смерти Питера были причастны русские? И тот прием в американском посольстве не при чем? - Не знаю, - холодно отвечал Молтон. – Может быть, и не при чем. Но на том приеме были представители всего иностранного дипломатического корпуса в Афинах. А значит, были и русские. - Питер не вел дел с русскими! - Этого мы тоже не знаем. Ты ведь помнишь, что твой покойный отец приказал уничтожить всю информацию о делах Питера в период, предшествовавший его смерти. Или спрятал ее так, что мы не смогли до нее добраться. - Почему он это сделал? – Джеймс уронил голову на руки. – Почему? - Он говорил, что сам хочет заплатить все долги. Чтобы ты мог начать с чистого лица, потому что прошлое подобно трясине, из которой нельзя выкарабкаться. - С чистого лица… - горько усмехнулся Джеймс. – Знаешь, Грег, когда я занял это кресло, в котором до меня сидел Питер, у меня как раз было ощущение, что я оказался в трясине. В трясине зла и смерти… Впрочем, довольно об этом. Так, значит, этот Алтухин располагал информацией о смерти Питера? - Да. Можно предположить, что именно эта информация помогла твоему отцу найти убийц. - Мне нужна эта информация, - решительно произнес Джеймс. – Я хочу знать, что случилось тогда в Афинах. - Если так, то нельзя допустить, чтобы Алтухин был арестован в России. Мы должны вывезти его из страны. - У нас есть такие возможности? - Еще несколько лет тому назад это было элементарно сделать. Снабдить его фальшивыми документами и посадить на лондонский рейс. Но теперь русские резко ужесточили все виды контроля, в том числе пограничного. Да, мы можем вывезти его. По правде говоря, я уже начал подготовку. Но мне нужна твоя санкция. - Она у тебя есть, - отрезал Джеймс. – Действуй. И поскорее.