Токио

В Сеуле снова наступила зима. Джин вдыхает колючий морозный воздух полной грудью и тихо радуется своему одиночеству - утром на перекрестке еще совсем пустынно и темно. Останавливается на красный свет, руки греет в карманах пальто, и терпеливо ждет, кивая головой в такт музыке в наушниках. Ему нравится, когда холодно. Ему нравится чувство легкой заморозки, когда от тела и чувств уже ничего не остается. Ничего, кроме апатии и собственного, глубокого дыхания. Через какое-то время песня на телефоне меняется на другую, и раздаются первые, такие знакомые аккорды. Мысли сбиваются, а рука дергается к переключателю. Джин не хочет. Он точно знает, что ему надо скорее пролистать, чтобы не чувствовать снова - но тут вступает его голос, и парень понимает, что опоздал.

"Wake up in Tokyo, feel like a torso..I know, it's time to go."

Джин помнит, сколько раз порывался переехать из-за этой строчки. Как пытался понять, почему все так получилось, думал, что просто поговорить будет достаточно.. Он усмехается - и ему совсем не смешно, даже спустя столько времени. Словно подстраиваясь под настроение, с пасмурного неба начинают падать маленькие снежинки, и Ким на самом-то деле знает - ему нужно как можно скорее забыть. Но в наушниках все еще до слез знакомый голос, и Джин понимает, что уже не в силах не помнить.       Еще тогда Намджун зацепил его больше всего. Они знакомятся глазами в баре - прямо как самые настоящие взрослые, ну или как самые неумелые подростки. Джин флиртует, но взгляд Джуна совсем не как те, что старший видел уже сотни раз - и поэтому он скоро забивает. Просто общается как с другом, решив, что не готов брать на себя этого человека - но все получатся с точностью до наоборот. Они расстаются, договорившись о новой встрече, на второй назначают третью, а на четвертой Намджун доводит Джина до грани, целуя, спускаясь по напряженному животу до пряжки ремня. И у Сокджина от такого Намджуна едет крыша - он словно пьянит его, лишает связи с внешним миром. Но где-то на подкорке сознания все кажется чем-то нереальным - и парень уверен, что проснется завтра в очередной раз в пустой квартире с жутким похмельем. Однако утром его ждет не привычное одиночество, а остывший кофе, и у окна пафосный, но такой очаровательный в своей задумчивости Намджун. Он все еще смотрит внимательными глазами, но теперь в них появилось что-то еще - то самое, что Джин видел сотни раз. Нежность. И это делает храбрее: Старший встает, прекрасно осознавая всю свою власть над Намджуном, подходит ближе. И неожиданно сам теряется в черноте чужого взгляда.

"I see Pinocchio wearing a poncho - that's me some time ago."

Намджун интересный, но очень уж грустный. Джину иногда кажется, что он уже родился со складкой между бровей. Вечно размышляющий, анализирующий, беспокоящийся... Не позавидуешь. Мудрые и честные всегда страдают больше остальных. И поначалу Джин жалел Намджуна из-за этого, пока не понял, что не стоит - хотя бы потому, что младшему этого никогда не было надо. Он всегда умел справляться со своей мудростью сам, и поддержка ему никогда не была нужна. - Ты пишешь песни?..-, глупо переспрашивает Джин, и с одной стороны это дико смешно, а с другой.. с другой Намджун кивает и смотрит слишком уж доверчиво, тронешь неаккуратно - и не дай Бог потухнет. Поэтому почему бы и нет. Пусть пишет, раз нравится - кто же еще, если не он. Далее Джин по его смущенной просьбе читает его лирику, и понимает, что действительно. Никто кроме Намджуна не должен больше писать. - И скольких людей ты собрался довести этим до слез? - Младший явно теряется от такого вопроса, а Джин усмехается и лезет целоваться. - Забудься -, думает он, и вслух шепчет, словно мантру. - Забудься хотя бы на мгновение, Джуни. - Тот вздрагивает в ответ. Медленно прерывает поцелуй, утыкается хену носом в шею и вздыхает еле слышно. Потом Джин чувствует плечом невесомое касание губ, и невольная улыбка сама лезет на лицо. Он почти даже готов признать, что тоже любит.

" Do I miss myself? Do I miss your face?..

- Улыбнись для меня. Джун честно скалится ради хорошего фото, но в конечном итоге все равно выглядит в край заебавшимся. Джин по-детски передразнивает его недовольный вид, да и в целом ведет себя, как безумный папарацци: Снимает экскурсовода, снимает себя, еду и случайных прохожих. Днем в кафе он перебирает наделанные фото, а у Намджуна напротив все еще жирный скепсис на все лицо. - И все-таки это бессмысленно. Даже с видео ты не сможешь повернуть время вспять. - Все ради воспоминаний, Джуни. Тут ты, кстати, неплохо получился. - Если воспоминание важное, оно к тебе вернется и без фото. - Ну да. - Джин подпирает подбородок кулаком, усмехаясь, и Намджун заметно зависает. - А как же детали? Ты же у нас тут артист - тебе ли не знать, насколько важны мелочи. - Верно. Но вечность, что хранится в мелочах, не зафиксировать одним единственным фото. - О нет, ты опять. Ну хорошо. - Сокджин закатывает глаза, но злится скорее для вида, и Намджун это знает. - А ради удовольствия? Тебе разве никогда не хотелось продлить какой-то момент, запечатлеть его, чтобы он не покидал твою память ни на секунду? На это Намджун молчит как-то очень серьёзно, и не реагирует даже, когда официантка приносит его кофе . - Хотелось. И взгляд не отрывает. Джин чувствует, как сжимается до размеров точки, и после взрывается миллионами ярких звезд, в черном космосе глаз Намджуна.

"Life is a word, that sometimes you can not say."

На улице июль, и ночной ливень умиротворенно шумит за окном. Джин не хотел звонить родителям при Намджуне, но сбросить входящий от мамы не получается, и парень ужасно стыдится своего дрожащего голоса на протяжении следующих 10-ти минут. Боится, что в какой-то момент поломается - и пугается вплоть до виктимного всхлипа, когда после завершения звонка вдруг чувствует чужие пальцы на своей соленой щеке. - Ты плачешь. -, говорит Намджун, и Джину не нравится осозновать, что Намджуну больнее чем ему. - Я в порядке.-, лжет он, и устало льнет к чужой ладони. - Сейчас.. просто побудь рядом. Следующие несколько минут они молчат, слушая шум капель по окну, и Джин правда уже готов признать, что любит. Но прежде чем он успевает хоть что-то сказать, Намджун наклоняется к нему, и становится как-то не важно. Потом. Все потом. На улице июль, капли слезками стекают по стеклу, и Джину безумно нравится, как Намджун гладит его по голове во время объятий.

"And ash is a thing, that someday we all should be."

- А как тебе такая фраза? - Нормально. - Да ты совсем не слушаешь. - Намджун нудит, а Джина это выбешивает. - Слушаю. Но не понимаю, Намджун. - Непонятно даже, на что он злится. Наверное, просто устал. Заработался, спал мало, поэтому и вечные пиздострадания младшего, как и свое поверхностное восприятие мира его раздражают. - Я не мыслитель. И уж точно не такой же гений. Если ты позвал меня сегодня только ради того, чтобы я помог тебе с лирикой, то абсолютно зря. Намджун молчит, и Джин уже через секунду успевает пожалеть о сказанном. Собирается добавить что-то смягчающее, как младший вдруг поднимает голову, выдыхает: - Прости. И следующим же предложением выбивает у Джина землю из под ног. - Я ведь действительно позвал тебя по другому поводу. Меня пригласили работать в Токио.

***

Светофор переключается на зеленый, и подоспевшие прохожие переходят на другую сторону. Сокджин быстрым шагом срывается с места, пытается согреться в движении - но внутри он уже покрылся ледяной коркой, и это больше не приятно. Лишь страшно оттого, насколько тяжелее вдруг становится дышать.

***

- ..Вот как?.. - Популярный лэйбл. У меня есть все шансы. Джина тошнит. Сбежать хочется неимоверно, но он продолжает сидеть, выпрямив спину, и слова его звучат ровно и беззаботно - на какую-то долю секунды аж самому кажется, что он в порядке. - Ясно. Поздравляю. - Я люблю тебя. - У Намджуна в голосе нечеловеческое отчаяние, и "пойдем со мной" немой просьбой. Джин же смотреть на его лицо не может - он знает, что там увидит. Боль, вину, все что угодно. Но только не неуверенность. Только не чертову неуверенность. - Уходи, Джуни. -, поэтому говорит он просто, и слышит, как ломаются под тяжестью его слов они оба - Ты уже решился, значит так и надо. Просто уходи.

***

- ..И ведь действительно же уехал. - Сокджин останавливается, вытаскивает из кармана платок и быстро, нервно как-то прижимает его к глазам. - Черт. Ну и сволочь же. Конечно же он так не думает. На самом деле Джин все прекрасно понимает - но скучает все равно безумно. Иногда ему даже кажется, что если бы он поехал, то музыка и фотографии сделали бы его счастливее... но. Не для такого будущего он становился взрослым. Не для такого будущего он ссорился с родителями и переезжал в Сеул еще, кажется, вечность назад. А Намджун.. Джин выдыхает облако мороза, и улыбается одному только имени у себя в голове. Намджун все еще беспросветный романтик и философ, и все еще справляется со своей мудростью, выворачивая в песнях душу наизнанку. Это его способ жить. Его лекарство от собственного ума. А то, что сам Сокджин так и не стал настоящей мечтой Джуни...что ж. В этом виноват лишь он сам. Поэтому Джин просто живет дальше. Иногда вспоминает и злится, иногда вспоминает и любит до пьяных слез в привычном одиночестве. И несмотря ни на что каждый раз выдергивает наушники. Не выдерживает. Выключает, и пытается забыть написанную знаменитым токийским продюсером песню, не в силах дослушать до конца.

" I can't sleep. Homesick, babe. I just wanna Stay right next to you. If I could choose a dream, I just wanna Stay right next to you."