Токио

- Чтобы влюбиться в кого-то взаимно, нужно чудо. - Намджун усмехается криво, словно собственные слова действительно кажутся ему смешными. - А чтобы проворонить это чудо, никакого таланта не надо. Это так на него похоже. Философские разговоры у них всегда начинаются где-то в это же время, ночью, когда вдохновение прет и прекращать не хочется - но сегодня речь пошла о чем-то слишком уж для Юнги знакомом, и его совсем не тянет узнать, что будет дальше. Он нехотя отводит глаза от монитора, и настороженный вопрос вырывается сам собой: - На что.. ты намекаешь? Намджун пожимает плечами: - Ни на что. Просто подумал, что это можно было бы использовать в качестве новой темы. - Снова улыбается и качает головой, а Юнги кажется, будто он только что залез в чью-то душу. На миг эмоций становится слишком много, но Мин сдерживается: Лишь выдыхает устало.. и ему правда, вот вообще не хочется знать продолжение этой истории. И переставать надеяться на чудо тоже. Не хочется.

***

Чудес не бывает, а его зовут Сокджин. Так, во всяком случае, сказал вчера пьяный Намджун. В Токио снова наступила зима, и декабрь в этом году пришел слишком внезапно и со снегом. Юнги на балконе мерзнет как черт знает что, но все равно продолжает упрямо курить, вдыхает холодный дым и еще раз пробует чужое имя на языке. Сокджин. Интересно, он уже слышал их с Намджуном новую песню? Наверняка слышал - две недели в чартах, бешенная популярность в Корее.. и все ради одного человека. Интересно, он ее ставит на репит? Или не понял, что это ему? Сволочь, если нет - вот Юнги бы понял. Юнги бы слушал. Юнги в принципе много чего бы делал, если это ради Намджуна, вот только не в его привилегиях так стараться: Не его это чудо через километры, и со временем вмешиваться в чужой сюжет, пытаясь отвоевать себе Намджуна, кажется все более и более грязной затеей. - Да и не шестнадцать мне уже, чтобы так убиваться. - Фыркает, и даже, кажется, сам верит в свои слова. - Больно надо. Затягивается в последний раз, тушит сигарету, и на какое-то время затыкает в себе и обиду, и все несчастные "а как же я". Все равно ведь он здесь, а та сволочь там. Все равно он ведь тот, кто общался с Намджуном два года - даже если его общение не ровня их молчанию. Отчасти становится противно от таких мыслей, но быть жестоким легче, и дышать свободнее. Поэтому Юнги просто забывается и существует дальше. Пишет музыку ради улыбки с ямочками, живет этой улыбкой с ямочками.. А потом менеджер назначает им поездку в Сеул.

***

Конечно, все так, как и должно быть. Фильм подходит к концу, зрители устали - и Юнги прекрасно понимает, что эти двое не смогли бы вечно куковать по разным берегам, уж слишком Намджун для этого страдал все это время. Но, наверное, он ожидал от кого угодно исполнения роли главного злодея, может даже от себя.. но никак не от Намджуна самого. - Ты что, прости? - Я не поеду. - Младший на Юнги не смотрит, почему-то именно сейчас город утром ему более интересен, чем два билета на самолет. Они снова на балконе, странно и по-мальчишески свесив ноги с краю, и какие-то секунды Мин даже не знает, как себя чувствовать: Наверное, стоило бы радоваться. Но Намджун все избегает взгляда и мнет запястья, когда в руках у него - Сокджин, и что-то это нихрена не кажется правильным. - Я не понял. - Он не захочет меня видеть. Надо же, а казалось что он умный мальчик. Юнги уже заранее становится жаль денег на все успокоительные пачки сигарет - и почему именно ему досталась такая роль в этом спектакле.. Он пытается сформулировать что-то пафосное и впечатляющее, объяснить так, чтобы такой романтик как Намджун уж точно проникся. Но получается лишь вздохнуть, сунуть ему билет в руки и встать, отряхиваясь. Токио постепенно начинает заливать утренний туман. - Хорошо. Но мне кажется, тут для точности надо спросить самого Сокджина. И уходит внутрь, потому что сидеть на каменной плитке все еще капец как холодно. Намджун заходит следом спустя несколько минут, и через три часа они оба сдают багаж в аэропорту. Может, себя Юнги тоже жаль. Немного.

***

Комнату в отеле им дают одну, и первым же делом Мин сбегает на очередной балкон, пытаясь абстрагироваться от звонка Намджуна Сокджину. Отгораживается, строит стены и крепится, чтобы потом на легкое прикосновение руки обернуться, улыбаясь выученно расслабленно. - Он ответил. - выдыхает до невозможности счастливый, такой растерянный и, Господи, влюбленный Намджун. Так нельзя. Что же ты творишь.- Я.. я сейчас поеду к нему. - Ну, а я что говорил. - Спокойно ответить и цепляться за это лицо, руки, за всего этого человека глазами - так, словно в последний раз. - Поздравляю. Только не смейте снова все запороть. - Ага. И..спасибо, что уговорил меня поехать сюда, хен. - Да без проблем. - Юнги кидает сигарету вниз, и как же ему сейчас похер на то, что кто-то мог увидеть. Держит усмешку, по-дружески так хлопает Кима по плечу.. а внутри снова отчаянные шестнадцать. И смешно, и горько одновременно. - Пойдем, провожу тебя до вокзала. Потом по дороге они тихо обсуждают, как Мин отмажет Намджуна перед менеджером на эту ночь, а под конец Ким становится все тише, волнуется страшно, и сто раз наверное успел отрепетировать, что скажет. На это даже уже неинтересно смотреть - Юнги будто застрял в затянутой концовке их ванильного фильма. На секунду кажется, что Намджун ему никогда и не нравился вовсе... Но потом они добираются до перрона, электричка до Сокджина придет с минуты на минуту, а когда становится слышен свист и шум ветра, младший еще раз оборачивается, чтобы взглянуть на Юнги. - Буду тебе должен, хен. - Наклоняется и обнимает, очень близко так, доверчиво, словно _лучшие_ _друзья_. Обещает вернуться утром, а Юнги лишь хочет, чтобы Намджун поскорее ушел. И когда поезд трогается в сторону хэппи энда, отворачивается и плачет спиной к составу. Да и ну вас всех. Больно было надо.