Меч и пуанты

— Посмотрите, он такой милашка, да? — У него так волосы забавно торчат. — Интересно, а у него уже есть кто-нибудь?       Иваизуми сидел за партой, что стояла позади парты Ойкавы и наблюдал за тем нарастающим самодовольством на его лице, что расползалось вокруг него подобно виноградному плющу. — Эй, Дурокава, прекрати улыбаться, — своим пока тонким голосом протянул Хаджиме. — Они же обо мне говорят, Ива-тян! Это так... так... приятно! Разве ты так не считаешь?       Брюнет задумался. Думает ли он так? Последний комплимент от девчонки он получил еще в садике, когда она назвала его "бурым ежиком". Мама еще долго смеялась над ним и предлагала яблоки на голову примерить, на что он дулся и обижался. А все из-за "комплимента" какой-то дурочки. — Нет, не считаю. — Просто ты не понимаешь их, Ива. Когда вырасту, точно найду себе красавицу и она будет каждый день мне говорить, какой я обаяшка, — победно сжав кулак, замечтался Тоору. — Думаю, она тоже будет красавицей. Тогда в мире появится еще одна красивая пара.       На последней парте среднего ряда сидела, так называемая, серая мышь класса. Ничем не примечательная девочка с черными волосами и длинной челкой внимательно разглядывала юношу, с волосами и глазами цвета молочного шоколада. Кажется, одна из девочек, что называла его милашкой, обозвала это чувство заколдованности и теплой боли в груди влюбленностью. — Одобрил бы это дядя?       Точно нет. Ведь не ей думать о влюбленности и точно уж не ей готовить бенто с сердечками из сосисок для предмета воздыхания. У нее есть задача куда более серьезная. И золотые глаза, которые бегали от одного нотного стана к другому, могли бы подтвердить мысли своей хозяйки отсутствием тех искр, что блистали у ее сверстниц при виде симпатичного мальчишки.       В класс уставшей походкой вошел учитель, когда стены коридора оглушил школьный звонок. — Что ж, класс, записываем тему урока.       Мел оставил на доске белые разводы, привлекая взгляды учащихся.

***

— ...да! А потом он так здорово влепил этому здоровяку! Но тот тоже не промах и так пыщ-пыщ, а потом, потом..!       Безостановочный галдеж об увиденном фильме про пришельцев прекратился слишком неожиданно, от чего Хаджиме обернулся назад, думая, неужели этот балбес Тоору потерялся или его украли. — Смотри, Ива-тян.       Голос у него был уж слишком удивленный и... восхищенный? Стало интересно, что же он там такого увидел. А посмотреть ведь было на что.

《Только одним я отличаюсь от обычных девочек. Я танцевала в холле, но это был не вальс.》

      Пол и стены большого зала заливал свет заходящего солнца, под которым танцевала девушка в белых одеждах. Заколотая на затылке челка уже взбилась и из нее вываливались черные пряди, прилипая к вспотевшему лбу. — Прекрасно, — убирая бамбуковое оружие в сторону, похвалил свою ученицу подтянутый мужчина в черном кимоно.       Девчушка, что стояла перед ним тяжело дышала, все еще с агрессией смотря на учителя. — Спасибо, сенсей, — с паузой выдохнула она, повторяя за ним движение и кланяясь, в знак уважения. — Смотри-ка, — его взгляд устремился к выходу из зала, за косяками которых тут же спрятались припугнутые видом учителя мальчишки. — За тобой друзья пришли? Не видел, чтобы они тебя и раньше тут ждали. — Сенсей, но у меня нет друзей, — утирая кулаком пот со лба, уже менее задыхаясь, промямлила девчушка. — Вот как? Так почему бы им таковыми не стать? — молодой человек в черном убрал тренировочное оружие на место, здороваясь и прощаясь с юнцами за порогом зала.       Хаджиме и Иваизуми как-то рассеянно проводили учителя взглядами и вернули свое внимание к ней. К той, что уже стояла перед выходом с сумкой и пыталась утереть пот со лба полотенцем. — Вы чего... тут?       Ей было непривычно общаться с кем-то из своего класса, да к тому же с главной обояшкой-милашкой класса и его занятным другом. — Это было потрясающе! Твои движения! А эта палка в ваших руках! Вы вдвоем такие! Но ты одна и такое! — они наперебой начали кричать что-то, что черноволосая не могла разобрать. — Ан-ну эт-то... Я не... Все не так...       Свободной от полотенца рукой она вытащила из волос заколку, от чего половину лица тут же скрыла челка. Было видно только половину тех золотых глаз, что смотрели на мальчишек. Ойкава нашел этот вид забавным, тихо смеясь в кулак. Не чувствуя какого-либо смущения, Тоору заправил челку обратно, закалывая той самой заколкой черные прямые волосы. — Так тебе идет больше, — протягивая руку для рукопожатия, бодро произнес парень. — Меня зовут Ойкава Тоору. — Ах-эм, Дарья... Даша Достоевская, — златоглазка смело пожала руку, поворачиваясь к Хаджиме. — А ты..? — Иваизуми, — так же пожимая руку девушке, протянул брюнет. — Ты ведь не японка, верно? — Да, я русская. Ну, вернее, родом из России. — Тогда позволь нам стать твоими японскими друзьями! — воодушевился Тоору, вспоминая фразу девушки про ее друзей-неведимок. — Да, мы стали бы для тебя первыми друзьями, верно? — подхватил друга Хаджиме.       Глаза Дарьи неприятно зажгло, защипало, когда по щекам потекли слезы неописуемой радости. Губы растянулись в дрожащей улыбке. — Да, позаботьтесь обо мне! — девчушка согнулась в благодарном поклоне.       Что было для нее удивлением, новые знакомые тоже тронулись атмосферой, шмыгая носом и кланяясь в ответ. — Позаботься о нас!       Ее вдруг посетила мысль, что после этого дня ее некогда омрачённая грустью и одиночеством жизнь станет куда лучше. — Тут, недалеко от школы, есть кафешка. Давайте сходим туда и отметим этот день Ан-Паном! — предложил Иваизуми. — Тогда, кто последний до выхода из школы, тот платит за других! — выкрикнул Тоору и бросился бежать. — Так не честно! — смеясь и догоняя первогодку, возмущалась Достоевская. — Ну я тебе задам, Дурокава!       Школьные коридоры были свидетелями этого дня, этой картины и яркого детского смеха, что лился на перебой. А одна из этой счастливой троицы все не прекращала думать, что иметь друзей не так уж и плохо.