Меч и пуанты

      Второй год обучения начальной школы шел своим медленным темпом, разжигая у детей желание быстрее убежать на каникулы и уехать куда-нибудь с семьей, либо же остаться с друзьями в городе.       С друзьями. Ей было приятно думать, что, да, черт возьми, у нее стали появляться друзья. Как исчезла, отрасла и слилась с другими прядями челка, так и одиночеству пришел конец. Уже на второй год обучения она смогла подойти к девочкам из клуба кэндо и предложить дружбу, пока за дверным проемом прятались ее любимые мальчишки и бдили, чтобы все прошло нормально. Было весело обсуждать с новыми знакомыми давно прочитанные книжки и действия того смешного хена из старших классов, которого они повстречали в столовой. — Даша, за тобой пришли, — окликнула ее одна из подруг, ехидно улыбаясь.       Золотые глаза поймали в дверном проеме смущенную улыбку первого красавца на деревне. Подхватив сумку с вещами, девушка попрощалась с хихикающими одногруппницами и вышла из зала, улыбаясь Ойкаве. — Привет. Ты один? А где Ива-кун? — Хэй! Зачем тебе Ива-тян, когда есть я?! — напущенно обиженно воскликнул парень и вздернул подбородок, закрывая глаза. Но что поделать, такое Достоевскую не возьмет, поэтому, с громким выдохом, он вновь взглянул на подругу. — Сегодня ведь четверг. Он уже убежал к репетитору и просил обнять тебя от меня, но... — Но? — с интонацией Тоору протянула златоглазка, склоняя голову на бок. — Но я ревную тебя к Иве сильнее, чем он, поэтому нет! — самодовольно воскликнул парень. Да, это не смущало ее, по крайней мере теперь, когда Тоору признался ей, что тому просто весело дразнить ее этими смущающими фразами точно ровно так же, как и Хаджиме.       И кажется, только сейчас она заметила, что все время их разговора Ойкава прятал руки за спиной и попыталась подглядеть, что заметил юный прохвост и увернуться от любопытных золотых глаз. — Не-а! Пока нельзя! Нам нужен еще один человек, чтобы открыть твой подарок. — Подарок? — удивленно сипнула она, смотря в радостные шоколадные глаза. — Глу-па-я, — нараспев, протянул он. — Сегодня же твой день рождения! И ты забыла о нем, верно? Верно.       Ответить было нечего, ведь это была чистейшая правда. Она не любит праздновать свой день рождения. Ей было нечего ответить даже в тот момент, когда свободной рукой Ойкава развернул ее к себе спиной и завязал какой-то тряпкой глаза, ведя за собой по школьным коридорам. — Мы с Ивой решили, что кэндо тебе не к лицу и сделали почти общий выбор на твоем подарке. — Почти общий? Это как? — чудом не врезаясь в только что открытую дверь, улыбнулась девчушка. — Это се-екре-ет, — все так же распевая, "пояснил" парень.       Их блуждания по школьным коридорам длились не меньше пяти минут это точно. Дарья даже не пыталась усомниться в том, что Ойкава просто забыл, куда идти. Уж часто с ним такое происходило. Но вот, спустя мучительное время и горящей кожей под повязкой, юноша снял с глаз подруги ткань, открывая вид на балетный зал пристроя.       Даша пыталась сморгнуть фокус с глаз, после долгого нажима тряпки на них и подавилась удивлением. Собственно, а почему именно балетный зал? — Что тут, Ойкава-кун? — имея ввиду, что тут происходит, промямлила именинница. — Ох, а вот и ты, девица красавица! — из-за дальней ширмы свисающих простыней выплыла молодая особа в пачке и пуантах на ленточках. — Бегом переодевайся и начнем урок! Бегом-бегом!       Даша не успела оставить сумку на хранение Тоору; она не успела спросить, откуда у него камера и куда более важнее — что за цирк с ее участием придумали эти двое.

***

      Щеки зарделись красным, когда она осмотрела себя. Этот странный черный... что это? Купальник? Эти неприятные по ощущениям колготки и эта упрямая пачка, что не хотела поддаваться маленьким ручками и опуститься хотя бы на сантиметры ниже.       Что одно ее волновало из всего этого безобразия? Отсутствие пуант и, хотя бы мало-мальского, умения танцевать. — П-простите, а п-пуанты? — вновь заикаясь от страха неизвестности, задрожала малышка. — А вот и наш с Иваизуми подарок! —сбоку от нее выскочил радостный Тоору с камерой на лбу и открытой коробкой в руках. Да, вид нежно-розовых пуант с ленточками поражал, но знание того, что сейчас ее заставят танцевать, быстро убивал какое-либо восхищение. — Вам не с-стоило... Я в-ведь не ум-мею, — заикаясь, краснела и сопела от волнения она. — Сейчас мы это и узнаем! — бодро произнесла молодая леди и направилась к перилам с большими зеркалами.       Что она хотела узнать, до Даши так и не дошло. Но до нее точно раз сто дошел голос замечательного существа, под гордым званием "комплекс".       Комплекс ее неуклюжести, ее странных волос - которые выбились из шишки, спадая на лицо - и не менее странные глаза, сейчас расширенные от страха и волнения. Комплекс ее худощавых ног, в то время, когда у ее одноклассниц фигура была куда более презентабельна.       Ойкаву же это все забавляло, не так ли? Он сидел на скамье, чуть раздвинул ноги в стороны и, уперевшись локтями в коленки, прятал улыбку в импровизированной ручной лодочке. Его забавляло, как неуклюже, словно пингвин, держалась Даша на носочках. Как ее просили под правильным углом держать согнутую в сторону ногу. Как ее просили не трогать эту злосчастную пачку, в попытках опустить.       Ему нравилась эта картина, но не нравилось то, как к подарку отнеслась подруга. Ей точно танцы не были по вкусу, исполняя его с особой неуклюжестью, но она выглядела в его глазах куда более прекрасно, чем с палкой в руке. Хотя, в это время она тоже выглядит потрясно — это все не то.       Уроки танцам закончились через сорок минут, вызывая у Дарьи "наконец-то'чный" стон-вздох. Этот кошмар закончился. Ойкава же стоял у выхода с понурым видом, когда одноклассница подошла к нему. — Что такое, Тоору? — мальчик даже вздрогнул от собственного имени, виновато смотря на Достоевскую, не понимая, в какой момент они очутились в коридоре и взяли привычный ориентир до дома. — Просто... тебе ведь не понравился подарок, да? Да. А мы тебя, можно сказать заставили... И, мне так жаль, понимаешь! Мы так надеялись, что...       Его виноватую тираду заглушил звонкий чмок, раздавшийся где-то над ушами. Лоб обожгло в том месте, куда прикоснулись бледные девичьи губы и понять, горят его щеки от смущения или от того самого ожога, он не смог. — Вы так старались для меня, это очень мило с вашей стороны. К тому же, — улыбнулась, как умеет только она — с розовыми щечками, ямочками на них и белоснежной улыбкой, лишенной очередного молочного зуба. — Мои первые друзья подарили мне мой первый подарок. Это было очень волнующе! — хватая Тоору за руку, от чего последний неожиданно для себя громко вздохнул, воскликнула Дарья.       Этот вид смущенного Ойкавы, она, кажется, запомнит на всю жизнь. Это теплое чувство в груди, он, кажется, запомнит навсегда. Этот образ маленькой улыбающейся девчушки, у которой точно болели ноги после этого дурацкого урока балету, он обязательно выжгет в памяти.       Тоору смешно вздернул нос, переплетая пальцы их рук, уводя Дарью из школы в магазин, за новым подарком. — Не целуй так же Иву-чана при мне. Ни-ког-да! — Почему же? — искренне не понимая мотивов друга, поинтересовалась златоглазка. — Потому, что я ревную, глу-па-я! — так же серьезно протянул юнец, крепче сжимая холодную худощавую руку в своей.       Дарья как-то отдаленно улыбнулась, думая, когда же Тоору прекратит ее дразнить и куда ей деть пуанты после этого дня — на танцы времени нет и не будет. — Что ты хочешь? Какой подарок? — Какой-нибудь не балетный.