О космосе, музыке и любви в Иллинойсе

Глаза у Гарри высохли, как пустыня Сахара, и болели. Он постоянно тёр их пальцами, упрямо дописывая расчёты в темноте комнаты. Из открытого шлюза наверху, что прободала труба телескопа, шел ледяной воздух, не прибавляя энтузиазма немеющей ладони с ручкой. Гарри был счастлив, что этот март спустя семь лет впервые был таким холодным: в ночном небе не было ни облачка. Оно было, как в лучших романах, иссиня-черным с мерцающими брызгами звезд где-то глубоко внутри. Как в самых часто повторяющихся рассказах его преподавателя в университете. Гарри вздохнул и подошел к рычагу около двери: шлюз закрылся стеклянным куполом. Он не стал включать свет и убирать записи: лишь последний раз взглянул в бурю черной мглы вверху. Каждую ночь Гарри выходит из этой комнаты с новым неверным решением, неверной идеей, снова и снова повторяя про себя: я не смогу от этого отказаться, даже если найду еще тысячу неверных решений сверху десяти тысяч уже имеющихся. Настольная лампа с мягким желтым светом в спальне была его любимой вещью в доме, за исключением астрономического кабинета. Подарок от университетских друзей, Гермионы с кафедры физики и Рона с мехмата. Оба сейчас были в других странах, с Грейнджер он иногда сверялся в расчётах (и т.к. они были, по ее словам, верны, ошибка преследовала Гарри злым роком), а с Роном так вообще и словом не перекинулись после выпуска. Матово-золотая лампа, тем не менее, каждую ночь неизменно составляла ему компанию. И именно у нее он спрашивал, когда наконец сдастся. Лампа молчала. Но если бы не она, он бы никогда не заметил соседа в окне напротив. Всегда угрюмый, парень его возраста почти никогда не появлялся на улице. В глубине его комнаты, в которую попадал тусклый свет от лампы Гарри, можно было заметить синтезатор в углу (непозволительная роскошь в наши дни) и комод с тетрадями и книгами сверху. Человек был настолько поглощен собственными мыслями, что даже укладываясь спать в кровать прямо под окном, он не замечал наблюдающего за ним Гарри. А ведь и спросить про него было не у кого: Гарри на деле был таким же затворником. Однажды утром, выходя в магазин, он услышал разговор двух работниц ткацкой фабрики неподалеку: они обсуждали его соседа, и Гарри прислушался. Несмотря на уникальную внешность, стремительно развивающийся мир был мало заинтересован в музыке мистера Малфоя (как назвали его те дамы), и сначала опустели концертные залы, а затем и пластинки перестали продаваться. Еще бы, растерял со своей выпивкой весь талант! (Тут Гарри нахмурился нестыковкам в рассказе одной из сплетниц и поспешил ретироваться: слишком долго он стоял за спиной одной из них, «незаметно» наклонившись) Единственное, в чем Гарри был уверен, так это в том, что у них с Малфоем была одна общая черта: тысячи неверных решений за спиной. Если кто-то вдруг вздумает предположить, что Гарри Поттер был бездарем - ему тут же прилетит и от преподавателей в университете, и от бывших друзей, и от самого Гарри Поттера. Нет, у него были отличные оценки и лучшая на курсе научная работа. И ему хотелось шагать дальше - прыгать выше и выше своей и чужих голов. Идея увидеть черную дыру захватила его так стремительно, всего через год после выпуска, когда на секунду ему подумалось, что он сможет это сделать. Разработать самый мощный в мире телескоп, рассчитать увеличение линзы и верную ночь. Он вложился в отдельный домик, перенес всю свою аппаратуру и наработки. И все ради чего? Чтобы семь последних лет прожечь среди сплетников в аскетичных хоромах? Он подумал, что сделал все ради этой чертовой дыры. Ради одной фотографии. Он отдал ей свою жизнь и свое будущее. Не было ничего, чего бы он не подарил ей бескорыстно. Или он думал, что не было. Однажды ночью, как всегда, не продуктивной (ах нет, просто еще одно неверное решение найдено), Гарри больше по привычке, нежели из любопытства (за прошедшие месяцы распорядок Малфоя въелся ему в подкорку), наблюдал за соседом в окне напротив, в длинной с выцвевшим принтом футболке и клетчатых шароварах. Тот сел на кровати, сложив ноги по-турецки, и начал смотреть в окно прямо перед собой. Лишь спустя минуту Гарри понял, что Малфой смотрит прямо ему в глаза. Неожиданно Поттер залился краской, его щеки и уши начали гореть: месяцами наблюдая, он и забыл, какого это, когда твои навязчивые действия наконец-то замечают. Малфой моргнул, а затем потянулся за чем-то вне окна. Выпрямившись, он потряс рядом с лицом своим телефоном со светящимся экраном блокировки. Гарри неловко потянулся за своим и включил распознавание ближайших устройств. DDragon хочет начать с вами диалог. Принять приглашение в беседу? Гарри глубоко вздохнул, проглатывая бьющееся в горле сердце, и нажал «принять». HarryM87 принял ваше приглашение. Они одновременно подняли глаза друг на друга. [3:10] DDragon: И долго ты собираешься пялиться на меня? Последние недели это стало совсем невыносимо. Гарри дернул за веревочку выключателя и погасил лампу. Встал из-за стола, борясь с неистовым желанием выбросить телефон, которым и так нечасто пользовался, в окно. Как глупо и неловко, черт возьми. Совсем его изъело одиночество. Гарри ворочался под покрывалом и не знал, как справиться с противным червячком ненависти к себе внутри. С тех пор, как осколок Юпитера «Стигмата» оставил вместо Луны жалкий, вращающийся по неотслеживаемой орбите месяц, а другой его кусок врезался в Землю прямо посреди Тихого океана, вызвав необратимые изменения в ритме планеты, день значительно уступил свои права ночи. Земля накренилась и частично изменила траекторию движения, и так Чикаго оказался погружен в темноту на восемнадцать часов из двадцати четырех. Гарри Поттер, на тот момент еще студент, этот факт никак не прокомментировал. В любом случае, его голос потонул в том шуме возмущенных криков людей, чья жизнь напрямую зависела от дневного времени суток. Даже те, кто активничал вечером и ночью, были недовольны: день являлся для них неотъемлемым источником стресса, которым они оправдывали свое безделье до заката солнца. Однако оказавшись запертыми практически на весь день в компании лишь ламп и фонарей, люди нашли выход: их контакты с космосом вышли на новый уровень. Были открыты новые галактики, найдена планета, точь-в-точь повторяющая климат и жизнь на Земле, построены супер-мощные пассажирские корабли межгалактического странствия, а остатки Луны приспособили под портовый космический город Мунхоум, где мог остановиться, отдохнуть и заправиться топливом любой корабль. Все больше людей покидало Землю, чьи далеко вышедшие за берега моря затопили целые страны, создав множество Атлантид. И те, кто оставался, преследовал самые разные причины: ведь билет до другой галактики на совершенно идентичную планету стал стоить всего ничего. Первыми затопленными городами оказались Нью-Йорк, Вашингтон и Бостон. В это время Гарри находился в Чикаго, а затем, когда и Мичиган вышел за берега из-за течения подземных вод, он переехал вглубь Иллинойса. Тогда он особо не раздумывал, чего по-настоящему ему хотелось. Он только окончил университет и принялся за единственное, как ему тогда казалось, верное дело его жизни. Помимо изучения звездного неба, ради чего он, собственно, и поступил в университет, Гарри стал с особым усердием изучать галактику М83, в которой на тот момент сформировалась седьмая сверхновая. Он мог увидеть множество из того, что происходило во Вселенной, благодаря оборудованию, что университет ему предоставил. По правде говоря, уже через несколько лет многие профессора, студенты и почти все из его приятелей стали пассажирами межгалактических кораблей. И его университет, не будучи единственным, вскоре опустел. Как это случилось и со школами, театрами, торговыми центрами и многоэтажками. Крупные города стали напоминать собой последствия апокалипсиса: люди брали самое необходимое и на последние деньги покупали билет в лучшую жизнь. На новую, не загрязненную планету, на которой было еще много работы, много вакансий и никаких проблем, связанных с перенаселением. Поэтому телескопы и другое оборудование достались Гарри практически бесплатно. Поттер ни секунды не сомневался, переезжая в практически сельскую местность: ранее опустевший город, теперь на огромной площади рассредоточилось всего девять тысяч человек. К тому же, Гарри обосновался на окраине в одном из множества домов в стиле американской мечты. Примерно через год наблюдений его школьная подруга прислала ему сообщение по и-мейлу: несмотря на развитие технологий, было все еще слишком затратно общаться на расстоянии многих тысяч световых лет, поэтому Гарри без заведомого раздражения держал уведомления включенными: написать ему могли единицы из оставшихся на родной планете. Гермиона Грейнджер, девушка с общих лекций, аспирантка с их одним на двоих проектом изучения свечения холодных звезд и М83, невеста лучшего друга, осталась на Земле, в то время как ее жених принял решение улететь: на новой планете механизированное производство было необходимым условием жизни, и людям его специальности предлагали огромные деньги. Гарри не представлял, как они расстались: хоть и ругались постоянно, они смотрелись очень мило. Плюс ему всегда было о чем поговорить с Гермионой, настолько, что они развернули огромный проект, потребовавший совместных усилий. grangerM87@mail.ru Тема: Нашла кое-что интересное Текст: Гарри, привет. Помнишь, профессор Флитвик рассказывал о галактике М87, о которой писал научную работу? Недавно он написал мне с одной просьбой. Флитвик был заинтересован в Гермионе как в научном сотруднике, который помог бы ему с расчетами в его непростом деле, которое объединило одной страстью астрономов со всего мира: сделать первое в мире фото черной дыры, при этом по его идее - сразу с нескольких телескопов, расставленных по всему миру. Это было гениально, и Гермиона немедленно взялась за составление схем и расчетов. Один из телескопов следовало поставить именно в том месте, где находился Гарри Поттер. Поразмыслив, он понял, что идея гигантского телескопа, размером с Землю, действительно имеет большие шансы, чем его собственное, пусть и новейшее, оборудование. Так он и оставил М83, с головой погрузившись в научные работы Флитвика. Спустя, кажется, тысячу статей, Гарри готов был согласиться, что М87 была лучшей мишенью для их исследования и его цели. Сверхмассивная черная дыра, что являлась центром М87 и была огромна, превосходила довольно легкую, хоть и интенсивную, черную дыру в М83. Спустя год подготовок, расчетов и собирания людей под общим началом (почти все - либо старые профессора, неспособные на долгие перелеты, либо преданые студенты Флитвика по всему миру) Флитвик неожиданно умер от острой сердечной недостаточности, и все их ухищрения развалились, как карточный домик. Уже несколько лет Гарри с Гермионой обмениваются редкими и-мейлами, и в каждом она ненавязчиво интересуется, когда он оставит свои попытки в одиночку провернуть невозможное. Даже скидывала пару подработок из разряда «хочу узнать, что думают обо мне звезды» всяких мнительных дамочек, но Гарри лишь брезгливо удалял их из автоматических загрузок и гневно писал Гермионе, что она уж слишком усердствует. Весна проходила на удивление спокойно. Конец марта медленно подкрадывался, Гарри и не замечал течения времени. Поздним вечером, когда от солнца осталась лишь красно-оранжевая полоска у горизонта, он лениво поднялся с кровати. Отточенным и не требующим раздумываний усилием Гарри поставил чайник и обратил внимание на телефон, который постоянно торчал на подзарядке за ненадобностью: на нем мигала лампочка уведомления, противно воздействующая на еще сонную голову Гарри. Он спокойно разблокировал телефон, ожидая увидеть сообщение от подруги, и почувствовал, как сердце ёкнуло и упало в живот. [16:42] DDragon: Ты собираешься тупо отмолчаться? Гарри мгновенно проснулся. Он оперся на барный стол позади, держа телефон в дрожащих руках и судорожно думая над ответом. А стоит ли вообще отвечать? Отросшие ногти Гарри застучали по экрану. [17:07] HarryM87: Мне очень жаль, это недоразумение. Прости. Выдох, - приказал себе Гарри. Просто налей себе чай и иди в кабинет. Телефон нервно пиликнул. Гарри чертыхнулся и с громко бьющимся сердцем в животе рванул к нему. [17:09] DDragon: Этого слишком мало, чтобы объяснить твое поведение за последние месяцы. [17:10] HarryM87: Мое поведение? DDragon печатает... Печатает... Печатает... [17:13] DDragon: Чертово сталкерство. Гарри заблокировал телефон и сделал глубокий вдох. Он облажался, опять, и причем в этот раз было впервые за долгое время обидно. Кружка с глухим стуком опустилась на испорченные неверными данными листы. Гарри проверил факс: кто-то мог прислать частицы исследований хоть о чем-то. Или новую статью. Что-то, что помогло бы ему продвинуться в своих изысканиях. Ничего. Когда на телефоне звякнуло уведомление, Гарри держался ровно десять секунд, прежде чем разблокировать телефон и взглянуть на входящие. [17:17] DDragon: Посмотри на меня. Гарри непроизвольно выполнил команду. Драко сидел напротив, как всегда на своей кровати, как всегда в пижаме и подсвеченный снизу светом смартфона. [17:19] DDragon: Ты не можешь месяцами пялиться на человека, а затем просто говорить «мне жаль». [17:20] HarryM87: Мне правда жаль. [17:21] DDragon: Тебя заклинило? Тем более, тебе даже не жаль. Гарри усмехнулся себе под нос и на секунду взглянул в окно вновь: Малфой напротив точно также усмехнулся, а затем вернулся в телефон. [17:22] DDragon: Если действительно хочешь извиниться, то лучше расскажи, чем ты занимаешься ночами напролет. Привыкший к подобного рода вопросам, Гарри с готовностью напечатал: [17:22] HarryM87: Астрономией. [17:24] DDragon: Весь твой дом напичкан телескопами и оборудованием под завязку, мне даже из окна напротив это ясно. А по ночам ты отодвигаешь крышу и рассматриваешь небо. В общем, очень неинформативный ответ. [17:27] HarryM87: Сложно в двух словах объяснить то, что я годами изучал в университете, а теперь и здесь. Гарри долго смотрел в экран телефона, а затем все-таки взглянул перед собой. Драко лег на кровать, и только согнутые колени торчали вверх. [17:38] DDragon: Сегодня я иду в океанариум, часов в двенадцать. Если есть желание, не против послушать то, что изучают годами. Гарри сглотнул. Его сердце взволнованно ёкнуло, так ощутимо, что пришлось на секунду прикрыть глаза. Этот парень с его красивым лицом и язвительно-дерзкой манерой говорить только что… пригласил его прогуляться? Он еще несколько секунд рассматривал светящийся экран мобильника. На столе зашуршали неоконченные бумаги с расчетами. Ему лишь нравится мысль, что он мог кому-то понравиться. Это лишь попытки тщеславия и самолюбия испортить ему жизнь. А этот музыкант-неудачник лишь подпитывает эти чувства. У него еще тысяча неоконченных дел, еще нужно связаться с бывшими однокурсниками, вдруг они согласятся установить оборудование и помочь ему… [17:40] Harry87: Прости, я должен работать. [17:41] DDragon: Меня раздражает, когда люди долго отвечают. Если бы я согласился ждать ответа, написал бы на мыло. Какого черта ты тогда на меня пялишься, если так долго думаешь над ответом «нет»? Гарри опустился на пол и ползком добрался до двери, зная, как по-детски сейчас выглядит. Но ему не хотелось повторения тех его безответных симпатий, что преследовали его всю жизнь в университете. Самых унизительных и паршивых, разумеется, к парням. И ему не хотелось ни повторения старой истории, ни неловкости Малфоя, единственному, кому в итоге придется сказать «нет». Он отключил телефон, опустил при помощи пульта жалюзи. На этот раз он, пожалуй, пропустит все стадии от «неловкие попытки понравиться» до «не расстраивайся, Гарри, ты хороший парень» и сразу перейдет к этапу самобичевания и слёз. Как назло, через пару часов зарядил дождь, не успел и пройти «золотой час»*. Противные иссиня-серые в сумерках тучи затянули небо, закрыв собой Луну и звезды. Гарри уныло глядел сквозь закрытый шлюз на тысячи капель, разбивавшихся о стекло. Собранный внутри комнаты телескоп также апатично наблюдал за и не думающими уходить тучами. От безысходности Гарри сварил себе кофе и принялся проверять почту. Как назло, именно когда ему было нечем заняться, никто и не думал интересоваться его делами. Даже вездесущая Гермиона была не онлайн. Гарри открыл галерею: в основном скриншоты документов со статьями, в «камере» пара фоток с выпускного: Земля только начала крениться не в ту сторону, поэтому в пять вечера летом было еще светло. Он перелистнул фотографии с ребятами, Роном и Гермионой, профессорами… на последней он замер и почувствовал, как в горле встает комок. Рука не поднималась удалить фотку с Оливером, который набрался наглости прийти вместе с Седриком и Чжоу. Как будто за спиной Гарри они организовали клуб «разбей сердце Поттеру» и решили заявить о нем именно в день его выпускного. Но по кривой улыбке и не заметишь, что ему неприятна ладонь Оливера на плечах. Сначала и он, и Чжоу участвовали в проекте Флитвика, поэтому переписываться им пришлось. Но затем Седрик попал в ужасную аварию на станции, где работал, и Чжоу улетела на межгалактическом корабле. После смерти бывшего преподавателя Оливер тоже оставил их проект, чтобы работать на Мунхоум. Когда Гарри натыкался на эти фотографии, с каждым разом все увереннее и холоднее говорил себе: я больше не повторю тех же ошибок. Он выключил телефон и лег на диван, отставив кружку и наблюдая за, казалось бы, бесконечными струями воды, атаковавшими его дом снаружи. Кто-то очень настойчиво позвонил внизу в дверной звонок. Сначала Гарри даже не понял, откуда идет звук: доставка вещей из интернет-магазинов после короткого единичного звонка оставляла коробки под дверьми. Он нехотя слез с дивана и медленно спустился по лестнице, в то время как в звонок успели позвонить еще два раза, не менее уперто. Без задней мысли Гарри распахнул дверь. Его сосед смотрел куда-то в сторону, стоя под черным зонтом с изящной закругленной ручкой. Он явно укладывал волосы. Гарри молча стоял с открытым ртом в изумлении до тех пор, пока Малфой не соизволил обратить на него свое внимание. Он переминулся с ноги на ногу, осмотрев носки свои промокших ботинок и тапочки на Гарри, а затем ровным, честным взглядом посмотрел ему в глаза. - Пошел дождь. Гарри чуть было не икнул. - Да. Малфой еще раз посмотрел в сторону, пальцы на рукоятке зонта поменяли свое положение. - Хотел убедиться, что ты отказал не из-за работы. Гарри прошиб холодный пот. - Разумеется, из-за работы. Вблизи радужка глаз Малфоя гипнотизировала. - Тогда сейчас у тебя есть полное право отказать мне не из-за работы. Впредь закрывай жалюзи и дальше, чтобы не смотреть на меня. – В его голосе было подозрительно много скрытой агрессии и раздражения для человека, с которым Гарри впервые разговаривал. Гарри махнул рукой вглубь дома. - Дай мне минуту. Малфой сложил зонт и вошел, стряхивая с него воду в прихожей. Он неподвижно остановился у гостиной, опираясь на стену и давая понять, что и с места не сдвинется. Гарри же, в неловких попытках собраться за пару минут, гремел шкафами и сбитым оборудованием наверху. Сосед был слишком небрежно-аккуратным в однотонной рубашке, кожанке и брюках. Чтобы ему соответствовать, нужны были усилия хотя бы тридцати минут, но никак не пары. В итоге Гарри просто выглядел небрежно, как будто только вылез из кровати. Он накинул куртку на плечи и скатился по лестнице. Малфой ждал его там же, где был оставлен, даже глаза были прикованы к тому же месту на полу. Они вместе вышли из дома, сосед держал над ним зонт, пока Гарри закрывал дверь на ключ (он потратил по меньшей мере минут десять на его поиски, слишком давно он выходил из дома). В итоге они шли под одним зонтом до самой остановки. Молча, потому как дождь дубасил до заложенных ушей. Пришлось добежать до только подходившего к остановке пустого трамвая. Внутри было тепло и сухо. Они сели подальше, Гарри против воли оказался у окна. - Гарри? – Он еле удержался от того, чтобы не вздрогнуть. Края губ соседа были приподняты, и лицо его будто выровнялось. Прядь из прически якобы случайно упала на лоб. - Просто проверял, твое ли это имя, - продолжил он, внимательно разглядывая, как Гарри показалось, его щетину по линии подбородка и челюсти, которую он ленился сбривать. - Я все еще не знаю твое, - смущаясь, проговорил Гарри скорее своим коленкам, чем Малфою. - Драко. Гарри хотел было пошутить про «Дракона» в его нике, но вместо этого мягко улыбнулся и протянул ему руку: - Приятно познакомиться. Драко, пожимая его ладонь, погладил ее большим пальцем по тыльной стороне. Сердце Гарри так подскочило, что он подумал, не показалось ли ему? - Мне тоже очень приятно. *«Золотой час» — это промежуток времени в первый час после восхода солнца и в последний час перед его заходом.