***
Питер проснулся от лёгкого сопения под боком. Слегка повернув голову, он заметил Морган и аккуратно высвободил левую руку из её крепкой хватки, чтобы пойти умыться. Сегодня он думал просто позаниматься музыкой одному, но не тут то было. Настойчивая Морган как только проснулась и заметила, что братик ускользает из комнаты, поплелась следом. Тяжко вздохнув, Паркер подхватил малышку на руки и они вместе направились в музыкальный зал. Где-то полчаса девочка внимательно слушала, прежде чем ей наскучило, и она полезла подростку на колени. Оставшиеся полтора часа Питер занимался тем, что учил Морган играть на фортепиано. Её крохотные ручки были намного меньше ладоней Питера, поэтому не до всех клавиш она доставала. Однако, училась быстро, поэтому уже скоро Паучку можно было похвастаться тем, что его ученица может играть несколько гамм. Любимой у неё почему-то стала соль-мажор. С девочкой было уже не так грустно и одиноко. Было легко, свободно и будто бы не было сейчас железной перчатки, охватывающей и сковывающей его запястье. Хотелось передать все свои знания девочке и сделать все, чтобы она только улыбалась. Такие инстинкты пробудились в нем впервые и именно сейчас, рядом с Морган. На душе потеплело, когда он увидел, насколько она старается, и Пит провёл рукой по волосам малышки.***
Наташа тоже проснулась от сопения под боком. Точнее от храпа. Немного погодя она сфокусировалась на местности и поняла, что находится в каком-то захолустье, претендовавшем на название отеля. Откинув одеяло, она с облегчением заметила, что на ней и Клинте одежда была. Девушка привела себя в относительный порядок и после наградила собутыльника пинком. Проснулся Бартон только с третьей попытки, яростно пытаясь закрыться руками от солнца, aka вампир. Последствия вчерашней ночи явственно были отражены на его искажённом от ненависти ко всему (кроме Нат) лице. На Романофф же и следа не осталось от похмелья. Через 15 минут они уже выходили на улицу, собираясь возвращаться в Башню. Обоим было неловко говорить о прошедших событиях, поэтому большинство времени они просто провели молча. И расходились они тоже без слов, распрощавшись лёгким кивком. — Зачем я это сделал? Клинту из-за всех сил захотелось ударить себя по лицу. Воспоминания потихоньку возвращались и некоторые картины памяти обрели более или менее четкий облик. Но поцелуй он помнил четко. Раньше Соколиный глаз бы никогда не признал, что питают симпатию к своей коллеге, но сейчас он в этом засомневался. Мысли снова вернулись к её тонкой талии, нежным рукам и обжигающим губам. Клинт спрятал лицо в ладонях, стараясь отогнать наваждение. Всё это казалось неправильным. Как он, Клинт Бартон, мог влюбиться в Наташу Романофф? Ответа подсознание не дало, хотя жаль. Он пытался вспомнить, когда же всё пошло не так. С какой миссии это началось? Но размышлять долго не получилось, поэтому Клинт просто решил выйти на улицу подышать свежим воздухом.