Люблю тебя в три тысячи раз сильнее

В груди ныло и работать было просто невозможно. Тони уже выпил несколько обезболивающих, но они мало чем помогали. Каждый вдох и выдох отзывался болью, она словно струилась вдоль каждого ребра. В конце концов нужно было прилагать очень многие усилия, чтобы просто оставаться в сознании. На исходе сил Старк обратился к Пятнице с просьбой просканировать его, но не дождавшись результатов, осел на пол, закрыв глаза. Голос искина хоть и был механическим, но казался тревожным, когда по музыкальному залу эхом раздалось: — Питер, мистер Старк потерял сознание. Паркер вздрогнул. Осознание ситуации пришло в тот же момент, поэтому через несколько секунд, он уже держал Морган на руках и бежал по коридорам. Девочку парень отпустил гулять в кухню, а сам помчался в восточное крыло, потому что как его оповестила Пятница, мистер Старк был именно там. Дверь в комнату распахнулась, чуть не слетев с петель и Питер увидел наставника, лежащего на полу. — Пятница, сколько времени он уже без сознания? — 4 минуты 38 секунд. Послышалось тихое чертыханье и вскоре Питер поднял на руки Тони (благо, это оказалось не слишком сложно, учитывая, что Паркер может поднять вес в 8 раз больше его собственного) и поспешил в больничное крыло, попутно отдавая искину поручение, чтобы он вызвал Брюса туда немедленно. Тони был уложен на ближайшую койку, когда зашёл Брюс. Результаты сканирования выявили переутомление и отравление организма. — Пятница, отравление? Каким веществом? — Палладий. Палладий, палладий, палладий. Где-то Питер это уже слышал. Вроде это переходный металл из 10 группы периодической таблицы... А разве реактор в груди Тони не содержит этот металл? — Мистер Беннер, а может дело в дуговом атомном реакторе Тони? Догадки, к сожалению, оказались верными. Палладий из реактора не был токсичен, но спустя такое продолжительное время, выявилась его несовместимость с организмом. Металл постепенно распространялся по телу, препятствуя работе сердечно-сосудистой системы. На кардиограмме показывалось замедленное сердцебиение, недостаточный поток крови и вызвал обморок. Если не устранить проблему, летального исхода было не избежать, так как реактор находился в опасной близости с сердцем. Но хирургическое вмешательство тоже могло быть рискованным, потому что реактор уже вжился в организм и действовал вместе с ним. Бездействие из всех вариантов было самым худшим решением, потому что с каждым часов палладий проникал в кровь всё больше и больше. Поскольку Тони был без сознания, нашатырный спирт был бы не только бесполезен, но и мог вызвать воспаление слизистой, поэтому оставалось только следить за сердцебиением и ждать, пока он очнётся сам. Прошло полчаса и Тони очнулся. Боль была приглушена, но никуда не делась. Снова ослепительная белизна палаты, которую Тони помнит ещё когда Питер был в коме. Как иронично, что сейчас на койке лежит он сам, а на стуле, скукожившись и положив руку на изголовье, чуть ли не засыпает Питер. Его голова накренилась вперёд, прежде чем он резко дёрнулся и протёр глаза. — Мистер Старк, вы очнулись! Тони мог бы любоваться на ребёнка вечно, если бы не раздражающее покалывание. Он неожиданно почувствовал тяжело навалившуюся титаническую усталость, поэтому продолжил лежать, пытаясь расслабить мышцы. Питер что-то говорил, а Тони не имел сил вдумываться в слова, но наслаждался мелодичным голосом. Питер перед ним сейчас был во всей своей сути, ведь когда он волновался или был испуган, он начинал говорить очень много и запинаться одновременно. Через четверть часа в комнату вошла Пеппер, которая была вся на иголках. Увидев, как муж бледный, но расслабленный слушает непринуждённый рассказ мальчика о футболе, она немного успокоилась. Брюс решил не озвучивать догадки, чтобы она слишком сильно не волновалась. И тем более не озвучивать их Тони, ведь он бы непременно попытался что-то с этим делать. Брюс был в замешательстве и не знал, что делать с палладием в крови дальше. Разве что он мог бы спросить...