Железнов, с меня хватит!

Поспать Константину удалось немного — около девяти в дверь квартиры Николая позвонили, требовательно и настойчиво. Спросонья он машинально спросил: «Кто там?», не догадавшись посмотреть в глазок. — Откройте, полиция. — Голос майора Зубра был спокойным, не было даже намёка на то, что он шутит. — Прошу прощения, гражданин Железнов, — продолжил мужчина, едва оказался внутри, — что беспокою вас в столь ранний час, но, сами понимаете, ваше дело не терпит отлагательств. — Ничего. Не привыкать, — отмахнулся Константин и как хороший хозяин предложил кофе, в глубине души надеясь, что у Белки тут не только склад презиков, но и кофе имеется. От любезного предложения Валентин Маркович отказался, сразу перейдя к делу: — Константин, с утра я подключил к вашему делу нужных людей, однако мне необходимы твёрдые процессуальные основания. — Майор испытующе посмотрел на Железнова. — Вы как руководитель крупного бизнеса должны понимать, что механизм работает слаженно только тогда, когда каждая его часть выполняет предписанные ей действия и соблюдает процедуры. — Я так понимаю, моего заявления вам недостаточно? — Увы и ах, — сказано было так, что Костя не понял: действительно ли Зубр искренне переживает за дело или это всего лишь профессиональное? — Вы намекаете, что нужно заявление от родственников, — констатировал Железнов. — Как я рассказал вам вчера, сестра Николая — моя мачеха, уверен, заявление, поданное от её имени, подойдёт. — Разумеется, Железнов не хотел впутывать в это дело Светлану и тем более Женьку, но прекрасно отдавал себе отчёт в том, что де-юре Белкину он никто. — Если позволите, я бы порекомендовал рассмотреть возможность подачи заявления от родителей, — вновь испытующий взгляд. Косте давненько не приходилось бывать на месте подопытной крыски, но взгляд серо-жёлтых глаз исподлобья буквально гипнотизировал. Да, Железнов готовился к неизбежному — сообщить Белкиным-старшим о похищении их сына было необходимо, но просить ещё и о подаче заявления?.. Он уже предвидел стенания и причитания Валентины Андреевны, но если так надо… Он пойдёт и на это… — Если только скажете зачем, Валентин Маркович, — задался вопросом Константин. Теперь была очередь Зубра отправляться на вивисекцию, только вот бывалый опер даже бровью не повёл и откровенно сказал: — Родители вашего… партнёра… живут в Липецкой области, и в этом, как ни странно, есть преимущество: во-первых, пока заявление пройдёт по нашим внутренним каналам, у нас будет время убедиться, что похитители не имеют «ушей». — Было видно, что даже упоминание о возможной нечистоплотности кого-то из коллег, в каком бы подразделении органов они ни служили, сильно не нравилось Зубру, но, совладав с собой, мужчина продолжил: — А во-вторых, в случае чего, адвокату похитителей не удастся сослаться на несоблюдение процедуры. — А вы уже заглядываете так далеко? — немного удивился Железнов. — По роду службы я просто вынужден предугадывать шаги противника, и лучше, даже до того, как он сам о них подумает, — откровенно ответил оперуполномоченный. — Самонадеянно, не находите ли? Вместо ответа Зубр лишь многозначительно хмыкнул. Поведение майора показалось Константину до боли знакомым — искажённое отражение в зеркале — и это одновременно радовало и пугало… Пугало тем, что для самого Железнова самонадеянность и полагание, что всё и всегда будет под его полным контролем, обернулись трагедией, из-за которой сейчас страдает его Белка. Но другого пути, кроме как доверить свою судьбу и судьбу Николая Зубру, Великий и Ужасный не видел. Его естество протестовало против того, что нужно положиться на других и в кои-то веки переложить ответственность, но привычка — вторая натура, и так просто с ней не совладать. Даже, а скорее, тем более Железнову. Но он справится… Распрощавшись с Валентином Марковичем, Костя приготовил себе кофе — хвала небесам, немного его всё же завалялось на полупустых полках — умылся и отправился домой к Женьке. Всё-таки хорошо, что после того, как он чуть было не увёз Ника в тёмный лес и собственноручно не закопал его там, хотя в сердцах грозился, отец не уехал в Архангельск. Едва Железнов переступил порог отчего дома, его встретил радостный девчачий визг «Костя! Костя пришёл!», и на нём тут же повисли сестрёнки, наперебой рассказывая какие-то крайне важные истории из беззаботного детства. — Ну наконец-то… — Света стояла в коридоре в простом ситцевом платье с растительным орнаментом, из разряда тех, которые носили, носят и, скорее всего, будут носить все российские домохозяйки ещё лет сто и в котором любую другую «рублёвскую жену» сложно было бы даже представить. За спиной Кости она явно выискивала своего непутёвого младшего братца. — Один?.. Я думала ты с Колькой придёшь, — в голосе проскользнуло небольшое беспокойство. — Да, где Коля? — подражая серьёзности матери, задала вопрос Желька. — У него сейчас дела, но скоро он освободится. — Костя попытался изобразить беззаботность, но, видимо, вышло плохо, потому что Света отослала девочек сообщить о приходе сына Евгению Викторовичу. — Вы опять поссорились? — с сочувствием в голосе задала вопрос мачеха. — Свет… Тут такое дело… — начал было Константин. В его мыслях разговор казался гораздо проще, но вот, дойдя до дела, решимости как-то разом поубавилось. — Здравствуй, сын, — раздался голос Евгения Викторовича. Нейтральный тон: то ли чужой, то ли родной — не поймёшь… Но нет, стоп! Это всё потом… Это сейчас не важно… — Мне нужно поговорить с твоей женой. Позволишь? — Даже так? — удивлённо выгнул бровь Железнов-старший. — Кость, что случилось?.. Что-то с Колей?.. — Беспокойство в голосе Светланы достигло пика. — Не здесь. — Костя кивнул на две девчачьи макушки, одна постарше, другая — помладше, с любопытством и нетерпением выглядывающие из-за угла. — Пошли в кабинет. — Света готовилась к худшему, видимо, предчувствия матери не обманули. За взрослыми в кабинет было ринулись и малявки, но строгий папа Женя их отослал играть — никакое канюченье не помогло. — Николая похитили… — Костя посмотрел на отца и, предвосхищая его возможную реплику, добавил: — По-настоящему. Требуют пять миллионов долларов. Света побледнела, непроизвольно зажав ладонью рот и замерев с остекленевшим взглядом в никуда. Евгений Викторович посерьёзнел, явно о чём-то размышляя. Костя уже понял, что теперь ему снова придётся всюду ходить с охранником, а то и не с одним, но, как всегда, с этой проблемой будет разбираться всемогущий «Будущий Я»… — Я попросил помочь Александра Григорьевича, — продолжил Железнов. — Полковник привлёк своего подчинённого — некоего оперуполномоченного по особо важным делам, майора Зубра Валентина Марковича. Мы с ним встретились у Серова, и я изложил все известные мне факты. — Коля… — Света сглотнула. — Он жив?.. — слова давались ей с трудом. Костя запрещал себя думать по-другому, поэтому, не задумываясь ни на секунду, ответил: — Уверен, что да. — Сколько тебе не хватает до пяти миллионов? — спросил Евгений Викторович, решивший, что раз сын не заплатил сразу, то была какая-то веская причина. — Деньги — не проблема. Мы получили хорошую прибыль от проектов «КостяНики»… Проблема в другом… — Костя замялся: как-то не привычно признавать свои досадные косяки, но надо же с чего-то начинать. — Я ошибся… Я решил, что Ник меня разыгрывает и поэтому повёл себя как последний придурок. — Чистосердечное признание и в самом деле немного облегчило душу. Завершив рассказ о своём непроходимом идиотизме, Железнов-младший даже попросил прощения у мачехи за то, что не уберёг её брата. Надо отдать должное, Светлана восприняла ситуацию довольно сносно — во всяком случае слёз и прочих женских истерик, которых так не любил Костя, не было. — Я пойду позвоню Серову, — вдруг сказал молчавший до этого Евгений Викторович и вышел из кабинета. — Ты моим ещё не сообщал? — спросила Света. — Нет ещё. Но мне нужно сообщить им и попросить, чтобы они подали заявление от своего имени и у себя в Медведково. Мне дали образец. — Хорошо, давай я наберу маму, — засуетилась она, разыскивая свой сотовый. — Я лучше поеду к ним и на месте всё объясню. — Сейчас? В деревню? — Да. — Тогда я с тобой. Подождёшь пять минут? — Ты уверена? А девочки? — Разумеется, уверена. С моей матерью тебе явно понадобится помощь, а с девочками Женёк посидит. — Светлана была настроена решительно, поэтому Константину ничего не оставалось как согласиться. Всё-таки Белкины — удивительные люди: мягкость и податливость в них граничит с твердокаменностью и поразительной решимостью действовать попрёки всему. Наверное, только подобный психотип мог заинтересовать сначала Костю, а потом и его отца. А ещё только такие люди, скорее всего, и могли ужиться с двумя львами — вожаками прайда, молодым и старым. Едва Света вышла из кабинета, на Костю вновь совершили «нападение» две визжащие обезьянки. Девочкам были невдомёк проблемы взрослых — они просто очень соскучились по старшему брату, который не хотел их расстраивать. Сёстры вновь стали расспрашивать обо всё и сразу, умудряясь при этом рассказывать о своих «проблемах»: кто с кем конфликтует в школе или в ближайшей песочнице. — Я готова, — сообщила Света, входя вместе с Евгением Викторовичем в кабинет. Он явно был чем-то недоволен и даже не скрывал этого, но тем не менее молчал, сложив руки на груди, буквально прожигая взглядом сына. — Мама, куда ты? — Первой опомнилась Анжелика, бросившаяся к матери. — Я хочу с Костей, — решила не уступать ей Женевьева. — Девочки, нам с Костей нужно съездить к бабушке с дедушкой. — Я с тобой, — тут же среагировала младшая. — Нет, Анжела, Женевьева — вы останетесь дома, — непривычно строгий тон Светы немного поумерил пыл, но не сломил бунтарок. Тогда очередь пришла вмешаться отцу. Наблюдая за этой картиной, Костя неожиданно для себя понял, что стал размышлять о том, готов ли он становиться отцом семейства. Да, он любил девочек, Ивана, нерожденных близнецов, но они в его жизни появлялись эпизодически… А вообще, почему его голову посетили эти мысли? Размышления могли завести далеко, но из этих дебрей вытащил отец. — Вас отвезёт мой водитель. Он должен скоро быть. — Я сам… — Договорить не дали. Повторное «Вас отвезёт мой водитель», сказанное твёрдым, как алмаз, тоном в совокупности с острым, словно скальпель взглядом, могло обезоружить кого угодно, но, разумеется, не Константина. Он на автомате уже хотел начать перечить, но осёкся… Сам не зная, почему. Наверное, осознал, что это всё ни к чему… Нику его очередной конфликт с отцом нисколько не поможет, только время впустую потратит… По ходу, это ещё одна уступка, на которую нужно пойти. Вот когда Белкин будет дома, тогда Железнов и будет решать проблемы с отцом, ну или трепать ему нервы — это уж как пойдёт. Слона надо есть по кусочкам… До Медведкова ехали практически молча, хотя дорога была долгой — не иначе водитель получил прямое указание от Евгения Викторовича, а поэтому трёхсотсорокасильный Porsche Cayenne плёлся со скоростью паралитика на кресле-качалке. Разговор с родителями Ника, даже при поддержке Светланы, был не из лёгких. Вот казалось бы, в чём вина самого Константина? Это могло произойти и с ним самим — большие деньги всегда привлекали «романтиков с большой дороги». Да и Николай — взрослый мужик, а не дитя… Тут, конечно, можно было бы поспорить, но не сейчас… Только вот рациональный Железнов, кажется, недооценил эмоциональную составляющую, которая в подобные моменты преобладает, тем более у убитой горем матери. Несомненно радовало, что Валентина Андреевна не стала напрямую обвинять Константина, и даже Вячеслав Георгиевич, который несмотря на столько лет прожитых его сына с Железновым до сих пор не мог принять гомосексуальности чада, всецело доверился ему и отправился писать заявление. Когда шок от новости спал, хлебосольная Валентина Андреевна утёрла слёзы и занялась выставлением на стол бесхитростных яств, сетуя, что ничего не готовила, потому что с отцом они столуются по-простому. На ночь глядя ни Костю, ни Свету в обратный путь не отпустили, поэтому вместе с водителем им пришлось разместиться в доме Железновых. Ранним утром Света и Костя отправились в обратный путь, нагруженные под завязку разными припасами. — Кость, с ним же всё будет в порядке? — неожиданно спросила Света. Может, она сама и убеждала только недавно родителей в этом же и в том, что вскоре Николай будет дома, но, как бы сестра не отгоняла плохие мысли, они, проклятые, лезли в голову, и ничего с этим нельзя было поделать. При родителях она просто была обязана вести себя уверенно, но сейчас силы покинули её. — Обязательно. Ты мне веришь? — Да. Тебе я верю. — Всё-таки немного Костиной уверенности передалось и девушке. — Только вот Колька… — начала она со вздохом. — Он тоже справится, даже не сомневаюсь в этом. Он же у нас — не глупый и сильный парень… Другого бы я не выбрал. — Костя был откровенен с мачехой как никогда, даже нашёл в себе силы улыбнуться. — Боюсь, такой он только рядом с тобой. — Света тоже вымученно улыбнулась и положила голову на плечо Константина. Тот приободряюще обнял девушку. — Помню, как он собирался в Москву поступать… Всё строил из себя взрослого, решительного… С мамой спорил… Но я-то видела, что у него поджилки трясутся, но не из-за страха перед большим городом, а из-за чего большего… Я спрашивала, но он юлил… Хотя никогда и не умел этого делать… Получается, он за тобой в Новосибирск поехал… Светлана всё рассказывала и рассказывала о своём младшеньком братишке. Костя не перебивал. Содержание многих истории он знал, другие были для него в диковинку. С каждой такой Бельчонок открывался с новой стороны. Да, истории. Из серии, где знаменитая Белкинская целеустремлённость граничила с поразительным распиздяйством, где недюжинные умственные способности пасовали перед простыми, обыденными и житейскими, проблема. Теплота, с которой сестра рассказывала истории о Нике, передалась и Константину — он, по ходу, и сам от себя не ожидал, что является настолько сентиментальным человеком. Ну, а как ещё объяснить ту умильную улыбку, что буквально приклеилась к его лицу? А ещё оказалось, что разделять свою боль, свои переживания и страхи не так уж и сложно. Не заметив как, Костя неожиданно сам включился и едва не рассказал много сокровенного и тайного, скрытого за самым настоящим, но тем не менее напускным, пофигизмом. Даже затронул болезненное расставание из-за свадьбы Ника и Юлианы, но осёкся — Железнов даже в такой ситуации не был готов вылезти из эмоционального кокона и обнажить перед кем-то душу. Наверное, боялся, что подобный «стриптиз» ослабит его, а эту простую человеческую «роскошь» он не может себе позволить… Может, когда-нибудь потом, в других обстоятельствах… Света это прекрасно понимала, а поэтому не донимала расспросами. Добравшись до дома отца без приключений, Костя не стал даже подниматься, сел в своё авто и поехал было домой, но, несмотря на поздний час, рванул в «БРИ». Там он застал Качалова, который кутил в обнимку с двумя длинноногими барышнями модельной внешности и похожими друг на дружку словно сиамские близнецы. — О, Чатланин, какими судьбами? А мы уже хотели отчаливать. — Серго был в хорошом настроении и в изрядном подпитии. — Девочки, знакомьтесь, это мой кореш — Костян. Светские львицы опытным взглядом просканировали Константина. По их загоревшимся взглядам стало понятно, что вновь прибывший мужик явно выигрывает в конкурсе на роль будущего спонсора. Железнов, разумеется, это заметил. Случись подобный «конфуз» пару дней назад, Костя бы с удовольствием поиграл с девочками, оставив их в конце концов несолоно хлебавши, но настроя не было, поэтому он, пропустив по стаканчику виски, предложил Серго устроить перекур. Друг согласился. — Ты че-то сам не свой. Взгляд какой-то потухший. — Хотя мужчину вело, и было видно, как он пытается сфокусировать осоловелый взгляд на Косте, но суть состояния друга Качалов уловил правильно. — Ника похитили, — глубоко затянувшись, сообщил Железнов. — Дык я знаю, — ухмыльнулся Серый, — сам ж сказал, что это игра у вас такая. — Нет, Серго, это не игра. — Под внимательным взглядом улыбка с лица Качалова начала таять. Он предпринял последнюю попытку, задав тупой вопрос: — В смысле? — Мужчину не покидала надежда, что сейчас его друг-хохмач заржёт над своим доверчивым корешем, но время шло, а Константин не то что ни улыбался, а наоборот, с каждой новой затяжкой «Lucky Strike» становился серьёзнее и напряжённее. Он отчего-то стал уже жалеть, что решил впутать в это дело Качалова. Не то, чтобы он ему не доверял, но невесть откуда взявшаяся паранойя заставляла ставить под сомнение все казавшиеся ранее незыблемыми основы мироздания. — Так ты чё, и в правду не прикалываешься? — задал Серго очередной вопрос, простительный пьяному человеку. — Серёг, я ступил и собственноручно подставил Ника под удар. Возомнил, что всегда в моей жизни всё будет пахнуть розами… Похуистки относился к жизни… К окружающим… Вот и аукнулось: вместо дорого одеколон — ушат дерьма… А я даже не понял… — Костя говорил и говорил, подорванный пропажей Ника ментальный барьер не смог удержать демонов, и теперь они вырвались наружу, завладев языком. Таким потерянным и разбитым Качалов видел друга только однажды — в день, когда стало известно о косяке Белкина с Юлианой Лунгиной. Железнов тогда тоже не знал, что предпринять и как пережить, но в той ситуации инициатором расставания по факту был он сам — над Константином довлело данное матери Николая слово, что если парень захочет жениться и завести детей, то Костя его отпустит. И он отпустил, разрывая связь по живому, с кровью, с мясом, разрывая себя на куски. Руку или ногу ржавой тупой пилой и то было бы проще отрезать. А что делать, когда от тебя практически ничего не зависит? Даже Железнов этого не знал… — Бля, Костян, ты только слово скажи, и мы с Немцем всё для тебя сделаем, — с пьяной бравадой и искренностью пообещал Качалов и полез обниматься, понимая, что даже Чатланину порой бывает херово. — Спасибо, друг, — с облегчением произнёс Железнов. Он кое-как смог отцепить от себя Серго. — Мальчики, вы скоро? — раздался манерный голос одной из «голддиггерш». Качалов было вспыхнул, желая послать тупых куриц лесом, но Костя его опередил — обаятельный гад хитро подмигнул и заверил, что вскоре они к ним приединятся. Серго, по ходу, не понял перемен в друге, но, немного потупив, последовал за ним к своему столику, за которым на диванчике скучали обольстительницы. По ужимкам и взглядам, которыми одарили друг другу заклятые подруги, однозначно угадывалось, что они всё никак не могут поделить между собой парней: каждая уже спала и видела, как захомутает богатенького красавчик-брюнета, похожего на какую-то голливудскую звезду, а потом будет жить припеваючи, выжимая из него деньги на шмотьё, побрякушки и поездки по заграницам. Костя видел весь этот спектакль: недвусмысленный флирт и неприкрытое соблазнение — и не поддавался, чем только задорил охотниц. Наконец, когда уровень абсурда, творящегося за столом, достиг высоты Эвереста, Костя отправился на танцпол, где отплясывала парочка очень даже неплохих парней, в которых безошибочно угадывались безотказные пассы, одного из которых он уже как-то трахал. Завидев знакомого, с которым, как помнилось, можно отлично потрахаться, парень тут же пристроился рядом. Костя улыбнулся одной из своих блядских ухмылочек, действовавших на парней, словно трубочка Нильса на крыс, кивнул в сторону служебных помещений, в которые был давно вхож, и направился к двери. Как жаль, что он сейчас не видит выражения лиц девах! А там было на что посмотреть: разочарование и плохо скрываемая ненависть к пидору, на которого потратили столько времени. Качалов едва сдержался, чтобы не заржать, — да, к подобным сценам он давно привык. Ему даже не было обидно, что девчонки предпочли его Железнову, а поэтому он вытащил их на танцпол и стал кружить в танце. Вскоре вернулся Константин. Он не хотел трахаться, но Зубр просил не менять свой обычный распорядок дня и поведения на людях, вот он и не изменяет себе. О том, что таким образом он изменяет похищенному Белкину, нанося ему очередную психологическую травму, мужчина старался не думать. Обстоятельства требовали принести эту жертву… Впервые Железнов подчинялся обстоятельствам, а не подстраивал их под себя. Конечно, со стороны это выглядело полнейшим свинством, но ведь никто не может стать Железновым и влезть в его шкуру… Никто.