Следы клычков

Ночью в Барнауле смотреть было, честно говоря, совсем не на что. Уж тем более на самой окраине города, где жил Саша. В этом тошнотворно тихом и пустынном районе не было практически ничего, кроме панельных многоэтажек, запустелых двориков и облезлых минимаркетов на углах домов. Самый обычный спальный райончик из тех, что всегда проходишь мимо, даже не поднимая глаз от серого асфальта. Однако Вася все равно был даже от этого в восторге. Чужая синяя толстовка сидела на нем мешком, сложенные уши немного топорщили капюшон, а хвост был спрятан в одной из штанин, и Беличенко все ещё надеялся, что в темноте их никто особо не заметит. Потому что, даже спрятав все свои кошачьи штуки, Вася вёл себя ужасно странно. Парень с интересом оглядывался вокруг, заглядывал, вытягивая шею, в чужие окна и иногда резко хватал Сашу за руку, пугаясь проезжающих мимо слишком громких машин. Беличенко мог бы засмеяться, если бы все это не было так грустно — ведь Вася за свои годы, наверное, даже не разу не был в городе. Его было жалко, и от этого лишь ещё больше хотелось показать ему что-то новое, дать наверстать то, что парень уже упустил в своём лесном заточении. Саша не знал, куда хотел отвести его, а просто шёл вдоль дворов куда-то в сторону трамвайных линий, как обычно ходил пешком в центр. По сути Беличенко просто водил спутника самой длинной дорогой между дворов, растягивая путь сначала на десять минут, потом на полчаса, на час… Домой возвращаться не хотелось, несмотря на совсем уж позднее время, потому что реакции Васи на самые обычные вещи, честно, были бесценны. Например, парню очень понравилось в супермаркете, куда они зашли за водой, но он немного испугался пищащих сломанных магнитных рамок на выходе. Саша мог бы сказать, что он будто бы гулял с ребёнком, но ведь даже дети сейчас привыкли к таким бытовым вещам. Вася казался не то, что ребёнком, а вообще каким-то пришельцем, не готовым к жизни на Земле, странным и неловким на улице Барнаула. Выходить вместе на крупные проспекты как-то не хотелось, и поэтому они вдвоём остались в тёмных дворах, сидеть на потресканной лавочке возле подъезда какого-то незнакомого дома. Беличенко уже успел покатать Васю на качельках, от которых тот тоже пришёл в восторг, и покрутить на каруселях, и теперь они просто устало отдыхали возле детской площадки. Васина голова лежала на спинке скамьи где-то совсем рядом с головой Саши, и тот даже слышал, как чуть скрипит ткань капюшона от едва заметных движений мягких чёрных ушей под ним. Парень улыбался устало, но при этом чрезвычайно довольно, обнажая выглядывающие кончики коротких белых клычков. — У вас тут в городе классно, — наконец заключил Вася, чуть потираясь своей головой о плечо сидящего рядом Беличенко, — Даже двери сами открываются… Саша усмехнулся, легко трепля парня по голове. — Это ты ещё не видел лестницы, которые сами тебя поднимают, — улыбнулся Беличенко, уже представляя, как однажды все же как-нибудь проведёт Васю в торговый центр. Вася от этой информации удивлённо распахнул пошире глаза и даже сел прямее, размышляя об услышанном. — Ты обязан мне показать, — капризно протянул Вася, вновь откидывая голову на чужое плечо. — Конечно, только не сегодня. Парень удовлетворенно улыбнулся и едва слышно что-то проурчал. Его хвост беспокойно дернулся под тканью джинсов, и Вася прижал его к ноге ладонью, не прекращая тихо мурлыкать. Кошачье урчание — вещь вообще довольно странная, потому что Сашу оно всегда вводило в состояние дзена, а тем более, когда это урчание издаёт не домашний питомец, а другой человек. Удивительное ощущение. Беличенко буквально чувствовал, как расслаблялись его мозги, а по лицу расползалась широкая улыбка. Вася вздохнул, пряча нос в ткани чужой куртки и утыкаясь холодным кончиком прямо в горячую кожу Сашиной шеи, заставляя чуть вздрогнуть. — Саша, — позвал парень, поджимая замерзшие губы. — Да, — все ещё не отойдя от расслабленности, улыбнулся Беличенко. — Можно я ещё немного поживу у тебя? — тихо и неуверенно спросил Вася, крепко прижимая к голове уши, — Я так не хочу возвращаться обратно. На самом деле, Саша и сам уже давно думал, как это сказать. Как попросить Васю оставаться у него как можно дольше, потому что это делало жизнь Беличенко хоть немного интересной и имеющей смысл. Радовать и гладить Васю, смотря в его доверчивые глаза — это определённо то, от чего Саша получал чистое удовольствие, и лишаться этого очень не хотелось. К тому же, Саша не хотел, чтобы парень вновь оказался в лесу совсем один… Пожалуй, да, Васе можно было ещё немного пожить у него. — Конечно, я бы хотел, чтобы ты остался, — пожал плечами Беличенко, отчего Вася отлип от его шеи и радостно глянул в лицо. — Спасибо! — благодарно заурчал парень, а потом вдруг подался ближе, обхватывая вокруг чужой шеи руками, и мягко чмокнул Беличенко в щёку, куда-то ближе к скуле. Саша удивлённо прижал ладонь туда, куда всего секунду назад прижимались чужие тёплые сухие губы, и в ступоре уставился перед собой. Черт возьми, почему же это было так приятно? Вася, увидев его недоумение, поник и испуганно отодвинулся чуть дальше. — Ой, я что-то не так сделал? — расстроенно пробормотал парень, убирая назад отросшую прядь волос с чёлки. — Не знаю, — честно признался Саша, чуть потирая свою скулу, — Вроде бы так не делают, — неуверенно продолжил он, почему-то отчаянно желая получить ещё один поцелуй в щеки, — Но если тебе нравится… то ты можешь делать, что угодно. Вася задумался совсем ненадолго, а потом расслабленно улыбнулся и ещё раз звонко поцеловал, теперь уже в другую щеку. Кажется, скоро Саша окончательно сойдёт с ума.