Философия ДА

Оказавшись на улице, мы, взявшись за руки, бежим в другой конец двора и заворачиваем за угол. Убедившись, что нас не видно, ты с облечением выдыхаешь и делаешь большой глоток из бутылки. Я все еще смеюсь. Тянусь к вину – ты шлепаешь меня по руке. Пожимаю плечами, подношу к лицу руку, закрываю глаза и вдыхаю твой запах, хитро подмигиваю. - Динка, ну ты даешь! Я тоже хороша, чем я думала? Повезло, что ты их услышала! - Отблагодаришь потом, Сурганова! Пойдем отсюда, а то реально фанатки набегут. Они знаешь какие глазастые, всегда все знают лучше всех. Иногда кажется, что мне жучок внедрили следящий, даже думала сделать МРТ! - Твоя паранойя с годами становится все более очаровательной! А МРТ сделай, хуже не будет! Это я тебе как врач… Твои губы расплываются в улыбке раньше, чем заканчиваешь фразу. Подхватываешь меня под руку, прижимаешься, насколько это возможно здесь, у всех на виду, и мы покидаем двор уже, как белые люди, через калитку. Привычным маршрутом идем на набережную, дальше вдоль Грибанала к Гороховой. Вино почти закончилось. Озираюсь по сторонам в поисках супермаркета, но готова рассмотреть и вариант покупки целой бутылки в ближайшем баре. Пытаюсь припомнить что и где расположено, но город детства слишком быстро взрослеет и меняется. Ты будто читаешь мои мысли: - Динь, может не стоит больше пить? Или хотя бы поешь что-нибудь. А то обратно мне придется тебя тащить. Сурганова, ты как всегда права. Я действительно уже ощущаю легкий шум в голове. Пожалуй, стоит согласиться с любимой занудой. Не хочу превратиться в недвижимость и пропустить все самое интересное. - Сурганова, я сегодня сама покорность! Купишь мне покушать? И винишка... - А что ты хочешь поесть? Здесь недалеко когда-то был довольно приличный ресторан. Мы там были с Леной на встрече. Начинаешь озираться по сторонам. Я тоже осматриваюсь, принюхиваюсь. Оооо, этот запах я не спутаю ни с чем на свете! ШАВЕРМА!!! Хватаю тебя за руку, тащу в сторону источника манящего аромата. - Дин, ты чего?! - Сурганова, купи мне шаверму! - Арбенина, ты с ума сошла? Это опасно! Одному богу известно, что они туда кладут! Здесь же полнейшая антисанитария!! Крысы!! Тараканы!! Кишечная палочка! И, наверняка, плесень!!! - Светка, не нуди, а. Хочу шаверму! И точка! Ну какие крысы, что ты придумываешь? Вон, люди едят нормально, смотри! А плесень в этом городе везде, тут на ней все держится. Ну а если мне суждено - умру в твоих руках, сытая и пьяная. Дотащишь потом до Васильевского острова? И обещай надругаться над моим бездыханным телом!! - Нет, ты издеваешься! - Заяц, либо ты покупаешь шаверму, либо это сделаю я. Но мой уникальный голос нельзя не узнать, нас рассекретят, мгновенно понабегут фанатки… И все, прощай стюардесса по имени Элла. Сдается мне, что это не в твоих интересах… - Манипулятор! Гнусный манипулятор! Стой тут! Никуда не уходи! Широкими шагами направляешься в сторону закусочной. Слышу твое удаляющееся ворчание. Наверняка закатила глаза. Ох, Светка! Как жаль, что мы сейчас не одни. Смотрю по сторонам, потом вспоминаю, что есть всезнающий Гугл. Если верить карте - на другом берегу Грибанала, за углом, есть супермаркет, где я и пополню винные запасы. Ты возвращаешься ко мне, держа в руках аппетитный кулек с шавермой (кажется даже стараешься максимально отдалиться от этой лавашной бомбы замедленного действия), смотришь, с недоверием - на него и, с сожалением - на меня. С полным отсутствием энтузиазма протягиваешь мне сверток, собираясь сделать последнюю попытку предостеречь от непоправимого, но я заговариваю первой: - Кузнечик, подожди меня тут, лады? Я сбегаю за винишком. Только не лопай все сразу, мне оставь! И вообще, она наверняка сильно глютеновая!! - Арбенина, я такое и под пытками в рот не возьму! Иди давай быстрее куда тебе там приспичило, я посижу здесь. Ты садишься на ступеньки у моста, демонстративно держа лаваш с неопознанной начинкой на вытянутой руке, смотришь в даль. Я замираю в полушаге, секунду любуюсь тобой, потом горблюсь, опускаю голову и убегаю. Перехожу по Каменному мосту, оборачиваюсь - ты с улыбкой смотришь на меня. Посылаю воздушный поцелуй и ускоряю шаг, почти вприпрыжку несусь вдоль дома. Ура! Магазин действительно существует! Хватаю бутылку красного сухого, заодно покупаю пачку сигарет (моих здесь нет, конечно же, я и не надеялась) и штопор. Потом вспоминаю, что ты там сидишь и ждешь меня с одуряюще (что бы ты не говорила!) пахнущей шавермой в руках, и, наверняка, будешь грустно смотреть, как я ее поглощаю. Разумеется, не отважишься куснуть. Нет, так не годится. Нужно раздобыть для тебя еду. Снова сверяюсь с картой - если пройти немного вперед и перейти на тот берег по следующему мосту - там будет забегаловка, где, надеюсь, есть что-то для травоядных. Так и есть. Молча покупаю для тебя салат, показываю жестами что нужно. Не уверена, что парнишка за прилавком в курсе кто я такая, но, если нас спалят по моей вине - ты меня просто нахрен убьешь. Возвращаюсь довольная и с добычей. Ты сидишь, зажмурившись, подставляешь лицо под такое редкое питерское солнце. Кулек с шавермой лежит у тебя на коленях. Подкрадываюсь сзади, закрываю тебе глаза ладонями. Вздрагиваешь от неожиданности, накрываешь мои руки своими теплыми ладошками, аккуратно тянешь вниз и поочередно оставляешь на запястьях по поцелую. - Динка, ты чего так долго? Твой изысканный обед уже остыл. - Добывала тебе безглютеновый провиант, Сурганова! Жестом фокусника выуживаю из пакета контейнер с салатом и вилку, вручаю тебе. Следом достаю бутылку вина и бережно ставлю между нами на каменную плиту мостовой. Ты следишь взглядом за моими действиями и вдруг, с победным видом, заявляешь: - А нафига ты ее купила? - Светка, вот ты смешная! Зачем обычно вино покупают? - А пробку ты как собралась вынимать? Пальцем? М? Жду несколько секунд. Триумфально достаю из пакета штопор. - Известно как, Кузнечик! Какая ты смешная! - Ну и пожалуйста. Отворачиваешься, обиженно сопишь. Потом резко поворачиваешься. - Ладно, дай мне тоже. - Выпьем с горя, где же кружка? - Не, просто не могу смотреть, как ты спиваешься в одиночку! Ох, Светка! Ну ты и лиса! Открываю бутылку, аккуратно освобождаю пробку от спирали штопора, убираю в карман. Почему-то хочется сохранить ее. Когда ты в очередной раз одумаешься и бросишь меня - буду сжимать ее в кулаке и реветь белугой, заливая в себя виски многолетней выдержки. Протягиваю тебе бутылку. Пока ты, с видом заправского сомелье, дегустируешь напиток, я, наконец, разворачиваю кулек с вожделенной шавермой и вгрызаюсь в нее. Ммммм! Не могу сдержать стон. Либо я настолько голодная и пьяная, либо это действительно пища богов. Я, кажется, даже зажмурилась от удовольствия, ведь твой удивленный голос вырывает меня откуда-то из собственных мыслей. - Арбенина, тебе уже поплохело? Так сразу? Всего от одного кусочка? Токсины уже проникли в твой мозг? Противоядие искать бессмысленно? Мне звонить в инфекционку? - Кузнечик, жуй свои огуречики с капусткой и не завидуй! Оказывается, мы обе очень проголодались. Временно перестаем препираться друг с другом и полностью переключаемся на еду, по очереди отпивая из бутылки. Шаверма заканчивается очень быстро. Надо было брать две. В животе урчит. То ли от недостаточного количества еды, то ли желудок все-таки солидарен с тобой и считает, что это была плохая идея. Решаю покурить, пока ты эстетично уничтожаешь салат. Вытягиваю ноги, поджигаю сигарету. Как же кайфово! Чувствую, как никотин ударяет в мозг. Не сигарета, а говно какое-то, но при этом ужасно крепкое. Паленые, похоже. Ладно, и не такое курила. Ты доедаешь салат, упаковываешь вилку в пустой контейнер, туда же запихиваешь и кулек от шавермы. Поражаюсь, как ты умудряешься оставаться такой аккуратной даже сидя на бордюре, интересно, а я вся перемазалась соусом и капустой? Бегло осматриваю одежду - вроде все нормально, а не как обычно… Бутылка почти пустая. Делаю большой глоток, протягиваю тебе. - На, допивай. И пойдем дальше. Ты послушно опустошаешь бутылку, возвращаешь ее мне. Поднимаюсь на ноги, шагаю к урне, чтобы выбросить пустую тару - недаром я посол WWF! Спасаю планету, как могу. Возвращаюсь к тебе, протягиваю руку и помогаю подняться. Ты неожиданно оступаешься, я ловлю тебя за талию и крепко прижимаю к себе. Ты раскидываешь руки в стороны, запрокидываешь голову, закрываешь глаза. - Динка! Так хорошо сейчас! Покружи нас немножко? Начинаю медленно вращаться, в моих руках ты словно маленькая балерина из музыкальной шкатулки. Мы будто танцуем на набережной, все как двадцать лет назад. Эмоции захлестывают, шепчу: - Светка! Моя Светка! Люблю тебя. Ты это знаешь? - Дурочка, не знала бы - не была бы сейчас здесь. - Пойдем еще погуляем? Останавливаемся, пытаемся поймать равновесие и остановить калейдоскоп цветных пятен перед глазами. Ты оставляешь легкий поцелуй на моих губах, киваешь. Берешь меня за руку, переплетаешь пальцы. Идем привычным маршрутом вниз по Гороховой. Останавливаюсь возле знакомой подворотни. Здесь новая решетка, но двор за ней все тот же. - Кузнечик, как ты думаешь, там открыто? Ты внимательно смотришь на меня, открываешь рот, но ничего не говоришь. Поворачиваешься, видишь табличку с номером дома. - Арбенина, даже не вздумай! Тебе сколько лет? - Нет, а чего такого? Я хочу на крышу. На нашу с тобой крышу!!! Хочу на высотуууууу! - Ты охренела?? Ты пьяная! Грациозно рухнешь оттуда, а мне потом объяснять Мартемкам, а хуже того - твоей матери - что случилось с этой их бестолочью. Да я и так враг номер один в глазах Галины Анисимовны. - Ну Светкаааааа! - Не пущу и точка! Хватит ныть! - Сурганова, прям бесишь сейчас. До чего же ты занудная! - А кто только что говорил, что любит? Уже бешу? Любовь твоя мимолетна, Диана Сергеевна, значит? Все несерьезно? - Я говорила. И еще много раз скажу! Люблю. Люто люблю! Но бесишь. - Пф! - Не пфыкай на меня, женщина! Пойдем отсюда, каши с тобой не сваришь. Но знай, Сурганова, что поэта обидеть может каждый... Я тебе это еще припомню. - Ааа, Динка! Как ты там любишь говорить? Ой, все? И вообще, у меня на твои обидки уже иммунитет выработался. Иммунитет у нее, вы подумайте! Ладно-ладно. Вырабатывай на здоровье. Я все еще полна сюрпризов. Сама пока не знаю, чего такого эдакого отмочу, но обязательно же будет что-то. Молча хмыкаю. - Куда дальше? К Адмиралтейству пойдем? - Светка, веди куда хочешь. Я здесь люблю каждый кирпичик. Мне не хватит жизни, чтобы вдоволь насладиться этим городом. И тобой! Крепко, примирительно, сжимаю твою ладонь. Улыбаешься, тянешь меня за руку в обратную сторону. Бросаю взгляд на крышу дома. Я еще сюда вернусь! На светофоре переходим дорогу, идем по Малой Морской. Ага, я уже поняла, куда ты нас ведешь. Через несколько домов, за углом, будет Англетер, дальше - Астория, а напротив сквер, где мы часто сидели, распивая самую дешевую Балтику… Смотрели на подъезжающие к гостиницам авто, швейцаров, снующих туда-сюда с чемоданами, и гадали, сможем ли когда-нибудь позволить себе здесь номер. Смотрю на тебя - бьюсь об заклад, ты задумалась о чем-то похожем. Останавливаемся в сквере, под ногами важно пасутся голуби, заискивающе смотрят в глаза, выманивают корм. Но у нас ничего нет, а сигареты им явно неинтересны. Дует ветер. Ты кутаешься в толстовку. Я сразу снимаю с себя дождевик и накидываю тебе на плечи. Ловлю твой удивленно-смущенный, благодарный взгляд. Ты поднимаешь воротник и вдыхаешь мой запах. Но сказать ничего не успеваешь, неожиданно у тебя звонит телефон, жестом показываешь мне, что нужно ответить, отходишь на несколько шагов. Сажусь на скамейку, поджигаю сигарету. Интересно, паленая вся пачка или это была разовая акция? Затягиваюсь. Да вроде нормально... Ты ходишь по дорожке туда-обратно мимо меня, покачивая бедрами. Твоя маленькая фигурка на фоне величественного Исаакия кажется слишком хрупкой и даже невесомой. Ты только заходишь на второй круг по скверу, сжимая в руке огромную трубку, а мне остается сделать пару затяжек, как город вдруг решает продемонстрировать характер. Дождь приходит откуда-то из пустоты, начинает резко и настойчиво выбивать пыль из гравийной дорожки. Ежусь от неожиданности, начинаю забывать местные традиции - надо чаще приезжать. Выпускаю дым колечками. Смотрю, как они поднимаются выше, чтобы слиться с низким серым небом. Втайне мечтаю, чтобы ты предложила снять номер в Астории. Кажется, я уже нагулялась… Из раздумий меня снова вырывает твой голос: - Ну что, все еще хочешь на высоту? - М? - Айда на колоннаду! Там не очень много народу - предполагаю, что скоро еще сильнее ливанет, а мокнуть никто не хочет. Но когда нас с тобой пугал дождик, правда? А эта идея даже получше Астории, хотя предложение больше в моем духе, чем в твоем. Поднимаюсь, тушу сигарету, кидаю в урну. Беру тебя за руку. Колоннада так колоннада! Потерплю! Мы доходим до конца сквера, переходим через дорогу, двигаемся вдоль длинного ряда припаркованных туристических автобусов. Бесконечный поток маленьких узкоглазых женщин, закутанных в яркие полиэтиленовые дождевики, спешно пакуется по транспортным средствам. Странные они, зачем приехали в Питер, если боятся промокнуть? Сахарные что ли? Легко пробиваемся сквозь толпу. В терминале самообслуживания покупаю два билета на колоннаду. Проходим через турникеты. Кроме нас - никого, все будто вымерли. Поднимаемся в полумраке по низким винтовым ступенькам. Ты бодро шагаешь впереди, чего нельзя сказать обо мне. И сдалась мне эта колоннада... Нда, Арбенина, хуевая из тебя спортсменка. Привет, одышка. Бля, надо все-таки бросать курить. Сейчас подтянется доктор Сурганова со своими лекциями о здоровом образе жизни и вредных привычках. Спасает только вид на филейную часть упомянутого медработника. Почему-то вспоминаю ослика, бегущего за морковкой на веревочке, хмыкаю, хотя это больше походит на предсмертный стон. - Динка, ты там как? - Сурганова, возьми меня на ручки. Мне тяжко. - А нефиг курить. Сама виновата! - Ты жестокая женщина. Нет бы пожалеть... - Пожалеть? Тебя? Но все-таки возвращаешься на пару ступенек вниз. Прислушиваешься – вроде никого, тишина. Толкаешь меня к стене, прижимаешься всем телом, запускаешь одну руку мне в волосы, а другой гладишь поясницу. Целуешь, целуешь, целуешь! Так нежно, сладко и, в то же время, напористо и властно. У меня внутри сразу щелкает тумблер, по всему телу проходит электрический ток, ударяя в мозг и устраивая там короткое замыкание. Я кусаю твои губы, руки беспорядочно бродят по твоей спине. Ты резко отстраняешься и, с самодовольным "Сначала догони!", устремляешься вверх по лестнице. Ну все, Светуля! Умеешь же ты взбодрить! Теперь я вожу! У меня открылось второе дыхание, и уж будь уверена - я тебя обязательно догоню. В висках стучит кровь, я, перемахивая через ступеньки, несусь наверх. Всего пара минут, и я уже вижу свет из открытой на смотровую площадку двери. Порыв свежего ветра приносит запах мокрых досок, озона и твой звонкий, мой любимый, смех. Дохихикаешься, Сурганова! Ой дохихикаешься! Ага, вот и выход к железной лестнице. Стоишь на верхней площадке, ждешь меня. Твой силуэт в рамке лестничных перил такой нереальный, что мне сводит скулы. Кажется, что у меня едет крыша и я все придумала. Боюсь дышать, боюсь протянуть руку, боюсь спугнуть этот мираж и наваждение… От неминуемой психоэмоциональной травмы меня спасает ветер, который играет твоими волосами. Ты настоящая! Живая! Моя! Не прощу себе, если не сделаю кадр. Достаю телефон, быстро щелкаю, потом делаю еще два кадра (про запас). Какая же ты красивая, Светка! Мне снова нечем дышать. Ты протягиваешь руку. В моей голове все происходящее прокручивается в замедленном темпе, кадрами какого-то артхаусного кино, где саундтреком – то колотящееся, то замирающее сердце. Надо будет запомнить этот музыкальный приемчик, потом использую где-нибудь – проносится в моем подсознании секундный импульс. Ну вот и колоннада! Весь город, НАШ город, как на ладони. Железо крыш под моросящим дождем окрашивается самой переспелой рябиной, парит, отдавая небу накопленное за день тепло. Дымят полосатые трубы котельных. Угрюмо и гулко гремят по мостовым трамваи, им некогда наслаждаться дождем – у них маршрут и расписание, от которого нельзя отставать. Зато кораблик на шпиле Адмиралтейства беспечно блестит, ловко лавируя в теплых струях. Город умывается, подставляя ладони площадей, впитывает живительную влагу, такую редкую и желанную этим терпким летом. Там, вдалеке - гордые цапли строительных кранов (Тема сказал бы, что они похожи на динозавров). А еще дальше, почти на грани видимости, небосвод сливается с бескрайней Балтикой в одно целое. Мне кажется, я схожу с ума от нахлынувших эмоций. Ты стоишь ко мне спиной, положив руки на перила. Любуешься видами родного города. А я любуюсь тобой и городом у твоих ног. Мне не насмотреться на вас. Подхожу вплотную, прижимаюсь к твоей спине, накрываю руки своими. В шею выдыхаю: - Светка, ты не нагулялась? - Диана Сергеевна, ну ты и слабачка! Бери пример с японских туристов. Они все обойдут по несколько раз, с каждого угла сфотографируют, все потрогают… - Я уже тебя пофотографировала. Перейдем к троганию? Опять смеешься, срываешься с места и убегаешь от меня. Что ты за человек, Сурганова?! Бегу за тобой. Странно, все будто и правда вымерли - похоже, что мы здесь совсем одни. Мы бежим по кругу, из динамиков мужской голос с выражением рассказывает про открывающиеся отсюда виды, а у меня в крови плещется коктейль из адреналина и дофамина. Я стискиваю зубы, добела сжимаю костяшки пальцев. Нужно что-то придумать! Перехитрить тебя! Вижу справа у стены винтовую служебную лестницу. Идеально подходит для засады. Встаю за ней, вжимаюсь в стену. Через пару минут ты появляешься с другой стороны, медленно крадешься спиной вперед - высматриваешь меня, так уверена, что я все еще догоняю. Сейчас будет сюрприз! Как только ты оказываешься на расстоянии вытянутой руки, хватаю тебя за локоть (Сурганова, как же ты сейчас пискнула от неожиданности! Мммм!) и тяну к себе, меняю нас местами. Ты оказываешься в ловушке между лестницей, оконным проемом и мной. Попалась птичка! Впиваюсь, почти вгрызаюсь, в твои губы поцелуем. Снова этот солоноватый привкус во рту. Сурганова, не стоило от меня убегать. Ой не стоило! Ты рвано дышишь, хватаешь воздух ртом, но быть добычей тебе явно нравится. Обвожу руками твою талию, бедра, целую шею, снова прикусываю венку. Ты запрокинула голову и громко стонешь в ответ на каждое прикосновение, запускаешь пальцы в мои волосы, тянешь. Перехватываю твои руки, вытягиваю над головой, прижимаю к прохладной решетке лестницы. Тихим шепотом выдыхаю тебе в ухо: "Держись, детка". Одним движением расстегиваю молнию на толстовке. Свободной рукой залезаю под твою футболку. Не глажу, а откровенно лапаю грудь. Грубее чем следовало, но ты дрожишь и выгибаешься, что, в сочетании с моментально окаменевшими сосками, я расцениваю как одобрение. Мне хочется смотреть на тебя, не пропустить ни секунды. И, в тоже время, хочется зажмуриться, чтобы остались только прикосновения и звуки. Пока не решила, в какую сторону перевес, поэтому любуюсь тобой сквозь полуприкрытые веки. Моя рука хаотично движется под твоей футболкой, то спускаясь ниже и задевая подрагивающий живот, то поднимаясь и слегка сжимая основание шеи. Я слышу, как колотится твое сердце, ему вторит стук крови в моих висках. Мысль о том, что в любой момент из-за угла могут появиться люди, страшит и заводит меня еще сильнее. Я уже почти на пределе, впиваюсь пальцами в твою шелковистую, пряную кожу до синяков, теряю контроль над собой. Пользуясь случаем, ты высвобождаешь одну руку, берешь в заложники мою, и с тихим шепотом: "Ну же…", опускаешь их под резинку своих штанов, мягко и уверенно направляя внутрь. Как только я касаюсь тебя, такой влажной и горячей, перед моими глазами плывут разноцветные пятна, а кончики пальцев буквально начинает бить током. Твои пальцы скользят вверх по моей руке, плавно перемещаясь на грудь, даже через плотную ткань толстовки я чувствую тепло. Я хрипло постанываю от ни с чем не сравнимого удовольствия, то глажу тебя, то двигаюсь резче, врываюсь все глубже. Практически срываюсь на рык, чувствуя, как томительно начинают сокращаться твои мышцы. Ты часто-часто дышишь, поскуливаешь, шепчешь мое имя, все еще легко водишь бедрами, сжимая ими мою руку. Светка... какая ты сейчас нереально красивая. И моя. Замираю. Закрываю глаза, утыкаюсь лбом в твою грудь, чувствую, как ты восстанавливаешь дыхание. Сама при этом почти не дышу. Ощущаю невесомый поцелуй на макушке. Ты медленно убираешь мою руку, сжимаешь ее в кулак и целуешь костяшки пальцев. - Динка, уедем домой? Киваю. Говорить не могу и не хочу. Просто беру тебя за руку, торопливо устремляюсь к выходу с колоннады, напоследок бросив взгляд на крылатые спины каменных ангелов. Дождь закончился, сквозь тучи пробился первый солнечный луч. Подмигиваю ему. Теперь у нас с этим городом и этим небом на одну тайну больше. *** Ты вызываешь такси. Я стою, облокотившись на фундамент собора и курю, хотя, наверняка этого здесь делать нельзя. Но эмоции все еще слишком сильны и забивают разум. Помню, как мы садимся в довольно быстро подъехавший автомобиль. Кладу голову на твое плечо. Дальше, видимо, позорно вырубаюсь, ведь следующее воспоминание - ты в полумраке гладишь меня по скулам и тихо-тихо говоришь: "Динечка, просыпайся, родная, мы приехали". Мы заходим во двор на Кавалергардской. Поднимаемся на нужный этаж. На ватных ногах захожу в квартиру. Суматошный день, концерт, прогулка и вихрь эмоций сделали свое дело – я выжата, как лимон. Наверное, не стоило пить. Теперь я расстраиваюсь и злюсь на себя - вместо того, чтобы любоваться тобой, я мечтаю просто отключиться. Лечь в уголке и заснуть часов на восемь. Но нет! Арбенина! Держись! Последние крупицы силы воли уходят на фразу: "Светик, сделай мне кофе… два!" и четыре шага до ванной комнаты. Захожу, сразу плюхаюсь на бортик, наступаю на задники кроссовок, стягиваю вещи, которые внезапно стали какими-то тяжелыми и неудобными. Путаюсь в толстовке, но побеждаю. Свобода! Передергиваю голыми лопатками, в помещении прохладно. Медленно перекидываю ноги внутрь чаши, дергаю за шланг лейку душа, теперь кран до предела - врубаю самую холодную. Вздрагиваю, когда обжигающие холодом струи касаются шеи. Кажется, целую вечность сижу, подставив голову под ледяной водопад. Вроде проснулась, теперь даже могу подняться. Встаю в полный рост, задергиваю штору, закрепляю душ – можно сделать потеплее. Вода мне всегда помогала. Чувствую, как усталость постепенно уплывает в сток канализации. Шум воды забивает мысли. Время, кажется, остановилось. Не слышу, как ты заходишь – напор воды слишком сильный, скорее ощущаю лопатками сквозняк и движение шторки. Не поворачиваюсь из последних сил, просто стою, ожидая продолжения. Ты залезаешь в ванную, останавливаешься позади. Пытаюсь не забывать дышать… - Помощь нужна? – слышу я твой шепот даже сквозь шквал воды. Невнятно мычу в ответ, воздуха отчаянно не хватает. Но ты, кажется, и так все знаешь… Холодные, твои руки такие холодные, в сравнении с тягучими водными струями. Ты легко пробегаешь пальцами по моему позвоночнику, на секунду задерживаясь на пояснице. Я не выдерживаю, протягиваю руку назад, но ты отстраняешься и цокаешь языком… - Но, но, но, Диана Сергеевна, теперь моя очередь! Ты мягко берешь меня за запястье, заставляешь опереться о шершавый кафель стены. Послушно замираю. Не хочу спорить. Не сейчас. Это непохоже на меня, но тебе я бесконечно доверяю. Так было и будет всегда. Снова вздрагиваю, когда правой лопатки касается пушистая мочалка в облаке мыльной пены. Меня окутывает аромат молока, пачули и еще чего-то неуловимо знакомого. Спустя пару секунд вспоминаю, где слышала этот запах. Именно его я так долго пыталась найти и составить в памяти. Так пахнешь ты… Додумать не успеваю - второй рукой ты дублируешь путь мочалки, мучительно медленно спускаясь вдоль моего тела. Ты делаешь еще шаг, прижимаясь ко мне, волна пены и запаха геля для душа захлестывает грудь и живот. Тело реагирует быстрее и ярче, чем я ожидала, ноги начинают подкашиваться - приходится упираться в стену уже двумя руками, чтобы не загреметь об дно. Ты замечаешь мою слабость, и твой смех звенит колокольчиком в моей голове. Мы стоим близко-близко под струями душа. Но, не смотря на всю эту воду, пожар во мне разгорается все сильнее, и ты это чувствуешь. Мочалка летит на дно, но руки продолжают свой путь, спускаясь все ниже по моему животу. Я сдаюсь и закрываю глаза, отдаваясь тебе полностью. Шумно вдыхаю и прикусываю губу, когда ты достигаешь цели. Мой мозг практически разрывается от водоворота эмоций, когда твоя рука касается моего клитора, а губы - шеи. Кажется, ты шепчешь что-то нежное, но я не могу разобрать слов. Все мои мысли сейчас где-то ниже, на кончиках твоих пальцев, которые все увеличивают и увеличивают темп. Мне кажется, я уже готова взорваться, но ты, похоже, не намерена останавливаться. Скользнув, левой рукой по моему мокрому бедру, ты неожиданно входишь в меня. Решительно, дерзко и тут же начинаешь двигаться. - Динка, только не упади! – обжигает ухо твое горячее дыхание. Что происходит дальше мне сложно понять, но вода, льющаяся на нас с потолка, явно становится горячее, а воздух превращается в пар. В отчаянной попытке сохранить равновесие, хватаюсь за полочку, сшибаю пузырьки, но не обращаю внимания. Я уже не сдерживаюсь, использую всю акустическую мощь помещения. Волна наслаждения вышибает из легких остатки воздуха, кажется, что я задыхаюсь и тону в потоке горной реки. Долго не могу прийти в себя, тело предательски подрагивает, руки трясутся… Ты целуешь меня в плечо и вылезаешь из ванной. Не в силах пошевелиться и повернуться я слышу из-за шторки твой довольный голос: - С легким паром, любимая! Твой кофе ждет тебя на кухне.