Сердце чудища

Стоял душный конец августа, и для Ванечки стало нормой по четыре-пять раз в неделю посещать Ксана. Он находился будто во сне, не желая пробуждаться. Родители махнули на него рукой, Маша смотрела на брата с опаской и любопытством. Они успели помириться и признать обоюдную вину. Но Ваня все равно избегал сестренку, стыдясь того, что спит с Ксаном. Правда, летняя школа Палачей завершилась, и чувства Машеньки к мужчине поутихли. Вроде бы. Сестра перестала пытаться встретиться с человеком в неформальной обстановке. По крайней мере, в подъезде Ксана ей не пахло. Но Маша могла начать следить за Палачом вновь, поэтому Ваня малодушно радовался, что мужчина приглашал его поздно, в то время, когда сестре положено было находиться дома. Оборотень знал, что поступает нехорошо по отношению к Маше, но забыть Ксана было выше его сил. Ванечка был околдован и пленен. Он чувствовал себя недостойной змеюкой, извивающейся перед прекрасным факиром. Но пока оборотень требовался этому факиру, он согласен был и не на такие пляски. Ваня хранил в сердце все встречи, проведенные с Ксаном. Они были такими счастливыми... Последнее свидание с Палачом грозилось стать самым лучшим. У них был нежный секс - на кровати, совершенно обычный. Но когда Ксан медленно двигался в Ване, он ни на минуту не отрывал взгляда от его глаз. Оборотень пытался опускать голову, смущаясь, но мужчина неизменно цеплял пальцами подбородок волка и приподнимал его, чтобы у любовника не получилось спрятаться. Ваня чувствовал себя абсолютно беззащитным и обнаженным перед Ксаном. Казалось, что мужчина даже снял с него кожу... Но это откровение закончилось, и оборотень, находясь на седьмом небе от счастья и гладя человека по предплечью, наткнулся затуманенными глазами на серые черепа на руке Палача. Он не смог остановить свое любопытство. - Твои татуировки... - выпалил Ваня, - Они такие необычные... Что они значат? Ксан молчал - он был расслаблен и утомлен, а его веки были прикрыты. Ваня подумал, что сморозил что-то не то, начиная извиняюще гладить мужчину по плечу и собираясь открыть рот, чтобы забрать свои слова назад. Но Палач опередил его. - Я не буду рассказывать про надписи, - устало потирая лоб, произнес Ксан, - Они говорят сами за себя. Но другие, наверное, на самом деле непонятны... Я поясню. В этом нет никакой тайны. - Например, черепа, - Ксан указал на свою левую руку, - Здесь изображены останки разных животных. Но общее одно - все они мертвы. Тату означает - все мы смертны. Или любого можно убить. Иногда я успокаиваю себя этим, когда вижу растерзанное в клочья тело жертвы. - Или рыжие звери, - ткнул Палач пальцем в свою правую руку, - С первого взгляда кажется, что все это лисы. Но, присмотревшись, понимаешь, что здесь притаились и другие животные - волк и кот. Они очень похожи на лис, но это не они. Подобное бывает и в жизни. Все не так, как кажется на первый взгляд. Нельзя обманываться. Ксан приподнялся на локтях и придирчиво оглядел свое тело. - Ну, в незабудках нет ничего особенного, - улыбнулся мужчина, смотря на свой пах, - Просто это мои любимые цветы. Они в большом количестве росли у нашего дома. Мама вырывала их, как сорняки, но они были достойны расти на клумбе. Красота - это не яркость и вычурность, а простота. Тем более, они подходят к одному из моих глаз, верно? Ксан подмигнул Ване, и тот уставился на человека абсолютно влюбленным взглядом. - Маска Палача, - продолжил мужчина, указывая на бедро, - Она треснута. И не потому, что я ненавижу свою работу, а потому, что люблю ее. Я Палач и не собираюсь этого скрывать. Тем более, маски бесполезны. Если оборотень захочет узнать, где живет Палач, он узнает. Не велика тайна. Выследит при должном старании. Ваня чуть покраснел. Нет, нет! Он никого не выслеживал! Это тетя Оля Ксана сдала! - И последняя, - мужчина вытянул голень, чтобы дать оборотню лучший обзор, - Герои мультфильма "Том и Джерри". Не самый добрый сюжет. Он заключается в том, что кот хочет съесть мышонка, но последний оказывается слишком хитровыебанным для него, и в итоге страдает хищник. Сильно. Так и в моей работе. Оборотни сильнее людей, но я должен быть таким хитровыебанным и изворотливым, чтобы без проблем скрутить любого волка. Я слаб и обязан думать головой, а не красоваться мускулами, что бесполезно. Ум - это все, что есть у человека против зубов и клыков. - Не любишь оборотней? - с замиранием сердца уточнил Ваня. - О нет! Что ты! - покачал головой Ксан, - Отношусь абсолютно спокойно. Просто я не понимаю последнюю моду... - Какую моду? - не понял волк. - Моду на отношения с оборотнями. На браки с ними, - фыркнул Палач, - Это так странно. Они не мы. Совершенно другой вид. Это как спать с инопланетянами. Дико. У них иные инстинкты, иное поведение, иные правила и нормы... Они другие! Вот ты спишь с оборотнем в одной постели, а потом ему там что-нибудь в голову придет, и он загрызет тебя ночью. Люди тоже не святые. И тоже убивают. Но с ними еще есть шанс спастись. А если оборотень нападет на беззащитного человека в постели, то последнему вряд ли удастся уйти живым. У людей нет ни когтей, ни клыков, ни такой скорости. Я столько за свою работу насмотрелся! Я не хочу рисковать! В оглушающей тишине комнаты Ванино сердце разбилось, громко звякнув. В его груди образовался тугой комок - ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ваня молился лишь об одном - только бы не заплакать. Но в носу щипало, а в уголках глаз собрались слезы. Ксан смотрел в потолок и ничего не замечал. Он махнул рукой и фыркнул: - Не обращай внимание! Это мое личное мнение... А после Палач развернулся к Ване лицом, который еле успел вытереть следы слез уголком подушки, и притянул к себе. Кажется, Ксан мгновенно уснул... Ваня почувствовал себя самым распоследним монстром. Волк не просто обманывал Палача, притворяясь проституткой, он еще и прикидывался человеком, хотя был злобной псиной. Псиной, которую Ксан ненавидел. Если мужчина узнает, что Ваня оборотень, он просто убьет его! Не пожалеет... И возможно, будет прав. Потому что Ваня - ничтожное чудище, которое хотело обманом выцарапать себе счастье, не взирая на благополучие других. Оборотень сделал больно и Маше, и Ксану... Никто об этом еще не знает, но это лишь вопрос времени. Он не может скрывать свою суть вечно. Хватит. Ваня и так получил больше, чем заслуживал. Едва сдерживая слезы, оборотень вылез из-под Ксана, встал с постели и принялся собирать свою раскиданную по комнате одежду. Сзади зашевелился Палач, просыпаясь. - Уже уходишь? - пробормотал мужчина, - Не останешься до утра? Ваня резко обернулся. Ксан был... Прекрасным. Как всегда. Не как ангел или дьявол... А как Ксан. Этот Палач был самым восхитительным существом на планете. Обнаженный и томный, в неверном свете выглядевший смуглым языческим божеством, со сверкающими в полутьме разноцветными, будто светившимися, глазами, Ксан вызывал желание пасть перед ним ниц и цепляться за его ноги, моля: - Не оставляй меня! Будь со мной всегда! Я твой! Будь, пожалуйста, моим! Я вырву для тебя свое сердце! Но Ваня лишь подскочил к кровати и, падая рядом с Ксаном, обнял его, крепко и нежно целуя. Оборотень вжался в мужчину всем телом, будто хотел раствориться в нем. Волк буквально расцеловал лицо Палача вдоль и поперек, он бы и вылизал, если бы позволили. Эти губы, эти глаза, эти брови... Больше никогда не будут принадлежать ему. Но они и не принадлежали. - Ты лучшее, что у меня было, - едва слышно шепнул Ваня в губы Ксана, потеревшись напоследок носом о переносицу мужчины - совершенно по-волчьи. - Но ты был прав, - грустно улыбнулся оборотень, - Это работа не для меня. Я больше не могу. Я так больше не могу... Ваня всхлипнул. - Я увольняюсь, прости... - выдохнул оборотень сквозь слезы, - Не вызывай меня больше. Я должен идти по другому пути. И, отводя взгляд от Ксана, Ваня выбежал из квартиры. А уже на улице он позорно разревелся, шмыгая красным носом и утирая кулаками слезы. Больше оборотень никогда не будет прежним... *** Ванечка лежал на кровати уже пару дней. Сколько, он сказать не мог - потерял счет времени. Ваня не ел, почти не пил и мало на что реагировал. Только запахи говорили ему о происходящем. Приходил папа Рюрик, он спрашивал его о чем-то, пихал тарелку с едой под нос... Заглядывала Маша, обнимала брата, что-то ему шептала, успокаивая. Оборотень, учуяв ее, задрожал всем телом, сгорая от своей ничтожности. Папа Женя сидел у него почти все ночи и ничего не говорил. Только гладил по голове. Он его понимал и без слов. Ваня умирал от боли, от своей безобразности... А потом тоска накрыла все. Оборотень понял - он должен увидеть Ксана. Волк просто не выдержит без него! Без этого человека он задыхался. Ему жизненно важно стало найти Палача и рассказать все. Пусть мужчина плюнет ему в лицо, пусть поколотит, пусть убьет! Но если есть хоть мизерный шанс, что Ксан его простит, Ваня попытается. А если не простит, то оборотень хоть увидит его еще один раз... Поэтому через неделю страданий, поздно вечером, Ванечка встал с кровати, нацепил первое, что попало под руку, и поволокся к дому Ксана. У жилища Палача на волка напал такой страх, что оборотень попятился, думая сбежать. Но затем, переборов себя, он шмыгнул в подъезд здания, с крыши которого вел слежку. Ваня решил сначала разведать обстановку. Может быть, Ксан еще не пришел с работы. То, что на люке был сорван замок, так никто и не заметил. Люди иногда были до смешного безалаберными. Ваня так хотел быстрее увидеть Ксана, что даже не превратился в волка - сразу подбежал к бортику, вглядываясь в панорамные окна. Палач был дома. Он сидел на крышке пианино в бледно-голубом коротком халате и неспешно попивал вино из бокала. Ваня с гортанным стоном принялся любоваться им, пока не заметил, что на кровати, на их кровати с Ксаном, неторопливо одевается красивый до невозможности, стройный блондин. Ваня почувствовал, будто в его живот вонзили нож, да еще и несколько раз повернули его. Боль была такой реальной, что он принялся задыхаться, хватаясь за горло. Казалось, его легкие ужались до размера горошины, а сердце просто сошло с ума, пытаясь выпрыгнуть из груди и шлепнуться о твердую землю. Руки волка занемели и затряслись. Он упал на колени, отчаянно хрипя. Ваня отчетливо понял, что Ксану он даже никогда не нравился. Очередная шлюха, да еще и странная. Наверное, ему было просто забавно с ним, вот он и вызывал его вновь и вновь. И секс, и смешное зрелище в одном флаконе. А потом Ваня почувствовал бешеную злобу. Не на Ксана, нет. На этого мерзкого блондина. Оборотень захотел прыгнуть в квартиру, разбить окна и просто оторвать башку этому парню. Чтобы кровь заляпала все стены, чтобы залила пол... Ваня еле успокоился, напоминая себе, что этот блондин всего лишь выполнял свою работу, а Ксан никогда не принадлежал ему. Палач, между тем, встал с пианино и, откинув его крышку, положил руки на клавиши. И вот тут сердце Вани окончательно треснуло. Потому что Ксан согнул пальцы так профессионально, так легко, словно был создан, чтобы играть. Ваня с родителями и с Сашенькой часто ходили на концерты, и, когда пианисты садились за рояль, еще не начиная исполнять произведение, они как-то по-особому обращались с инструментом. Сразу было видно, что сейчас польется абсолютно волшебная музыка. Вот так и Ксан, всего лишь приготовившись играть, выглядел как профессиональный пианист. Как виртуоз! Л. Бетховен - К Элизе И когда пальцы Палача пробежали по клавишам, и комната наполнилась первыми звуками, Ванечка заскулил в голос. Потому что Ксан играл, как Бог. Его ладони буквально летали над пианино, почти не касаясь инструмента, а музыка, создаваемая им, была такой выразительной, такой проникновенной... Она казалась наполненной нежностью, но была одновременно печальной и грустной, как будто передавала историю настоящей любви. В этой мелодии звучали то надежда и восторг, то тоска, то сожаление, то почти ярость и напряжение - пик чувств, а потом вновь начинался упадок... Это было очень знакомое произведение, но Ваня никак не мог его вспомнить. Ксан играл так выразительно и потрясающе, что оборотень понял - над ним просто издевались, когда хвалили за фальшивые нотки. На самом деле мужчина забавлялся над его жалкими потугами сыграть песню. И самое печальное крылось в том, что Ксан показал свое искусство перед этим блондином, а перед Ваней и не подумал... Музыка внезапно прекратилась. Палач, не доиграв, со злостью захлопнул крышку и, тяжело вздохнув, сказал парню, застывшему с открытым ртом у двери: - Можешь быть свободен. Блондин ушел, а Ваня остался. Он не мог отвести взгляда от Ксана. Мужчина прогулялся по комнате, будто над чем-то размышляя, затем подошел к окну. Он осмотрел улицу, старый дуб, свой двор и вдруг резко вскинул голову, впиваясь взглядом в крышу противоположного дома. Ваня просто не успел сбежать, он не смог сдвинуться с места, словно примерз к бетону. Их глаза встретились, и на лице Палача явственно вспыхнул шок, а бокал в его руке треснул, заливая пол красным. И это послужило для Вани толчком. Оборотень, вытирая слезы, текущие по лицу, пальцами, бросился к будке, а потом сиганул по лестнице вниз. На первом этаже он, сломленный и умирающий от боли, вновь врезался в бабку с собакой. В груди взрывались гранаты, его убивали эмоций, и он схватил женщину за плечи, не обращая внимание на скулящую псину и воя: - Он спал с другим! Я ему никогда даже не нравился! Я для него никто! Я никто! Никто! Не дожидаясь реакции бабки, Ваня выскочил из подъезда. Теперь все точно было кончено. Ксан заметил, что он следил за ним. Земля, на которой стоял оборотень, обрушилась. Ваня бежал неизвестно куда, на ходу превращаясь в волка. Это было запрещено в городе. Но сейчас ему было совершенно неважно, поймают его Палачи или нет. Сегодня все закончилось. Ваня скакал по улицам, пугая редких прохожих, и выл, словно его резали по живому. Очнулся оборотень только на набережной. И вспомнив, как он здесь был счастлив, волк застонал, будто ему воткнули нож в спину те, кому он доверял. Не обращая внимание на прогуливающихся людей, Ваня с диким рыком сиганул в воду, даже не пытаясь плыть. Чувствуя, что идет ко дну и обращается в человека, Ваня плотно смежил веки, ощущая онемение и успокоение. Ему на миг показалось, что Ксан своими нежными пальцами прикоснулся к его лицу... Река неумолимо сомкнула над несчастным оборотнем свои темные воды. *** Очнулся Ваня от того, что его горло болело и першило, а тело - знобило. Конечности казались слабыми и дрожали. Такого оборотень за всю свою жизнь не чувствовал. Как только волк приоткрыл веки, его мгновенно схватили за грудки. Перед глазами возникло злое до онемения лицо тети Оли. Русые волосы женщины стояли дыбом, а ее глаза бешено вращались. - Ты, черт тебя дери, совсем одурел, тупая мохнатая жопа?! - заорала тетя, - Идиот паршивый! Ты чем думал?! Жить надоело?! Скакал волчком по улицам, а если бы тебя застрелили?! Палачи разные бывают! А потом еще и утопиться решил, молодец какой! Люди тебя еле выловили! Тебе повезло, что у меня связи есть! Камеры наблюдения подчистили. Вот скажи мне, ты бешеный?! Если да, то сразу признайся, чтобы я в тюрьму не попала! Ведь не выдам тебя, скотину мохнатую, и под суд вместе с тобой пойду! Ваня, кутаясь в накинутый на него шерстяной плед, всхлипнул, и по его лицу покатились слезы. - Я просто люблю... - выдохнул волк, даже не скрывая своих мокрых щек, - А меня - нет. - Так... - потерла переносицу тетя, - Это не по моей части. Сейчас батя твой придет и... Женщина не успела договорить - в невзрачную комнату, являвшуюся, видимо, базой тети, ворвался папа Женя. Ваня вскочил с дивана и бросился ему навстречу. Он резко вернулся в детство, почувствовав себя слабым волчонком, бегущим к сильному и надежному, как скала, отцу. Папа всегда поможет, папа - всемогущ. - Папочка! - взвыл Ваня, крепко обнимая отца и повиснув на нем слабым измученным щенком, - Помоги мне! Пожалуйста! Я больше не могу здесь находиться! Я больше не могу дышать! Я задыхаюсь! *** Раиса Аркадьевна вышла из подъезда, ведя на поводке Анфису и грустно качая головой. Высокого и нескладного мальчика, похожего на галчонка, было искренне жаль. По ее мнению, гомосексуальная любовь еще никого до добра не доводила. Но ничего, найдет хорошую девушку и успокоится. У всех в жизни была невзаимная любовь. Кивнув сама себе, Раиса Аркадьевна подошла к старому дубу и столкнулась нос к носу с подозрительным субъектом модельной наружности. Господи, он был полуголым! Его голубой халат еле прикрывал задницу, грудь была видна всем желающим, а на его ступнях отсутствовала обувь. Мужчина был абсолютно босой! Женщина попятилась. Ненормальный! Как пить дать! - Девушка, вы не видели высокого брюнета в черной толстовке и серых спортивных штанах? - подскочил безумный человек к ней. Девушка? Нет, Раиса Аркадьевна на лесть не велась и со злобой посмотрела на мерзавца, разбившего бедному мальчику сердце. - Видела, - важно кивнула дама этому сластолюбцу и махнула рукой в совершенно противоположную сторону. А нечего глупых галчат совращать!