Сердце чудища

Ваня уже почти два месяца работал в ординатуре в небольшом поселке в двухстах километрах от родного города. По идее, в ординатуре надо было учиться, а не работать - оборотень не имел сертификата специалиста, но практика у волка, благодаря папочке, была, поэтому из-за дефицита врачей Ванечку приняли с распростертыми объятиями. Тем более, у отца был блат. В поселке оборотня полюбили. И не посмотрели на то, что он волк. Просто потому, что людям не к кому было обращаться, кроме Вани и престарелого фельдшера. Жители чуть ли не молились на него. Ого, живой врач приехал! Ване приходилось выполнять обязанности не только хирурга, но и терапевта, и невролога, и инфекциониста, и кардиолога, и даже психиатра... В один день он мог пришить палец лесозаготовщику, а в другой - убеждать пожилую женщину, что боль в правой лопатке - это не сердце, а остеохондроз. Работы у Вани было много, но тоска не оставляла его. Тоска по родителям, по сестре, по дому... По Ксану. Днем Ваня старался не думать о Палаче, но мужчина все равно приходил к нему во снах. Смеялся, щурил свои красивые глаза, танцевал... Оборотень думал, а правильно ли он поступил, когда сбежал, поджав хвост. В последнее время Ваня лежал на постели без сна и размышлял, каялся, жалел... Вспоминал. Страдал. Любил. Под глазами оборотня залегли тени, уголки его губ опустились, а лицо волка стало сероватого оттенка и приобрело вечно печальный вид. Иногда Ваня и не ложился. Знал, что пытаться заснуть бесполезно. В такие моменты он особенно сильно винил себя. На Ксана оборотень не роптал никогда. Мужчина никому ничего не обещал. Волк сам вляпался, без посторонней помощи. Ваня буквально презирал себя и чувствовал себя гнусным обманщиком, жалким трусом. Настоящим ничтожным чудищем. Ночами оборотень стоял у окна и слушал музыку, нацепив наушники. Она помогала. Прикрыв глаза, Ваня едва слышно шептал одними губами задевающие за живое строчки: - I love you so much that I hate you Я люблю тебя так сильно, что ненавижу. Right now, it's so hard to blame you Прямо сейчас мне так тяжело винить тебя, 'Cause you're so damn beautiful Ведь ты чертовски прекрасен. You're so damn beautiful Ты чертовски красив!* Ксан действительно был прекрасным, самым идеальным и потрясающим существом на свете. Вот только Ваня никогда не ненавидел его... Просто любил до безумия. До разрыва аорты. И когда чувства переполняли его до краев, оборотень превращался в волка и бегал по окрестностям поселка, воя так, словно в один день потерял все. Но и это удовольствие было мимолетным. На следующий день после срыва к Ване неизменно приходил глава муниципального образования и чуть ли не со слезами на глазах просил изгнать волков, чтобы те не слопали скот. Оборотень краснел и обещал, что прогонит опасных хищников, и в течение недели старался не превращаться. А потом он вновь срывался и пугал людей... Они, бедные, и не знали, что нормальные волки и близко не подойдут к месту обитания оборотня. В конце концов, Ваня не выдержал. Тоска съедала его изнутри, и в середине октября он позвонил папе Жене. Оборотень сказал лишь одно: - Папочка, пожалуйста, забери меня. Казалось, что даже то, что Ксан дышит с ним одним воздухом, излечит его. Так Ваня вернулся домой. Родители устроили ему пышный семейный обед, чтобы порадовать и показать, что любят, несмотря ни на что. Пришли дядя Игорь, тетя Оля, их сыновья, баба Настя с бабой Катей, дед Борис и даже дядя Дан с дядей Яром... И все было бы хорошо, если бы тетя Оля не выпила лишнего. Когда папа Женя подал десерты, она прямо спросила у Вани: - Что за цаца тебя отшила? Ты у нас парень видный, сын Вождя... Чего она роется, дура? - Не она, а он, - вырвалось у волка, - Он Палач и считает, что встречаться с оборотнем - это как любить инопланетянина. За столом повисла тишина. Папа Рюрик чертыхнулся, а баба Настя с папой Женей даже бровью не повели. Первой от шока очнулась сестра. - Тогда он тебя не достоин, - заявила Маша, - Ты добрый и хороший. - Он плохой человек, раз тебя не любит, - вторили сестре мелкие кузены, возмущенно тявкая. Вот только дед Борис был с ними не согласен. Он буквально подскочил к Ване, начиная трясти его за плечи. - Хороший Палач хоть? - сверкая глазами, вскричал дед и, не дожидаясь ответа, принялся лихорадочно тараторить, - Давай, завоевывай его! За счастье надо бороться! Ты у нас действительно видный парень! Толковый Палач в семье лишним не будет! Ваня вырвался из хватки деда и, быстро поднимаясь на ноги, заорал: - Да не любит он меня! И никогда не любил! - Надеюсь, он не из Оперативно-ударного отдела. Они там все бешеные и наглые, - проворчала под нос Ольга, но Ваня ее уже не слышал. Он мчался со всех ног в свою комнату... *** Анна Лебедева, по прозвищу Терминатор, которое дал ей лучший друг за любовь к дракам, сидела на заднем сидении черного мерседеса, мчащегося по городу со скоростью около двухсот километров в час. На коленях у нее лежал Никита Солнцев, по кличке Бабочка, данную за вечное порхание в облаках. Он стонал, зажимая глубокую кровоточащую рану на животе - подарок от одного из оборотней-каннибалов, чье лежбище они обнаружили буквально два часа назад. Аня молилась только об одном - лишь бы успеть добраться до больницы. Она любила легкомысленного и доброго Бабочку всем сердцем, но так и не призналась ему в высоких чувствах, только вечно пихала и обзывала его, принимая то, что испытывала, за слабость. А сейчас Бабочка умирал у нее на руках, лепеча полную чушь в бреду. За рулем сидел Михаил Смирнов, по прозвищу Бык, полученного за упертый нрав и крупное телосложение. Миша вел машину левой рукой - правая висела плетью, спасибо тем же каннибалам! Из приоткрытого окна автомобиля по бегущим за ними псинам стреляла Юлия Шилова, по кличке Вейла, которую приобрела за красоту и длинные, серебристые волосы. Юля была хорошисткой по части огнестрельного оружия, в отличие от Ани, которая была больше по кулакам, но волки слишком быстро скакали, и в темноте девушка отчаянно мазала. Одна надежда была на Ксана - главу их боевой пятерки и ее лучшего друга. Он, верхом на ярко-красном мотоцикле, вихлял между оборотнями и их машиной, стреляя по волкам из дробовика и не брезгая сбивать этих тварей с ног. Аня с замиранием сердца следила за тем, как Ксан буквально стоит ногами на сидении мотоцикла, не касаясь руками руля и целясь в монстров. В их лобовуху постоянно летели ошметки плоти и кровища. Один раз в них даже попало тело оборотня, когда Ксан ловко подрезал машину и втемяшился мотоциклом в мохнатую тварь. Слава Богу, что в третьем часу ночи было пустынно, и автомобилей гражданских почти не встречалось. На очередном повороте оборотней будто бы прибавилось, и Ксану стало особенно тяжело. Он расстрелял крупного волка, второго - сбил с ног, а третьего - остановить не успел. Оборотень вцепился другу в ногу и стащил его с мотоцикла. Ксан смог вырваться, но его тело вместе с транспортом протащило по асфальту. Во все стороны полетели искры. Довольный волк прыгнул на Ксана, придавливая его к земле. Послышался выстрел. Анна с диким криком выбежала из тормознувшего автомобиля под прикрытием пуль Юли. Хоть бы не загрыз... Хоть бы Ксан был жив! Друг обнаружился в нескольких метрах от машины. Рядом с ним валялась туша оборотня с пробитой головой. Ксан лежал на спине, а его голень скорее напоминала кусок мяса, чем ногу человека. Аня поспешно стащила с него шлем и в первую секунду чуть не умерла от ужаса - друг неподвижным взглядом смотрел в небо. Но вскоре Ксан моргнул, и ее страх рассеялся. Губы Палача дрогнули, и он едва слышно прошептал, не отводя взора от небосвода: - Все мы, все мы в этом мире тленны...* А потом его глаза закатились. *** Ваня работал в больнице у папы уже неделю. Было тоскливо и до боли хотелось посмотреть на Ксана. Но оборотень не знал, как теперь его увидеть, чтобы мужчина не заметил его. На крышу дома проход был закрыт. Пока он искал варианты. Без Ксана было все тяжелее и тяжелее. Казалось, что скоро Ваня просто сойдет с ума, не видя этого человека. Сегодня оборотень дежурил в больнице вместе с отцом. Вообще, поселок многому его научил, и волк легко справлялся с операциями под чутким руководством папы. Почти в три часа ночи внезапно подали сигнал. Привезли тяжелого пациента. Ваня столкнулся с папочкой в коридоре. С первого взгляда волк понял - все плохо. Отец ощутимо нервничал. - Привезли троих пострадавших, - сцепив зубы, отчеканил папа, - Двое из них - при смерти. Большая потеря крови. Ваня, поспеши в шестую палату. Ранение голени и части бедра. Разорвал оборотень. Я знаю, ты зашьешь. Ваня бросился в операционную - там медсестра, знакомая волку с детства, набросила на него второй халат и одела перчатки. - Пациента ввели в наркоз и интубировали, - отрапортовала она. Ваня четко кивнул, развернулся к операционному столу, и его сердце разбилось вновь - потому что перед ним лежал Ксан с дикой рваной раной на ноге и трубкой во рту! В голове у оборотня будто произошел взрыв. Не осталось ни одной нормальной мысли. Волк даже забыл, что он оперирующий хирург. Ваня просто упал перед столом на колени и во все горло заорал: - Нет! Ксан! Ксан! Очнись! Умоляю! Мужчина никак не отреагировал. Тогда оборотень схватил его за руку и сжал ее. - Пожалуйста! Не бросай меня! Я люблю тебя! Ксан, очнись! Очнись, - выл Ваня, захлебываясь от слез. Где-то рядом визжала бедная медсестра и дергала его за рукав халата, но оборотень ничего не слышал. Он видел только Ксана перед собой и сходил с ума. И вдруг мужчина, будто почувствовав его взгляд, распахнул веки и почти осмысленно уставился на волка. Губы Палача дрогнули, но во рту у него была трубка, и он не смог ничего сказать. Глаза мужчины закатились - наркоз, наконец, подействовал. - Не уходи! - всхлипнул Ваня, а потом решительно прошептал, - Я спасу тебя! Потерпи! Не успела медсестра облегченно перевести дыхание, как оборотень превратился в волка и с жалобным скулежом подполз к Ксану, начиная вылизывать его ногу. Халаты просто лопнули на Ване, ошметками разлетаясь по операционной - инстинкты окончательно возобладали над его разумом. Он должен был зализать все раны своей пары, обеззаразить, залечить! Искоренить гниль, забравшуюся внутрь! Оборотень высосет мерзость чужих слюней и зубов из этого прекрасного тела! И никто его не остановит! Поэтому когда Ваню кто-то схватил за шею, пытаясь оттащить от Ксана, он яростно зарычал. - Тихо, зайка, тихо, - шепнули оборотню на ухо, и он замер. Папа! - Послушай меня, Ванечка, внимательно, - коротко приказал отец, - Твоему человеку вылизыванием не поможешь. Нужно зашивать и делать переливание. Он потерял очень много крови. И даже если рана затянется, его не спасешь без этой операции. Но ты на нее пока не способен. За тебя это сделаю я. Я его хоть с того света вытащу! Ты веришь мне? Ваня кивнул, дрожа всем телом. - Тогда иди успокаивайся, переодевайся и отправляйся во вторую палату, избегая камер. Там еще один человек, возможно, друг твоего знакомого, - спокойно сказал папа, - Там все еще хуже, но я верю, что ты сможешь его спасти. У нас с тобой нет другого выбора. Ты понял? Оборотень осторожно начал ползти к выходу, не отводя ни на секунду взгляда от Ксана. - Ваня, иди! - поторопил его отец, - Клянусь, я спасу его! *** Ваня сидел на полу напротив двери реанимационной палаты и караулил сон своего человека. Обе операции прошли успешно. Но никто из пострадавших пока не очнулся. Оборотень был просто не в силах далеко уйти от Палача. Ему все казалось - что-то может случиться. Он даже уже к реаниматологам раз десять сбегал. На всякий случай. Тем более, папа ушел на другую операцию. Ему привезли девушку с ножевым ранением. Оборотень успел лишь шепнуть отцу, чтобы тот не вздумал говорить Ксану, что его вначале пытался оперировать кто-то другой. Он признался папе, что ни в коем случае не должен попадаться на глаза мужчине. Ваня положил подбородок на колени. Он знал, что не будет ни есть, ни спать, пока Ксан не распахнет свои прекрасные глаза. Ваня грустно тявкнул, не сводя взора с двери. Он думал только о Палаче, был сосредоточен лишь на нем, поэтому запах постороннего оборотня почувствовал далеко не сразу. Ваня настороженно поднял голову и вскочил на ноги. По коридору кто-то крался. Оборотень расправил плечи и направился навстречу незнакомцу. На повороте они столкнулись. - Что вы делаете в больнице в ночное время? - увидев постороннего волка средних лет в грязной одежде и с бегающими глазами, нахмурился Ваня, - Вы родственник? Время посещения у нас с пяти до восьми вечера! А сейчас начало шестого утра! Незнакомец внимательно посмотрел на Ваню, а потом его лицо радостно осветилось. - Оборотень? - с удовлетворением спросил он, - Ты нам поможешь! Нам нужен один человек! Он должен поплатиться за свои грехи! Ваня от бешенства и злости чуть не прикусил себе язык. Как честно-то! Волк принюхался. Этот незнакомец в здании был один. Значит, имело смысл его выманить. - Хорошо, я помогу вам, - отчеканил Ваня, - Но нужно отсюда выйти. Тут охрана и камеры. Я проведу вас. Оборотень с незнакомым волком спустились на первый этаж и пробрались через черный ход к торцу больницы, где располагались мусорные баки. - Позови остальных, - приказал ему Ваня, - Я расскажу, как охраняют Палачей. Незнакомец набрал что-то на своем телефоне, и к бакам подползли еще трое оборотней. Ваня хмыкнул и без лишних разговоров прыгнул на одного из волков, на ходу превращаясь и вновь разрывая халат. Он схватил оборотня за ногу и, перепрыгнув через забор, понесся, куда глаза глядят. В голове билась только одна мысль - увести, увести подальше от Ксана... Волки бежали за ним, догоняя. Ваня не был быстрым. Зато он был мышечным. И когда больница осталась далеко позади, он понял - нужно дать бой. Ненависть накрыла его с головой. Он должен был защитить пару даже ценой своей жизни. Ваня плохо помнил, что потом происходило. Он помнил только вкус крови и шерсти, чувствуя слепящие ярость и злость. Глаза его налились красным. Ваня больше не принадлежал самому себе. В голове было лишь: - Убить! Уничтожить! Разорвать на части! Как посмели они покуситься на святое?! Очнулся Ваня от того, что в его пасти было чье-то пушистое ухо. Оборотень поспешно выплюнул его, брезгливо сморщившись, и поплелся в сторону больницы, волоча за собой раненую лапу. *** Аня сидела рядом с лучшим другом и осторожно гладила его по здоровой ноге. Девушка разрывалась между двумя палатами, но Ксана уже перевели из реанимации, а Бабочку - нет, и пока она находилась у друга. Ксан уткнулся в бумаги. Ему только что принесли протоколы операций. Он спокойно и внимательно изучал их. Над ними возвышался хирург, который оперировал Ксана - Евгений Алексеевич Волконский-Чеснер. Заведующий отделением и оборотень. Он был очень странным. Приперся в колпаке, перчатках, маске и хирургических очках, заявляя, что его любимый человечек болеет, а он не хочет никого заразить. Лицо врача было практически невозможно рассмотреть. - Почему меня оперировали вы? - внезапно произнес Ксан, внимательно впиваясь взглядом в хирурга, - Вы, как я понял, лучший, а случай моего коллеги был более сложным. Его оперировал... Иван Евгеньевич Волконский-Чеснер? Ваш сын? Тоже оборотень? - Да, мой сын, - спокойно ответил доктор, - Этого нет в протоколе, но вас начинал оперировать именно Иван Евгеньевич, но ваш парфюм оказался слишком резким для него. Он начал задыхаться. Волки очень чувствительны к запахам. Пришлось меняться. - Да, у него прямо слезы из глаз пошли! - поддакнула стоящая неподалеку медсестра, - Настоящая аллергия. - Но он учится в ординатуре, - поджал губы Ксан, - Совсем молодой. В отделении был третий дежуривший хирург. Почему не он? - Иван Евгеньевич присутствует на моих операциях с шестнадцати лет. У него была обширная практика в деревне. Он отличный специалист, - холодно ответил врач, - А если бы вас оперировал более опытный дежуривший хирург, вы бы остались без ноги. Я не из желания подгадить вам так распорядился. - Да, Иван Евгеньевич очень хороший, - внезапно вставила медсестра, - Красивый мальчик. Рыженький такой, зеленоглазый. Весь в маму... Ане показалось, или врач толкнул медсестру локтем в бок? Господи, они все тут, что ли, на голову отбитые? Их беседу прервали Юля и Миша, вошедшие в палату. У последнего была перевязана рука. - Нам нужно поговорить, - обратилась Юлия к Ксану, посмотрев на него с любовью и беспокойством, и врача с медсестрой как ветром сдуло. Ненормальные какие-то! - Сегодня утром кое-что произошло, - отрапортовал Миша, когда они остались без посторонних, и протянул Ксану планшет. Палач, сощурив глаза, включил видео, поставленное на паузу. Аня наклонилась к нему, чтобы иметь лучший обзор. Изображение было нечетким. Видимо, запись одной из уличных камер. Но на экране достаточно ясно было видно, как крепкий и коренастый волк темного окраса с дикой ненавистью рвал зубами и когтями своих сородичей. Грыз их так, что клочья летели! Одному - почти оттяпал лапу, другому - рассобачил горло, третьему - вырвал с корнем ухо, четвертому - просто сломал позвоночник. Глаза оборотня были до испуга безумными и вращались, будто у монстра из ужастиков. - Начало шестого утра, - пояснила Юля, выключая видео, - Почти самый центр города. Убито двое оборотней. У одного - легкие пробило позвоночником, у другого - почти оторвана голова. - Это наши клиенты? - перебил ее Ксан, - Те, за которыми мы охотились ночью? - Они, - подтвердил Миша, - Но кто их убийца, мы не знаем. - Отдел Аналитики заявил, что этот оборотень озверел не просто так, - после небольшой паузы проговорила Юля, - Волк не безумен. Он вполне спокойно ушел с места происшествия, когда уничтожил двух противников, а остальные сбежали. Но во время боя оборотень проявил всепоглощающую ненависть. - И как объяснили это аналитики? - поторопила девушку Аня. - По их словам, эти оборотни задели интересы семьи волка или его пары. Волки очень моногамны и верны, - пожала плечами Юля. - Но эти каннибалы не жаловали только людей. Сородичи для них - это святое! - невесело хмыкнула Анна. А потом они с Ксаном переглянулись. - Выясните, не встречались ли люди, убитые каннибалами, с оборотнями, - спокойно приказал Палач. - О! Ты думаешь, что волк мстил своим? За убитого человека? - рассмеялся Миша, - Так может, он за нас хотел поквитаться? Нас как раз этой ночью искромсали! Все фыркнули. И только Ксан оставался смертельно серьезным, задумчиво хмурясь. * 5 Seconds Of Summer - Easier * С. А. Есенин - Не жалею, не зову, не плачу...