Исправь меня

Ночная тишина окутала больницу – стихли даже шаркающие шаги желающих отлить полуночников в просторном коридоре. Небо усыпали мириады звёзд, а стрелки часов давно перевалили за полночь. Но Билли не спалось. Вернее Харгроув делал всё, что было в его силах, чтобы не заснуть. Потому что там, во снах, когда бессознательное берёт вверх над сознательным, появляется он. Потому что там страх. Пожевав так и не закуренную сигарету, парень вернул её обратно в пачку, которую подрезал ранее у одного долговязого, но недалёкого медбрата, переводя взгляд на звёздное небо. Блондин невольно прислушивался к каждому звуку. Каждый мускул был напряжён, дыхание сбивалось. Тонкая полоса света из коридора сквозь нарочно оставленную открытой дверь, прорезавшая палату пополам, давала небольшую уверенность, что всё это реально. Что он не спит. Что в безопасности.

Да нихера подобного. Никто блять не в безопасности. Сколько ещё в этой вселенной такого же паранормального дерьма?

Глубокие круги под глазами и чертовски сильный недосып, но это лучше, чем снова оказаться там, в лапах этой мрази. Снова понемногу терять себя и терзать невинных. В своих снах Билли вновь и вновь встречал своё отражение. Альтер эго… «Нет, блять! Нет. Это – не ты! Это – не ты, мать твою», - снова и снова, ударяя себя по голове, пытаясь выбить всю дурь, повторял Харгроув, как в бреду. Если бы это только помогало… Если бы только заглушило это мерзкое липкое чувство грёбаной вины. Каждую ночь, стоило блондину закрыть глаза, как появлялась это тварь. С его лицом, сука. Будто издеваясь. Порабощала разум, захватывала тело, затыкала, запихивая в самый дальний тёмный угол. Билли снова чувствовал себя мелким и беспомощным, как тогда на пляже, пока ублюдок-отец учил его жизни и отвешивал оплеухи. Но сейчас было гораздо хуже. Харгроуву отводилась роль безучастного зрителя, которому оставалось лишь наблюдать, как эта мерзость убивает всех на своём пути его, Билли, руками. Его всё ещё бросало в холодный пот от воспоминания… чувства, как его руки против его желания сжимают глотку Макс, выдавливая жизнь.* Посиневшее и опухшее от удушения лицо сестрицы навеки врезалось в его память. Это была первая ночь после того, как парень пришёл в себя. Стоит ли говорить, что он орал, как какой-то малолетка, впервые увидевший ужастик? От крика Билли и проснулся. От крика, на который сбежалась треть больницы. Видимо, Харгроув был настолько невменяем, что ему вкололи успокоительное или ещё какую-то снотворную хрень. А стоило лекарству подействовать, как блондин снова оказался там, один на один со своими демонами, в кругу искромсанных тел, сжимая тонкую шею рыжей засранки. Вот только он не мог проснуться – грёбаные транквилизаторы не позволяли. Билли был вынужден вновь и вновь переживать один и тот же кошмар. Нет, картины и его жертвы менялись, но чувство ужаса и собственной бесполезности оставались прежними. Как и взгляд янтарных глаз, наполненных слезами и осуждением. Харгроув часто возвращался мыслями к той девчонке, подружке Максин. Он практически ничерта о ней не знал, но так много думал. Из рассказа сестрицы Билли понял, что девчонка была выращена чуть ли не в лабораторных условиях, как какое-то секретное оружие для правительства. Но что-то пошло не так, и птичка вырвалась из «клетки», сооружённой двинутым учёным, называвшим себя её отцом. Оказывается, не только отец Харгроува был мудаком – он позволил себя на секунду посмеяться. А также, что её зовут Оди. Мысли о ней почему-то возвращали его в реальность и помогали держаться на плаву. Если уж маленькая девочка справилась с таким количеством дерьма, то он просто обязан всё это вывезти.

***

Утренние солнечные лучи резанули больно по глазам. Стоило ногам Харгроува покинуть пределы больницы, как парень тут же чиркнул зажигалкой и закурил. После трёх дней, проведённых на больничной койке в сознании, стены палаты начали давить, и Билли удалось уговорить врача его выписать. Да и Харгроув-старший настоял, узнав, что жизни единственного отпрыска больше ничего не угрожает, а раны на груди не столь опасны и уже начали затягиваться. - Остаток лета поработаешь в автомастерской, - нехотя выдал Нил вчера вечером, прежде, чем уйти. Сказать, что мужчина был зол, увидев Шевроле сына, значит промолчать. Естественно, Билли всё отрицал и заверил Нила, что не имеет ни малейшего понятия о том, что случилось с его машиной. Видимо, парень был достаточно убедительным, потому что мужчина поверил. Харгроув-старший сообщил сыну, что Камаро, или то, что от неё осталось, пригнали в мастерскую, и если Билли хочет починить свою машину, придётся попотеть – потому что мужчина и копейки не выделит на ремонт. «По шее не дал и на том спасибо», - решил Билли, подмигнув проходившей мимо медсестричке. Но ухмылка сразу же сменилась болезненной гримасой – ссадина на губе начала опять кровоточить, покинул территорию больницы своим ходом. Естественно, его никто не встречал, а солнце по-прежнему слепило глаза. В автомастерской, которая располагалась недалеко от центра города, парень нашёл невысокого тучного мужика в рабочем комбинезоне с пятнами от машинного масла, от которого разило дешёвым пивом за милю. - Ты, должно быть, Билли, - вытирая руки полотенцем и тут же протягивая правую для рукопожатия. Харгроуву не оставалось ничего другого, кроме как пожать её, сразу же ощущая жир масла на пальцах. Сдержавшись, чтобы не закатить глаза, пожёвывая сигарету, блондин лишь согласно кивнул. - Я – Джим. Нил предупредил, что ты зайдёшь. Работы действительно много. Билли мельком окинул взглядом двор, заставленный железными развалюхами и прочим хламом. Машин действительно было много. Что поделать, но это была единственная мастерская в городе. Хоукинс был дырой, из которой пора валить. Что Харгроув и собирался, собственно, сделать до того… что произошло. До всего. Блондина пробил озноб, а по телу пробежали мурашки от нахлынувших воспоминаний. Он даже устроился на подработку спасателем. Деньги платили там небольшие, но отличным бонусом было внимание местных дамочек. Особенно Миссис Уилер. Горячая штучка. Жаль, что ничего не вышло. Билли планировал провести пару горячих вечеров с такой привлекательной, но явно затухающей здесь женщиной, – так сказать, совместить приятное с полезным, – когда случилось всё это дерьмо, и ему помешали. Может, оно и к лучшему. Хотя бы она не пострадала. Билли настойчиво гнал из головы мысли о фантастическом маразме, обрушившемся на этот захудалый провинциальный городишко, и о своей роли в этой катастрофе. «Это не твоя вина», - в который раз повторял парень себе, но от слов, которые должны были утешить, легче нихера не становилось. Хотелось свалить к чёртовой матери отсюда и никогда больше не вспоминать о Хоукинсе. Накопленных денег за работу спасателем должно было хватить на первое время, но теперь об этом можно было забыть – все сбережения уйдут на машину. Старый урод собирался зажидить даже обещанную пострадавшим в Молле компенсацию за причинённый ущерб. Его отец посчитал, что труд пойдёт Билли на пользу, и в следующий раз он будет думать, прежде чем бросать свою машину неизвестно где. Ну и хер с ним – он всё равно свалит отсюда. Рано или поздно. - Как я понял, моя машина здесь, - Билли не терпелось увидеть масштабы «катастрофы». Всё-таки, Камаро была очень дорога парню и чем быстрее она снова будет на ходу, тем скорее он сможет оставить Хоукинс и всё произошедшее в нём позади. - Да, - почесал затылок Джим, - твоя Шевроле в амбаре, - Билли последовал за мужчиной вглубь мастерской. - Помяло её, конечно, нехило, - в следующую секунду сердце Харгроува ёкнуло, и послышался отборный мат. - Моя машина! Моя малышка! - Билли бросился к своей синей красавице, костеря всё, на чём свет стоит. Треснутое лобовое стекло и чуть подгоревший салон были пустяками по сравнению со всем остальным. Вся правая сторона была смята, будто по Камаро проехался каток. Особенно сильно пострадала дверь, куда пришёлся удар. Похоже, его отъезд откладывается на неопределённый срок. Джим подозрительно покосился на парня, когда Харгроув прорычал нечто вроде «блядский Харрингтон».

***

Летние жаркие дни в мастерской, не менее жаркие, но ещё более безжалостные бессонные ночи, сопровождаемые кошмарами в те недолгие минуты, когда Билли осмеливался закрыть глаза… Недовольная физиономия отца, амёбное поведение Сьюзан, понимающие и сожалеющие взгляды Макс… Его всё порядком заебало. Наверное, поэтому Харгроув так быстро согласился на предложение проезжающего мимо автосервиса Томи зажечь у него дома. Предки парня свалили в отпуск, и тот собирался отменно оторваться. - Прости, что не заехал в больницу проведать тебя, - заливался соловьём Томи. - Ты же знаешь, дела. Билли было, грубо говоря, плевать на оправдания школьного «приятеля». Друзьями они не были, Харгроув прекрасно это понимал. Вообще-то блондин приходил к выводу, что у него никогда не было людей, которых бы он захотел подпустить к себе достаточно близко, которым бы захотел открыться, так называемых друзей. Парень не видел в этом необходимости. Но сейчас, глядя на компанию Максин, как эти детки сражались, защищая одну из них, глубоко внутри что-то неприятно кольнуло. Харгроув постарался отогнать только досаждавшие мысли и закурил. Ему нужно было срочно расслабиться, вернуться в привычное русло. Сегодня он напьётся и забудется в постели очередной красотки, – может, даже той же Мэнди или Молли, или как её там, что с радостью согласилась его подвезти на вечеринку, – и это сработает. Должно сработать. Подъезжая к дому Томи, Харгроув предвкушающе присвистнул, переглядываясь с пусть-будет-Мэнди. Не было видно ни одного свободного места, чтобы припарковаться – вечер обещает быть весёлым. В самом доме обстановка была идентичной – толпы малознакомого народа, что не протолкнуться, и почти искренние восторги фактом его, Билли, выздоровления. Как будто им было до него какое-то дело. Но Билли было похер. Он просто уверенной походкой с сигаретой в зубах направлялся к своей цели – столу, заваленному стаканчиками с выпивкой. Один, второй, третий, пятый стакан. Билли довольно рычит. Хорошо. Жар постепенно расползается по сосудам, голова перестаёт быть такой тяжёлой, а мысли о скользкой твари временно отступают. Он всё ещё скован в движениях, но это не мешает парню прижимать к себе девушку в слишком коротком платье. Билли не замечает, в какой момент к их танцу присоединяется ещё одна. Она трётся об него подобно кошке, Мэнди сбоку весело хихикает, а Билли понимает, что ничего не чувствует. Вообще нихрена. Харгроув продолжает поглаживать смазливую блондинку за талию, пока по венам медленно, но уверенно ползёт раздражение. И отчаяние. «Это не сработает», - бьётся где-то под коркой. Как прежде уже не будет. То, что раньше помогало отвлечься и расслабиться, больше не давало никакого результата. Алкоголь, сигаретный дым и парочка красоток рядом не вызывали в нём ровным счётом ничего. Блядство. Билли отстраняется от извивающихся в танце девушек и направляется за ещё одним стаканчиком, игнорируя недовольство и просьбы вернуться. У импровизированного бара Томи с парочкой придурков глумливо улюлюкают. - Потянешь двоих, Харгроув? В твоём-то состоянии… Если что, могу помочь, - усмехается дружок Томи, и остальные подхватывают, начиная ржать, как кони. - Мечтать не вредно, Джон, - Билли закуривает новую сигарету, выпуская сизый дым. - Я Джордж, - бычится парень. - Похер, - пожимает плечами Билли. Рядом хохочет во всю глотку Томи. Блондин обводит взглядом гостиную и делает очередной глоток, обжигающий горло, пока не натыкается на знакомое лицо в толпе. Чёрные глаза Хизер смотрят только на Билли и горят адским пламенем, а на губах застыла вежливая улыбка. В следующую секунду стаканчик из рук Харгроува падает на пол. - Какого..? Билли усиленно моргает и трёт глаза рукой, но Холловей не хочет никуда пропадать. Харгроув видит, как брюнетка разворачивается в сторону выхода. Парень не успевает обдумать свои действия, а сигарета уже отброшена куда-то в сторону. - Стой, - направляется за ней, пытаясь перекричать музыку. - Подожди же, - Билли нагоняет её уже на выходе из гостиной. - Какого хрена? Билли хватает девчонку за руку, заставляя обернуться, и чувствует лишь разочарование. Это не Холловей и быть не могла. «Потому, что она мертва. Из-за тебя» - гаденько шептало что-то глубоко внутри. Такие же чёрные кудри, глубокие карие глаза, спортивная фигура, но это не Хизер. «Показалось?» Девушка непонимающе распахивает глаза, а Билли с опозданием отпускает её руку, на которой алеют следы от пальцев. - Прости, я ошибся, - на автомате выдаёт Билли, а к ним уже приближается какой-то здоровяк. - Проблемы? - спрашивает он у девушки, глядя на то, как она потирает руку. - Какого чёрта, чувак? - похоже, что это парень недо-Хизер. - Я обознался, - Билли уже собирался вернуться к Томи, как его настойчиво разворачивают за плечо. - Всё в порядке, Дэн, - пытается успокоить своего поклонника кареглазка. - Я же сказал, я просто обознался, - уставше вздыхает Харгроув, пятой точкой чувствуя, как накаляется атмосфера. Как же блять всё это не вовремя – он даже не до конца отошёл от привидевшейся умершей подруги по несчастью. - Да кем мать твою ты себя возомнил? - здоровяк-Дэн бычится и в следующий момент толкает Харгроува прямо в толпу. Удар приходится прямо в грудь, а всё, что чувствует Билли, так это будто щупальца той твари вновь впиваются в его тело и ухмылку этой мрази на своём (нет) лице. И шторы падают.** Сердце на мгновение замирает, чтобы забиться бешеным воробьём, а кулак Харгроува летит самоубийце прямо в морду. Блондин больше не понимает, где он и кто перед ним. Его тело вновь за долю секунды захватило чувство безысходности, отчаяния и бесполезности. Но, ко всему прочему, в кровь выбрасывается адреналин и чистая, ничем не прикрытая ненависть. Он не потеряет себя снова. Билли никогда больше не позволит этой твари захватить своё тело. Не позволит опять ковыряться у себя в мозгах, как в палисаднике. Не будет безвольной куклой, безучастным свидетелем. Он и так уже по шею в кровище. Скоро нахрен захлебнётся. Харгроув просто продолжает наносить удары, не видя ничего перед собой, не замечая, что бьёт просто тупого качка, решившего защитить свою девушку. Всё, что он видит – это цель, которую нужно уничтожить. Потому что он не хочет назад. Он не может. Только не снова. Кровь на руках, хруст костей, девчачий визг и мольбы прекратить. Билли чувствует, как кто-то пытается оттащить его от своей сегодняшней случайной жертвы и слышит отборный мат Томи с Харрингтоном… А он какого хера здесь делает? Блондин приходит в себя лишь на заднем дворе, когда свежий ветер ударяет в лицо, а на голову кто-то выливает ведро ледяной воды. - Твою мать, чувааак, ты совсем больной, - орёт Томи и бросает в руки Билли полотенце. - Ты чуть его не прибил. Какого хрена? Мне не нужны проблемы. Томи расхаживает из стороны в стону, закусывая губу и запустив пятерню в волосы. Маленький говнюк всегда будет трястись за свою шкурку. Он орёт что-то про копов и о том, что никто не должен знать, а Билли переводит взгляд на следящего за каждым его движением Стива, неожиданно оказавшегося сейчас здесь. - Немного перестарался, - хмыкает Харгроув, а Томи опять начинает истерить и кричит о том, что блондин совсем придурок. Но Билли похер, его всё ещё колотит. Это липкое мерзкое чувство страха будто до сих пор сжимает глотку, а сверлящий взгляд напротив только раздражает. - Тебе лучше уйти, - немного успокоившись, выдаёт Том. - Сам с ним разбирайся, - бросает он Харрингтону напоследок. Стив провожает глазами их бывшего одноклассника до двери и вновь возвращается к своей сегодняшней занозе. Голубоглазый молчит, вытирая лицо и окровавленные руки полотенцем. Казалось бы, нажираться до посинения и укуриваться, заигрывать с чужими девчонками и встревать в драки – обычный вечер Билли Харгроува. Но Стив смотрит и не видит в Билли больше того придурка из старшей школы. С ним что-то явно не так. С другой стороны, никто не мог остаться прежним после того, что Харгроув пережил. - Ты решил, что если выжил в схватке с Истязателем разума, то теперь бессмертный? - вздыхает Харрингтон, выгибая брови. А Харгроув неожиданно смеётся, что Стив реально начинает думать, что парень двинулся башкой окончательно. - Вы реально так его зовёте? - не то, чтобы Билли находил это забавным. Просто блондин чувствует подступающую истерику, и как его тело начинают бить судороги. Парень напротив устало возводить глаза к небу, бормоча что-то вроде «благими намерениями, как говорится…» - Ладно, поехали. Подвезу тебя, - разворачивается Стив куда-то в сторону припаркованных машин, а Билли удивлённо вскидывает брови. - Прости, малыш-Стиви, я не из ваших. Предпочитаю девушек, - подмигивает и снова хохочет. - Бооже, - возводит Стив глаза к небу. - Какой же ты придурок, Харгроув, - бросает он уже блондину. - Я просто тебя довезу до дома, чтобы ты никого больше не покалечил этой ночью. Стив замечает, как выражение лица блондина меняется. Что-то больно резануло внутри. Наверное, чувство вины. И пусть Харрингтон сказал это не со зла и даже имел в виду совсем другое, попал в самую точку. Столько людей пострадало из-за него. Билли старался не думать о жертвах, но когда не спишь уже больше недели, становится всё тяжелее гнать от себя эти мысли. Билли ощущал себя сейчас настолько грязным, будто его изваляли в дерьме. - Тебя всего трясёт, - уже спокойнее проговорил Харрингтон. - Сам ты едва сможешь добраться. Да и желающих находиться с тобой в одном пространстве явно поубавилось… - С чего такая забота, Стиви? - всё это было слишком подозрительно, да и нянька-Стив мялся, как какой-то малолетний дрочер, впервые оказавшийся в стриптиз клубе. - Я обещал Макс, - нехотя сознаётся патлатый. - Аааа, так вот в чём дело, - Билли удаётся унять дрожь в коленях и он подходит к собеседнику вплотную. - В моей заботливой сестрице… Вечно суёт свой нос куда не следует. - Она переживает за тебя, - оправдывается Стив и, как не странно, это работает. Харгроув скрипя зубами залезает в машину и, на удивление Харрингтона, молчит. Всю дорогу лохматый нянь читает нотации о том, как тупо он, Билли, поступил и что у него теперь могут быть проблемы с полицией. Да уж, Нил точно не обрадуется, если к ним домой заявятся копы, но Харгроуву было всё равно. Он всё ещё помнил это мерзкое чувство беспомощности, как будто только сегодня ожившая из ошмётков гнилой плоти мразь нанизала его на щупальца и подкинула в воздух, как безвольную куклу. Билли сжимает кулаки до посинения в костяшках, до крови впиваясь в кожу ногтями, пытаясь сохранить такое шаткое самообладание. Он чувствовал, что его накрывает с каждой секундой всё сильнее. Его трясло, как от лихорадки, а к горлу подступала тошнота. И так сильно хотелось дать Харрингтону по ебальнику, только лишь бы он заткнулся. - Смотрю, тачку сам починил, - неожиданно блондин прервал словесный понос Стива. - Что? А, да… - парень не до конца понимал к чему клонит Билли. - Повезло, - хмыкнул Харгроув. - Наверное, было бы неловко, пригони ты свою развалюху на автосервис, в котором я сейчас работаю... Чтобы накопить бабла и починить свою. - А, вот ты о чём, - хмыкает Стив, поражаясь, мягко говоря, непосредственности Харгроува. - Ну прости, что не дал тебе сбить детей, - пожимает он плечами - Прощаю. Но ты торчишь мне деньги за крыло, - видимо, даже совесть не могла заткнуть Билли Харгроува. - Ты прикалываешься? - Харрингтон словно подавился воздухом, охуевая от такой наглости. - Даже не близко, - пытаясь сохранить спокойствие, чтобы не блевануть прямо здесь, Билли выбрался из машины и направился к дому. - Поблагодарил бы, что я не заявил на тебя. Пока что. - Ну ты и мудак, Харгроув, - поражённо изрёк Стив. - Осторожнее, Харрингтон, - предупреждающе сверкнул глазами Билли. - Ты можешь лишиться не только бабок, но и пары зубов, - Билли уже не слышал отборной брани патлатого, закрывая за собой дверь и погружаясь в тишину дома. Отец был в командировке, а горе-мачеха в такие дни допоздна засиживалась у своих подруг-домохозяек. Кажется, у них даже был книжный клуб, где они могли посидеть, перемыть всем жителям Хоукинса косточки и отдохнуть от своих мужей. Билли считал это неплохим прикрытием на случай, если кому-то из этих клуш захочется наставить своему благоверному рога. Хотя, кто он такой, чтобы судить – живя с его папашей вообще повеситься можно, не то, что гульнуть. Тьма покрывала весь первый этаж и казалось, что дом вообще пуст. Лишь полоска света со второго этажа из комнаты Максин, падающая на лестницу, говорила о том, что кто-то всё-таки есть. То ли его сестрице опять не спится, то ли его пасёт. И Билли склонялся ко второму варианту. Парень не успел зацепиться за эту мысль, как дурнота вновь подступила к горлу. Миновав лестницу и комнату сестры, Билли залетел в ванную. Глотку душила тошнота. И так, согнувшись на коленях у толчка, Харгроув-младший пытался выблевать всё выпитое и съеденное ранее, казалось, вместе со своим желудком. Его трясло, как лист на ветру, сердце билось о рёбра, как птица о прутья клетки, а в ушах стоял дикий гул. И смех. Его смех. Лоб покрывался испариной, а тело прошиб озноб. Какого хрена с ним не так? Билли плеснул в лицо холодной водой. Из зеркала на него глядел кто-то другой. Кто-то сломленный и раздавленный обстоятельствами. Кто-то, кто должен был уже давно сдохнуть, но всё ещё цепляющийся за жизнь. - Билли? - раздался голос Макс из коридора. Нет, блять, только не сейчас. - Ты вернулся? - дверь открылась и в комнату несмело вошла сестрица, сразу же сталкиваясь взглядом с Билли. Макс смотрела испытывающее. Макс смотрела понимающе. С жалостью. А ему хотелось застрелиться, лишь бы не чувствовать себя совсем уже дерьмом от этого. Он не мог поделиться своей проблемой. Не мог никому ничего рассказать. Потому что это была слабость. Лучше бы он сдох ещё тогда в Молле. - Уйди, - тихо надломленным голосом. - Что с тобой? - она только двинулась ближе, как парень резко выпрямился, заставляя девчонку в страхе отступить. - Я сказал проваливай, - уже более уверенно. Он чувствовал, как закипает изнутри. От этой боли, от своей никчёмности, от страха в её глазах. - Билли… Я… - Убирайся! - в следующую секунду он запускает в надоедливую девчонку мыльницу. Рыжая взвизгивает и бежит прочь из ванной. - Вали отсюда! - орёт он во всю глотку, оседая на пол, цепляясь руками в свои колени, начиная раскачиваться, как душевно больной. Горло жжёт, будто он хлебнул кислоты, а его целиком неожиданно накрывает истерика. Щеки обжигают непрошеные слёзы. Билли бьёт кулаком в стену, пытаясь прийти в себя, но это нихрена не помогает. Харгроув чувствует, как по углам начинают сгущаться тени. Он не справится. Не сможет. Он будто погряз в болоте, которое с каждой секундой затягивает всё глубже, и не знает, как выбраться. Билли всё ещё чувствует это дерьмо под кожей – эта тварь всё ещё сидит где-то глубоко внутри, и её просто так не вытравишь, не выблюешь, хоть глотку разорви. Она сидит внутри, как поразит, шевелится под кожей, отравляя его мозг. А стоит закрыть глаза, как перед Билли предстают глаза тех, кто умер из-за него: Хизер, её родители, милая старушка… И это только вершина айсберга. Он всё ещё чувствует, как сжимал шею Максин во сне, помнит, как душил подружку сестры наяву, и как расцветает ухмылка на его собственном лице. - Но это был не ты, - захлебываясь слезами, орёт что есть мочи. - Билли, - раздаётся из дверного проёма. Вернулась. Его смелая и благородная сестрица. Лучше бы она держалась от него подальше – он не хочет причинить ей вреда, но просто не может себя контролировать. Харгроув смотрит на неё и ему тошно. Стоит вся перепуганная, ревёт, переживает. Было бы из-за кого, дурёха. У Максин сердце кровью обливается, когда она видит его таким. Лучше бы Билли злился, угрожал и хватал её за руки – к его агрессии девушка привыкла, а что делать с ним в таком состоянии совсем не ясно. Мэйфилд видела, что с ним что-то происходит, слышала, как он вскакивает по ночам. «Ничего, пройдёт», - думала она, - «Он многое пережил». На самом деле ни она, ни кто-либо другой не мог даже предположить, что Истязатель заставил его пережить. Билли всегда был нестабилен. А все его психические расстройства, подкреплённые чувством вины, просто убивали парня изнутри. Ей невыносимо было видеть его таким, забившимся в угол, раздавленным, сломленным. Слышать его крики, видеть его страдания… Это было выше её сил. Девчонка никогда не считала Харгроува злодеем. Психованным придурком с тяжёлым детством и отцом-мудилой, да. Но не злодеем. Не чудовищем. Он этого не заслуживал. Никто такого не заслуживает и не должен проходить через это дерьмо один. - Билли, - Макс пыталась привлечь его внимание. - Что мне сделать? - его взгляд снова сфокусировался на ней. - Просто скажи, что мне сделать? - а в горле ком, что мешает дышать, не то, что говорить. - Я не знаю, - Максин уже начинала давиться слезами от безысходности, просто не понимая, как ему помочь, как облегчить его мучения. - Я не знаю, Макс, - Билли никак не мог успокоиться, но больше не делал резких движений, поэтому рыжая рискнула приблизиться к нему. Медленно и аккуратно девушка наполнила стоявший на раковине стакан водой и протянула его сводному брату, присаживаясь рядом с ним на пол. Билли непонимающе и даже удивлённо переводил взгляд лихорадочно бегающих глаз с сестры на протянутый стакан. - Это просто вода, - заверила его Макс. - Тебе нужно успокоиться. - Это был не я, - продолжал шептать затихающим голосом Харгроув. - Я знаю. Я знаю, Билли. Никто тебя не винит, - спокойно и с расстановкой говорила девушка, боясь спугнуть или разозлись. - Это был не ты, - успокаивает Мэйфилд, наконец-то вручая ему этот долбаный стакан, осмеливаясь погладить парня по голове, как маленького ребёнка. Билли было нужно это услышать. Что его ни в чём не винят. Что хотя бы один человек понимает. - Тебе нужно немного поспать. - Нет, - категорически заявляет Харгроув, опрокидывая в себя стакан воды. - Людям нужен сон, Билли,- и когда парень уже готов снова на неё наорать, Макс просто понимающе сжимает его руку. - Я буду рядом и сразу разбужу тебя. Если что… Тебе нечего бояться, - она знает. Она понимает. Заботиться о нём. От этого Харгроув чувствует себя ещё более отвратительно из-за своего поведения в отношении этой бойкой девчонки, о которой он должен был заботиться. А всё, что его сестра видела, так это унижения и угрозы. Он ничем не лучше своего мудака-отца. - Прости меня, - неожиданно даже для самого себя выдаёт Билли. Макс смотрит на него как-то офигевше, будто впервые видит. - За всё, что я сделал, - наверное, это первый раз в жизни, когда рыжая видит его таким настоящим и уязвимым. - Я тебя давно простила, - пожимает плечами Макс. - В конце концов, ты – мой придурошный старший брат. На дураков не обижаются, - усмехается Мэйфилд. Билли почти смешно. - Оо, как мило, - тянет Харгроув, не сдерживая улыбку и окончательно приходя в себя. - Совсем оборзела, рыжая. Пора бы заняться твоим воспитанием… Он хотел сказать что-то ещё, как вдруг его неожиданно сжимают в объятьях тонкие девчачьи руки, и Макс утыкается носом ему куда-то в шею, отчаянно всхлипывая. Билли ничего не остаётся, как обнять эту засранку в ответ, осторожно прижимая к себе. Харгроув засыпает практически сразу, стоит его голове коснуться подушки. Максин, решившая прилечь рядом, этой ночью так и не смыкает глаз. Ей пришлось будить Билли практически каждый час, стоило тому начать ворочаться во сне. Впервые за эту невероятно длинную неделю Билли Харгроува не мучали кошмары.