Медведь расправил плечи

Копатыч услышал шум и забрался на сторожевую вышку. По ту сторону забора суетились смешарики. Карыч раздавал указания. Нюша и Крош рисовали на заборе солнышко. Бараш сочинял агитационные лозунги. — Наш медведь горазд копать, — декламировал он, — Он не даст нам голодать! — Ты можешь лучше, — подбадривал его Карыч. Но не очень-то в это верил. — Копатыч — земли кудесник! Не даром он глину месит! — Стоп-стоп-стоп, — поперхнулся Карыч. — Почему это «не даром»? Мы же его как раз убеждаем, что всё должно быть бесплатным и общим, даже его труд. Бараш попытался исправиться: — Не злата, а дружбы ради Копатыч нам всем засадит! Карыч промолчал. Его внимание отвлёк Лосяш, заговорщицки уединившийся с Совуньей. — Думаю, наш план не увенчается успехом, — нашептывал Лосяш, а Карыч издали читал по губам. — Как мы убедим Копатыча сдаться, если он не выходит из дому? Совунья не ответила — пожала плечами и отвернулась. Хороший соратник, подумал Карыч. Верный. А с Лосяшем ещё разберёмся. Копатыч в последний раз заглянул в тетрадь. В ней были схемы и план действий на случай штурма. Он повернул рычаг, и с вышки, взрывая занудность ночи, грянула музыка. Поначалу тихая, с каждой строкой песня набирала силу. Различив «но мы подымем гордо и смело», Карыч на мгновение застыл. И тут же разразился смехом. — Вот так эклектика! Даже кощунство! — пытался он перекричать звучащую «Варшавянку». — Выступать за махровый эгоизм под звуки гимна Коллективу! Экий же ты невежда, Копатыч! Крош и Ёжик озадаченно переглянулись. Совунья приподняла бровь. — А я-то, дурень старый, поверил! — хохотал Карыч, схватившись за животик. — Почти поверил, что ты мне чуть ли не ровня! Что у тебя за душой и мыслишки имеются! Эх, дубина стоеросовая, да куда тебе ещё мёду? Ты и без него — лапоть, а с ним и вовсе родную речь позабудешь. Ха-ха-ха! Нет, ну вы видели? Все молчали. Никто не смеялся. Смешарики знали: даже если кто-то очень-очень сильно ошибается, его всё равно ни в коем случае нельзя оскорблять. Поэтому поведение Карыча было им неприятно. Он слишком поздно понял, что пропустил удар, и, сбитый с панталыку, застыл. Лосяш увидел свой шанс. Он вскочил на силосную кучу и воскликнул: — Друг мой любезный! Смею заверить, мы все здесь очень вас уважаем! И чтим ваш нелегкий труд. Но ведь мёд и в самом деле плохо на вас влияет. Поэтому, — Лосяш порылся в своем единственном кармане, — соглашайтесь на медадон! Лучшая замена мёда! Дар науки! Музыка стихла. Повисла тишина. С башни в Лосяша ударил луч прожектора. Пытаясь прикрыть глаза рукой, он потерял равновесие. Он соскользнул со своего компостного пьедестала, выронив баночку с медадоном, и распластался на земле. Подоспевший Крош помог Лосяшу подняться. И тогда говорить начал Копатыч.