Тайные Обители

             Шёл редкий снег. Маленькие снежинки медленно и плавно опускались с тёмно-синего неба. Вокруг ничего, кроме снежных равнин, не было. Вдалеке можно было рассмотреть темнеющие силуэты леса и гор. Ничего кроме тонн чистого белого снега и… небольшого домика с хозяйством.       Мороз стоял лютый. Зверья тут не найти. Да и откуда бы ему взяться? Ни леса, ни гор, кормиться нечем и негде.       Тонкие лапы с чёрными «носочками» проваливаясь в снег. Лис еле брёл, — похоже, не видя куда. Он всё дальше уходил от спасительного леса, где мог добыть хоть какое-то пропитание. А что он может найти среди сугробов? Ничего. Поэтому, когда до ноздрей донесся еле уловимый запах сырого мяса, у него словно открылось второе дыхание. Лапы задвигались резвее. Они уже не проваливались в снег, а ступали по нему как на протоптанную дорогу. Он пробежал и замер возле небольшого домика.       — Совсем оголодал, — раздался тихий голос.       Лис повёл носом, когда на ступеньку была поставлена небольшая чашечка с нарезанным небольшими кусочками мясом. Следом, поставили миску полную молока. На лиса глянули серые, — почти белые, — глаза. Юноша призывно поманил зверя рукой и на его бледных губах заиграла приветливая улыбка. Синие, — почти как ночное небо, — волосы, были заплетены в тугую толстую косу, — она опускалась ниже ягодиц.  Он поднялся и сделал широкий шаг назад, заходя в дом и прячась от пронизывающего ветра, — ему он был не страшен. Холода юноша не чувствовал, даже стоя в одной рубашке и лёгкий штанах, он казался ему заигрывающим с ним мужчиной, который легонько щипал за кожу на руках.       Лис неуверенно топтался на месте. Он продрог. Ему было страшно. И он хотел есть. Поняв, что если не рискнёт, то может помереть от голода, сдвинулся с места. Лапы понесли его вперёд. Пока он жадно поедал мясо и пил приятное тёплое молоко, — странно что не остыло, пока стояло на улице, — его взгляд не отрывался от хозяйничающего в доме высокого юноши.       Юноша достал из-под кровати широкую низкую корзину, положил в неё тонкую подушку и поставил возле печи, в которой весело трещал огонь пожирая поленья, — которые никогда не сгорали. Юноша в тепле не нуждался, но нуждался лис, — он большими глазами смотрел на печь. Идущее из дома тепло так и манило к себе. А корзинка и подушка словно шептали лечь на них. Сдавшись, лис трусцой добежал до своей кроватки, сделал круг и забравшись, свернулся мелко дрожащим клубочком.       Тихо посмеиваясь, юноша, проходя мимо, ласково погладил его между вставших торчком ушей. Закрыв дверь, юноша открыл дверцу в полу и осторожно спустился по хлипкой лестнице вниз, — давно собирался её сменить и никак не мог добраться. В подполе царил холод. Юноша скептически оглядел пустые полки нескольких шкафов и сморщил носик, — еды почти не осталось.       Он прошёл к стоящему тут же столу, взял несколько кусков мяса и переложил на подносы в шкафу. Посмотрев на валяющиеся под ногами кости, принялся скидывать их в мешок, — и с этим он давно собирался разобраться. Дел накопилось много, а выполнять было лень. Так и хотелось уйти на улицу, прыгнуть в сугроб и уснуть. Насладиться лютым морозом и свистом пронизывающего до костей ветра. Но сначала уборка…       На то чтобы собрать кости много времени не ушло. Ничего сложного в этом не было. Просто лень. Отставив мешки с костями ближе к лестнице, дабы не мешались, он взялся за метлу, чтобы собрать пыль и мелкий мусор. Черенок метлы задел ноги висевшего в бессознательном состоянии человека, — он был подвешен за связанные руки на крюке в потолке. От этого тучный мужик вздрогнул и, если бы не кляп во рту, принялся бы вопить.       На юношу мужик смотрел с неподдельным страхом и ужасом. От одного взгляда на того, он начинал обильно потеть, — если бы не специальные приспособления, он бы обделался, вымазав самого себя, что юноше было не нужно. Страх заставлял мышцы деревенеть, адреналин придавал мясу толику горечи, делая его более изысканным…       Нет, юнец не был каннибалом. Он даже не человек. Горе тому, кто ступит на территорию обители Снежного Духа. Ступит со злым умыслом. Обычно путников Дух пропускал, даже если был слишком голоден. Но иногда вот так везло и еды было вдоволь. А ещё нужно кормить лиса, не выгонять же на холод, где он погибнет.       Когда Дух скинул человека с крюка, а после с лёгкостью забросил почти двухсоткилограммовую тушу на стол, тот так замычал, что заложило уши. Дух поморщился, быстро привязал руки и ноги к круглым ножкам стола, чтобы не дёргался и взялся за разделочные инструменты. Конечно, можно было так не озадачиваться и просто сожрать его целиком, но был некий шарм в разделке туши…       Сначала были глаза. Человек завопил громче. Кровь из глазницы потекла обильно, стоило специально «ложке» его подцепить. Дух довольно заулыбался, осторожно выдрал лакомство и положив в банку, принялся за второе. Глаза кончались быстрее всего — это было любимым лакомством Снежного Духа. Он как мог не смотрел на них, пытаясь растянуть удовольствие, но… постоянно срывался.       С языком пришлось повозиться подольше, чтобы не порвать и не порезать губы и щёки, — человек при это перестал дёргаться из-за не выдержавшего сердца. Так даже лучше. За кровь Дух не переживал, к ней он был равнодушен…       Язык… Губы… Щёки… Нос…       Скальп был снят, но в пищу он не употреблялся, скорее для нечто такого, что можно будет использовать как покрывало. Или плащ. Череп аккуратно распилен и брошен в подставленное ведро, — чтобы потом не собирать по всему подполу. От мозга шёл приятный аромат, прямо в тот же момент захотелось, откусит большой кусок и насладиться этим. Нет! Рано! Надо закончить с работой. Каждый орган нужно разложить на своё место, на свой отдельный поднос. Язык лёг к трём другим в тарелку с крышкой. Глаза в банке на полку в шкаф с дверцами. Щёки и губы на другой…       Уши… Соски…       С членом пришлось немного повозиться, чтобы не попались жёсткие чёрные волоски. Член не большой, но толстенький. Яйца, ствол, головка, всё отдельно и каждая часть в свою тарелочку. Надо будет ещё помыть от мочи. Неприятно, но если правильно приготовить, получалось неимоверно вкусно!       Вспоротое брюхо заставило всё естество Духа сотрясаться от болезненных спазмов голода. Не сейчас! Ещё рано! Перво-наперво работа…       Сердце… Лёгкие… Печень… Почки…       От каждого органа исходил невообразимо приятный аромат. Кровь продолжала заливать пол. Но это ничего, это не страшно.       Было много затрачено времени, чтобы разобраться с кишками, желудком и дерьмом, — особенно с последним, чтобы не замарать пищу. Снова всё на свои тарелки. А потом, монотонное шинкование мяса на более удобные куски. Скелет разломать и в мешки. Вынести наверх в… курятник с особыми курами, которые кости жрут так, словно и не кости, а зерно. Поэтому в доме было безотходное производство.       Закончив с разделкой, он впихнул кости в мешки, закинул из на спину и поднялся наверх. Чёрные куры, состоящие из плотных сгустков, уставились на него сияющими золотыми глазами. Самое странное, что яйца они несли самые обычные. Дух такие не особо любил, но в моменты голода приходилось жрать их. На вываленные в специальную широкую и почти плоскую кормушку кости, они налетели точно саранча.       Лис в доме потянулся на кровати, глянул на вернувшегося духа и принялся облизываться, когда тот, слазав в подпол, притащил пару больших кусочков мяса, которые положил тому в миску и добавил молока. Сам же дух, удобно устроившись в кресле на улице, потягивал из бокала сладкое светлое вино, в котором плавал левый глаз недавно освежёванного человека.