Тирлим-бом-бом

Достаточно в жизни появиться одному чему-то новому, и изменения коснутся буквально всего, думал Стэн Санберг, принимая душ. Одно повлечет за собой другое. Конечно, в его случае «что-то новое» не просто что-то — а дом. Переезд всегда меняет многое: новые планировка, вид из окна, соседи другие, маршрут до работы, магазины, фитнес-клуб. Вот, казалось бы — какая разница, где именно тягать железо? Но в старом фитнесе, куда привык ходить Стэн и что находился в центре Стокгольма, по утрам уже было не протолкнуться, многие посещали зал перед работой. А тут? Никого. Благодать да и только. В районе, застроенном одно- и двухэтажными домиками, жили в большинстве своем семьи. Женатые альфы вместо тренировки в шесть утра выбирали лишний час понежиться в постели со своими омегами, а уж омегам-домохозяинам точно нет причины бежать в зал в шесть утра, подкачать попки можно успеть, пока дети в школе, а мужья вкалывают. Так и получалось, что с открытия и до семи-полвосьмого зал с тренажерами находился в единоличном распоряжении Стэна. И душ он обычно принимал также в одиночестве. Как вот и сегодня. Красота… Стэн, подставив лицо под теплые струи воды, неторопливо намыливал тело. И пусть лучший друг Хальвар изображает недовольство и ворчит, что теперь ему приходится ходить в прежний фитнес-клуб одному, ничего, перебьется. Зато как же здорово — хочешь дрочи, а хочешь пой, никто ничего не скажет. Стэн не делал ни того, ни другого, но сам факт возможности повышал настроение. Стоило о подобном подумать, как до слуха донеслось приглушенное звуком воды пение: «Никто, никто, тирлим-бом-бом, не может догадаться, куда идет премудрый гном, а гном идет купаться». Надо же, кому-то, похоже, пришла та же мысль о свободе действий. Выглянув с любопытством — какая еще ранняя пташка появилась? — из своего отсека душевой, Стэн убедился, что в помещении он по-прежнему один. Но голосок продолжал выводить: «Тирлим-бом-бом, тирлим-бом-бом, а гном идет купаться! Тирлим-бом-бом, тирлим-бом-бом! А гном идет купаться». Подняв голову, Стэн увидел ряд забранных решеткой отверстий под потолком. Профессионально окинув их взглядом, ему стало всё ясно: душевые для альф и омег имели общие стену и систему вентиляции. И какой-то омега за стеной горланил во весь голос незамысловатую песенку. Когда слова пошли по третьему кругу, Стэн улыбнулся и, не выдержав, громко подпел припеву. Тут же голос стих. Стэн пожал плечами — он вовсе не хотел спугнуть невидимого певца, — и выключил воду. Странно, что он не видел омегу в зале, когда занимался. Но мало ли, тот мог только прийти. Планируя грядущий рабочий день и прикидывая, что в первую очередь надо сделать, Стэн, пока вытирался и одевался, насвистывал прилипчивую мелодию под нос, совершенно забыв уже про самого певца. Мыслями находясь на работе, он вышел из раздевалки для альф. В тот же миг открылась соседняя дверь, из нее буквально вывалился какой-то парень, влетев ему в солнечное сплетение лбом. Стэн только крякнул от неожиданности. — Простите-извините, — пробормотал омега, продолжая увлеченно копаться в недрах сумки и вновь пытаясь протаранить Стэна. И лишь когда понял, что препятствие почему-то не убирается само с пути, поднял голову. — Ой, слона-то я и не приметил, — выдал он, оглядывая альфу. — Что? — переспросил Стэн, не веря своим ушам — эта омежья мелочь его только что назвала слоном? — Дайте пройти, говорю! — словно глухому прокричал нахальный омега, приставив ладонь рупором ко рту. — Ау, там, на смотровой башне кто-то есть? — он встряхнул влажными волосами и, не дождавшись ответа, демонстративно закатил глаза: — Пусто! Обойдя альфу по кругу, он направился к выходу на улицу. Всё ещё недоумевая от поведения омеги — это ведь тот не смотрел, куда идет, а не наоборот, Стэн двинулся следом, разглядывая спину и вихрастый затылок мелкого нахала. — Эй! — окликнул он омегу, сопоставив маленький рост, непросохшие волосы и недавнее пение за стенкой душевой. — Это ты пел в душе? — Законами Швеции не запрещено, — бросил тот, не оборачиваясь. — Не нравится, купи беруши! — Да нет! — в два шага Стэн нагнал омегу. — Что это за песня? Омега притормозил и вновь окинул Стэна взглядом, теперь более внимательным: — Серьезно интересно? — Ну да, никогда раньше не слышал. Сам придумал? — он улыбнулся, глядя сверху вниз. А симпатичный парень: чистое личико со светлой кожей, большие голубые глаза, аккуратный, слегка вздернутый нос, розовые сочные губы. Только рост уж больно маленький — еще не совсем просохшая макушка с тёмно-русыми какими-то неровными прядями, делающими парня похожим на взъерошенного воробья, находилась на уровне груди Стэна. А омега-то самокритичный, раз такую песенку сочинил. — А чего тогда подпевал? Это же ты выл? — Припев забавный, — пожал плечами Стэн, решив не обижаться, что его пение назвали воем. — Тирлим-бом-бом, — напел он. — Хорошая песенка. И тебе подходит… — Это потому, что я не такая каланча, как ты? — недобро прищурился омега. — Хочешь сказать, что я гном?! — Нет! — замотал головой Стэн, похоже, про самокритичность он погорячился, и тот к намекам на рост относится болезненно. — Потому что про купание и веселая… — Она из одного старого иностранного мультика про Нильса Хольгерссона, — вроде бы удовлетворившись объяснением, сказал омега более мирно. — Ну, про Нильса с гусями, по повести Сельмы Лагерлёф, — Стэн кивнул, конечно, он понял что за Нильс, у самого эта книжка в детстве была любимой. — Я недавно случайно нашел на Ютубе, посмотрел, вот и… запомнилось, — омега неожиданно смутился и слегка покраснел, став еще более милым. А на носу проступили светлые веснушки, словно трогательные солнечные пятнышки. Неожиданно захотелось дотронуться до них языком, пересчитать все, а после накрыть нежные губы своими. — Хальстен Санберг, но друзья зовут меня Стэном, — представился Стэн, протягивая руку. — И нет ничего стыдного в том, чтобы смотреть мультики, я тоже смотрю. Иногда, — добавил он, чтобы уж не совсем врать, на самом деле мультфильмы он не смотрел уже лет десять, если не больше. — Винс, — ответил омега. — Не поверишь, но друзья зовут меня Винсом, — его смущение быстро прошло, и следующую фразу он произнес вновь язвительным тоном: — Да мне вообще-то все равно, что ты смотришь или нет! И вообще, хватит меня задерживать! Я и так опаздываю! Растопырился тут, как шлагбаум! Выдернув ладонь, он стремительно зашагал к велосипедной парковке, уселся на большой красный велосипед с вместительной корзиной на багажнике и, бросая на замершего Стэна гневные взгляды, укатил. «Странный какой-то, ершистый, колется только тронь, — подумал Стэн, усаживаясь в вольво. — Но красавчик. Хоть и миниатюрный, словно статуэтка». На работе мысли о новом знакомце вылетели из головы, но на следующий день, принимая после тренировки душ, Стэн поймал себя на том, что прислушивается — не раздастся ли вновь пение про гнома, что идет купаться. И даже расстроился от того, что кроме шума воды ничего не было слышно. И на парковке красного велосипеда с багажной корзиной не обнаружилось. Еще через день повезло — из вентиляционного отверстия донеслось задорное: «А гном идет купаться!» и Стэн радостно подхватил: «Тирлим-бом-бом!». Но на выходе из раздевалки омегу встретить не удалось, видимо, тот быстрее его закончил мыться и уже ушел. Целую неделю Стэн подпевал Винсу, но тщетно пытался подкараулить его у дверей — тот выходил раньше, чем успевал вытереться и одеться Стэн, не оставляя шанса на «случайную» встречу. А вот воображение не упускало шанса разыграться. Каждое утро, проводя мыльными руками по телу, Стэн представлял, что было бы, если б маленький певун оказался не за стенкой, а прямо тут, рядом. По сравнению с крупным высоким альфой он смотрелся как лесной фейри рядом с троллем, и эта разница в телосложении будила что-то внутри: возбуждающее и откровенно порнушное. Омега наверняка легкий как перышко, можно было бы поднять его, ухватив за талию, и насадить на себя, держа на весу. Винс обхватил бы его ногами, обнял, прижимаясь кожей к коже, задышал в ключицу, обжигая горячим дыханием. А его небольшие крепкие ягодицы уютно легли бы в поддерживающие ладони. Омега потерял бы всю свою язвительность, оказавшись на члене, перестал «тирлим-бом-бомкать» и только стонал бы и хватался руками за плечи Стэна, насаживаясь глубже, прося не останавливаться, подгоняя от нетерпения ударами пяток, требовательно и откровенно развратно… Стэн от этих пошлых фантазий, стыдясь самого себя, но не в силах побороть желание, сжимал член, проходился мыльными пальцами по поджавшейся мошонке, гладил другой рукой себя по груди, представляя мелкие, но без сомнения острые зубки омеги, сомкнувшиеся у него на соске, больше терзающие, чем ласкающие нежную плоть, и кончал, пачкая белесыми, исчезающими под струями воды, потеками стену душевой. Оргазмы с воображаемым участием Винса перекрывали по силе и яркости все испытанные ранее с реальными омегами, и Стэну не терпелось узнать — так ли все будет в действительности, настолько ли страстный Винс, как рисует фантазия. И чем он пахнет, когда течет? Пока никакого запаха Стэн не уловил, кроме вполне объяснимой после душа свежести с легкой озоновой ноткой. А так хотелось утонуть в природном аромате омеги, отключить все тормоза, поддавшись чувствам. Взаимным, конечно же, взаимным. Чтобы тебя хотели не меньше, чем ты. Тогда можно было бы продолжить не только в душевой. Переместиться в более удобное место, на большую кровать, уложить на нее Винса, сперва перецеловать все маленькие пальчики на узких ступнях, что наверняка не больше ладони. А потом раздвинуть омеге колени и прижаться губами к нежной влажной дырочке, просунуть в нее язык, наслаждаясь ответной реакцией любовника, слушать его стоны и крики, наглаживать аккуратный член, облизывать яички, доставлять удовольствие и кончать самому в изящное тонкое тело… Наконец, не выдержав несколько дней одинокой дрочки, Стэн решил плюнуть на свою тренировку и вместо тренажерного зала отправился в бассейн, чтобы хоть так пересечься с маленьким омегой, отчего-то не желающим покидать его мысли. Бассейн в такой ранний час оказался столь же пустым, как и зал: в воде был всего один пловец. Стэн, остановившись у бортика, смотрел, как скользит в толще воды стройная гибкая фигурка, как синхронно двигаются руки и ноги. Он любовался слаженными движениями, совершенно забыв, что и сам планировал поплавать. А фантазия уже рисовала картинки, как эти длинные ноги закидываются на плечи, как тонкие пальцы комкают простынь, как грудь поднимается и опадает от страстных вздохов, а тела двигаются в унисон, вместе приходя к пику удовольствия… И только, когда Винс вынырнул у дальнего бортика и обернулся, снимая плавательные очки, Стэн спохватился, что именно тот увидит — как на него бесцеремонно пялится альфа, а обтягивающие плавки недвусмысленно выдают реакцию организма. С места прыгнув в воду, Стэн поднял кучу брызг и тут же нырнул, чувствуя как горят щеки — он не испытывал такого смущения со старших классов. Размечтался как озабоченный подросток! Не отрывая голову от воды, он трижды проплыл кролем бассейн и только тогда остановился и огляделся, пытаясь отдышаться — увы, он был один. Винс снова испарился. Стэн разочарованно выдохнул и вылез из воды, плавать одному расхотелось.