Mistake.

На базе автоботов царила тишина. После битвы с Немезисом Праймом команде не разрешили покидать территорию, по крайней мере, пока Агент Фоулер не решит этот вопрос с военными. Бамблби и Оптимус сидели на крыше и любовались звёздным небом. — Сегодня звезды светят ярче, чем обычно, — задумчиво сказал Прайм, устремив взгляд к далёким созвездиям. — Когда ты рядом, они всегда кажутся яркими, — тихо прошептал Бамблби, придвигаясь чуть ближе к Оптимусу. Оптимус посмотрел на него и снова перевел взгляд на звезды. Сияние небес казалось всё тусклее, но созвездия мерцали сильнее, будто сами хотели сказать, что их судьбы неразрывно связаны. Бамблби заметил это, но не подавал вида. Он боялся, что если Оптимус увидит те же знаки, то скажет: "На войне нет места для любви". Эх, как же он ошибался… Звёзды над ними словно складывались в силуэты, напоминающие их самих, как бы подталкивая к чему-то важному. Глубоко вдохнув, Бамблби решился на отчаянный поступок — признаться. — Оптимус? — Что такое, Би? Немного поколебавшись, Бамблби наконец заговорил: — Я… Я люблю тебя. Хотел сказать ещё тогда, когда погиб Клиффджампер, но… боялся. Боялся, что ты отвергнешь меня. Что скажешь, на войне нет места для любви… Он замолк, когда почувствовал чью-то руку на своей шее. Затем последовал неожиданный, но такой желанный поцелуй. Бамблби, растерянный и удивлённый, на секунду замер, но вскоре ответил Оптимусу, позволив себе забыться в этом моменте. Когда поцелуй закончился, Прайм отстранился и тихо произнес: — Я тоже люблю тебя, Би. На следующий день всё, казалось, стерлось из памяти Бамблби, словно этот момент никогда не существовал. Осталась только одна фраза, звучавшая в его мыслях как эхо: — Никому ни слова, — тихо повторил он себе под нос. Прошло уже четыре года с гибели Оптимуса, а для Бамблби это время превратилось в бесконечность. Он всё так же возвращался к тем далёким воспоминаниям, где Оптимус был рядом. Ночи он проводил без сна, подолгу глядя на звёзды с крыши базы, вглядываясь в них, будто бы ища там Прайма. Тот чистый, тёплый взгляд давал ему когда-то силы и надежду. Сейчас же ему так не хватало того любящего взгляда, того тепла, того сильного и нежного голоса Оптимуса. Проходя мимо пустого отсека, где когда-то был лидер, Бамблби не мог сдержать слёз. Его сердце разрывалось, страдая от одиночества, точно лёд под шиворотом, и ничто не могло залечить эту боль. Праймус забрал того, кто дарил ему любовь, тепло, веру и надежду.