it's really you on my mind

frank ocean — chanel крису шестнадцать. у него новая жизнь в сеуле и нескончаемая тоска по дому там, в сиднее. ему бы вдохнуть океанический воздух, пахнущий свободой, да пальцами в песок зарыться, но у него семья и учеба, которые не требуют отлагательств. криса зовут чаном в школе, и от этого плакать хочется и домой вернуться, но он послушный мальчик и исправно ходит на учёбу, гладит сестер по голове и обнимает мать. феликсу четырнадцать. он маленький и загнанный, он боится совершенно всего, и это кажется нормой. с ним никто не общается почти, а если и общается, то он не чувствует той отдачи, которой так хочется отчаянно. феликс ночами в подушку плачет и умереть уже хочет от одиночества и гнетущего чувства внутри. сидней душит своими волнами. мать уходит неожиданно, оставляя отца с единственным сыном и младшими дочерьми. она свободы хочет в америке, а не духоты в сеуле, и отец это понимает. крис слёзы не сдерживает, плачет почти все время, а внутри зарождается что-то темное и страшное. крис окончательно уходит в сеть, чтоб хоть как-то отвлечься. феликс не знает, что делать, кроме как пытаться найти друзей в интернете (даже там они какие-то фальшивые), поэтому зависает на дурацких форумах и срётся со всеми подряд. некто cb97 особо прыткий, спорит много, но говорит такие мысли глубокие, что они переходят в личку. у феликса интерес неподдельный, и он болтает с ним часто слишком. крис к ликсу привязывается очень, хотя тот для него малыш совсем: два года — целая пропасть сейчас. феликс живёт дома, в австралии, и бан совсем немножечко ему завидует. феликс просто видит в крисе наставника и авторитет, поэтому слушает в скайпе его размышления, открыв рот. крису семнадцать. мать так и не объявляется, и он пытается дышать ровно. с каждым днём темнота внутри отравляет жизнь все сильнее, но у него есть феликс, и это что-то, наверное, значит. феликсу пятнадцать. ему все еще не с кем общаться (кроме криса, конечно), и это входит в привычку. им вдвоем хорошо, несмотря на километры и разницу во времени в один час. без матери крису тяжело. очень. от него будто бы кусок оторвали еще один (первый — сидней с его успокаивающими волнами), но он живет ради сестер и ради ликса. чаном его зовут все чаще, и от этого тошно. — зови меня крисом, хорошо? — бан мусолит в руке провод от наушников и смотрит на лицо феликса в экране телефона. тот смеется по-детски совсем. — я и так зову, глупый. — ты последний, с кем я могу быть крисом и говорить на английском, кроме сестёр и отца, — крис прячет лицо в ладонях и, кажется, готов разреветься. ликс смотрит серьёзно, и говорит, что не уйдет никуда и никогда. феликс не ощущает, как взрослеет. зато аура "взрослости" от кристофера чувствуется за многие километры, но он говорит, что ликс взрослее его на много лет, и все равно зовёт малышом. такой расклад устраивает, вроде как, обоих. крису восемнадцать. он заканчивает школу, а рядом с ним то и дело крутятся девочки, которых он меняет часто слишком. корабль спокойствия начинает штормить, но он все еще плывет, а это важно. феликсу шестнадцать, он пытается выжить в школе и мечтает переехать в корею. туда, к крису (крис мечтает о сиднее, и это все абсурдно, честно говоря). курить они начинают одновременно. феликс — от одиночества, крис — от пиздеца в голове и мыслях. темнота поглощает, но все, вроде бы, пока что нормально (сигареты они делят вечерами по видео связи, и это кажется очень интимным). кристофер зажимает очередную девчонку на заднем дворе школы. у нее веснушки блеклые, и крис невольно представляет, что целует другие, более яркие веснушки на личике ликса (что делать с этим в голове он решит потом, а сейчас будь, что будет). девчонка скулит от губ на шее. ощущения у криса так себе. у феликса жизнь расписана поминутно: сходить в школу, получить пару равнодушных взглядов, сходить на тренировку (танцы — единственная отдушина), погулять одному, вечером долго сидеть за уроками, потому что он вообще-то гордость семьи и отличник (без друзей и смысла жизни, но...), а после звонок крису, потому что без этого придурка грустно очень. крису девятнадцать, и все идет по пизде. девушки заканчиваются, но начинается хёнджин, который годом старше феликса. у джинни тёплые ладошки, успокаивающие объятия и сладкие тягучие поцелуи. крису действительно почти-нормально (не считая еженедельных походов к психологу, но оно привычно, в общем-то). феликсу семнадцать, и он влюблен по уши. ликс задыхается, его трясет. парень по ту сторону экрана кажется самым живым и дорогим на свете, вот только ему он просто друг из д о м а, и от этого так больно, кто бы только знал. черт. хёнджин стонет под крисом правильно, почти надрывно, и извивается змеёй, как истинный танцор. бан почему-то представляет, как будет извиваться ликс (тоже ведь танцор), и старается не заострять на этом внимание. подумаешь, гормоны бушуют (должны уже не), и он посчитал названного младшего братишку объектом вожделения. всякое бывает. феликс слушает про то, какой джинни фантастический, с улыбкой на лице, а после ревет белугой в подушку, потому что это б о л ь н о (он тоже хочет быть для криса фантастическим, но. но...). крис заебался от этой жизни, честное слово. у него дохуя ответственности в виде сестер, друзей оболтусов, которым нужно оказывать психологическую поддержку, и феликса, который, кажется, тонет в самом себе (шрамы на запястьях младшего приносят так много боли, что кажется, что сам крис себя резал). кристофер хочет простого человеческого в гроб, но нельзя: слишком ответственный. черт. феликс вину чувствует за все. за эмоции, за влюбленность, за то, что живёт там, где крис хочет, и не испытывает удовольствия от этого. феликс состоит из чувства вины на девяносто процентов (остальные десять — трепетная любовь к крису). крису паршиво почти все время, в универе друзья новые, а хёнджин ведет себя, как сука последняя. крис уходит, потому что больше так не может, и плачет днями напролет. феликс выслушивает страдания друга со сребущими кошками на сердце (криса хочется поцеловать до судорог, но нельзя). он внезапно признается, и кристофер уходит, потому что не может так. крис сам пишет ликсу через месяц. у криса появился джисон. крису двадцать. он уже полгода вместе с сони, и ему почти хорошо. они съезжаются почти сразу, смотрят тупые дорамы на ноутбуке, готовят дерьмо всякое, вместе делят сигареты и музыку, пьют вечерами редкими и время от времени классно трахаются на жёсткой постели. крис идёт к врачу. в карте диагноз, и все, вроде как, становится понятнее (страшно, конечно, но лучше так, чем вечно страдать и не понимать от чего). феликсу восемнадцать. он срывается и прилетает в сеул на неделю и живёт у джисона с крисом (того называют чаном, и это непривычно). в сеуле тепло, кристофер улыбается ярко, показывая свою прелестную ямочку, и ликс готов провалиться на месте, потому что этого он ждал несколько лет. — я люблю тебя, — феликс переплетает их пальцы, когда они сидят у реки хан, обнимаясь. он улетает сегодня. — я знаю, — крис считает звёзды на щеках лучшего друга и не верит, что они встретились. — ты же знаешь, что я не могу. я люблю сони, пойми же. — ты всех любишь. кроме меня, какая жалость. — ликс, не надо. не сейчас, я прошу тебя. — а когда? я улетаю, а я так тебя и не поцеловал, ох. — просто не надо. я прошу, не усложняй. ты мой друг, и ты мне дорог. я не хочу ничего портить. тебе будет хуже со мной. все мои отношения так заканчиваются, я терять тебя не хочу. чёрт. — они плачут в обнимку, и это больно. крис расстается с джисоном через год их отношений, и феликс снова его успокаивает. так длится уже несколько лет, он привык (бин в его кровати выглядит инородно, но жаловаться не на что — он хотя бы боль притупляет). у криса с феликсом все гладко становится. они по сети смотрят западные сериалы, курят по видеосвязи и ждут очередной встречи. лечение кристоферу почти помогает. еще больше помогает феликс. чанбин ликсу напоминает криса, но при этом он совершенно другой. чанбин уходит со словами о том, что не сможет дать феликсу то, что он хочет. тот не понимает, и зияющая дыра в груди остаётся (крис говорит, что бин ему никогда особо не нравился, но не говорил он об этом, потому что ликс выглядел счастливым с ним). крису двадцать один, и это кажется отправной точкой. таблеток слишком много, побочки жёсткие, эпизоды все ярче, но. но у него есть ликс и чонин. чонин ровесник феликса, но с ним отчего-то проще. младший мягко залечивает раны, напоминает пить таблетки и по-детски в нос целует. крис боится что-то лишнее сделать в сторону чонина, поэтому лишь мягко обнимает на своей кухне, готовит ему панкейки и смотрит на него так, будто он его солнце (что недалеко от правды. кристофер действительно любит нина). феликсу девятнадцать, он переезжает в корею. крис обнимает по-чужому, поцеловать его хочется до дрожи в коленках, и он почти, но... — у меня чонин, ты же знаешь. я не хочу рушить ему жизнь, а с тобой мы друзья. соулмэйты. называй, как хочешь, но мы не получимся вместе. — крису горько видеть печальные глаза, но он действительно не может. никак. феликс рыдает ночами в подушку, и не понимает, что он не так сделал (дружбы ему, конечно, не хватает, но что есть, то есть. в конце концов они видятся теперь почти каждый день, пьют вкусный кофе в кофейнях, курят вдвоем и обнимаются крепко. дружба у них действительно замечательная). крис целует чонина сладко, а вина из-за ликса в груди ноет. нин понимает, успокаивает, и это спасение. феликса никто не спасёт.