He's dead. I killed him.

СРЕДА, 15 АВГУСТА

Юнги поморщился и забросил догорающую сигарету в урну, что стояла от него в нескольких метрах. Промазал. Устало выдохнул, ероша свои выбеленные волосы. И как ему прежде вообще удавалось зарабатывать какие-то очки в баскетболе… Поднимать окурок не стал. К черту. Хлопнув дверью своего автомобиля и поежившись от утреннего ветра, Юнги таки направился в старое обветшалое здание своего участка. Неторопливые, почти шаркающие шаги, словно еще пару движений, и Юнги отключится навсегда. Ему нужен был кофе. Или сон. Но первое было куда более выполнимо, чем второе. А всё почему? А потому, что в этом жутком мегаполисе завелся очередной серийный убийца. И совершенно не подумал о том, что уставший детектив Мин Юнги предпочел бы сон, вместо погони за очередным ненормальным. Поскорее бы это дело перешло кому-нибудь повыше… Но как оно обычно и бывает: даже сеульские серийные маньяки, чтобы быть пойманными, должны дожидаться своей очереди в огромном государственном аппарате. Юнги затормозил у кофемашины и душераздирающе зевнул. Ну, какую бурду выпить сегодня? Пережаренный американо или тошнотворно-сладкий недо-латте? Чья-то рука внезапно нажала на зеленый чай, и Юнги резко обернулся, готовый дать в нос очередному шутнику. — Ты, блядь, охуел в край?! — На себя посмотри, — строго проговорил его шеф. — Ты время видел? Смена началась 2 часа назад. Жри свой чай и не отсвечивай. Юнги поморщился от такого обращения, но, собственно, капитан Кан был прав. — Я лег в 7 утра. Не услышал будильника. — Узнал что-то хорошее? — Нет, отработал пару версий, — Юнги рассеянно кивнул и сделал большой глоток чая, грея тонкие пальцы о картонный стаканчик. — Все мимо. Этот парень умеет прятаться. — Иначе бы он не прикончил уже четверых, — хмыкнул шеф, нажимая кнопки на аппарате, запуская подготовку капучино, из-за чего Юнги сглотнул. — Нечего хлестать столько кофе, детектив Мин, в чае больше кофеина. Я о тебе позаботился. — Нахер такую заботу! — Всегда пожалуйста, — чужая улыбка вызвала очередной приступ утреннего раздражения, и Юнги поспешил к своему месту, дабы не наговорить лишнего. — Кстати, у меня для тебя новость. Прибудет через пару часов. Юнги мученически взвыл, но не обернулся. Действительно, новостей ему очень не хватало в его тихой скучной жизни, в которой он просто пытался где-нибудь сдохнуть уже и не продолжать вот это вот. — Понял, шеф. Упасть на свой стул. Включить компьютер. Снять кожаную куртку. Проверить, пришел ли отчет от судмедэксперта. Застрелиться. Юнги нравился его маленький план на сегодняшнее уже-почти-не-утро. — Ничего нового? — ненормально жизнерадостно послышалось слева, а вскоре чересчур близко замелькала лохматая синяя макушка Тэхена, что склонился к Юнги. — Не так близко, — фыркнул тот и рукой оттолкнул яркую голову от себя подальше. От Тэхена как обычно несло трупячим запахом и приторно-сладкими духами, явно женскими, от чего сразу начинала болеть голова. Юнги поморщился и потер двумя пальцами переносицу, как бы заранее демонстрируя уровень своего раздражения. Тэхен был тем самым хваленым местным судмедэкспертом. И как все судмедэксперты в жизни Юнги он был дохуя странный. Юнги бы даже не удивился, если бы тот оказался каким-нибудь маньячелой, хотя отчего-то всем вокруг Тэхен нравился. Даже, кажется, имелся какой-то маленький женский фан-клуб этого недоразвитого. Юнги никогда не понимал женщин, да и не особо стремился это поменять. — Ты совсем меня не любишь, Юнги-хён… — Ты не в моем вкусе, чтобы тебя любить. — Как обычно, слишком прямой, — хихикнул (он, блядь, реально ведь хихикнул?!) Тэхен. — Это часть моего шарма. — Это отсутствие твоей личной жизни. — Эта работа — отсутствие моей личной жизни, — прохрипел Юнги, ощущая глупую обиду. — Что с результатами? — Устроить тебе свидание вслепую? — Результаты, Тэхен. — Я знаю одного отличного парня… — Иди на хуй, — Юнги отвернулся обратно к экрану, чтобы вновь перечитать первый отчет с места преступления. Что-то было с ним все-таки не так. — Ты не хочешь со мной говорить, — понял Тэхен, но ни капли не расстроился. Он уже и разулыбался. Просто пиздец. — Хорошо, о вскрытии… Юнги нехотя вновь повернулся к «гостю» своего рабочего стола. — Тот же приятель! — Это я и без тебя догадался… Есть что-нибудь новенькое? — Нет, всё то же самое. Истощение, побои, связывание атласными лентами, порезы и вскрытые задницы. Он прямо так красиво их раскрывает, что я скоро стану его поклонником. Это не жоповскрытие, это целое искусство! — Юнги посмотрел на восторженного Тэхена со всей своей возможной хмуростью. — Ну что? Правда же красиво! — И тебя совсем не смущает, что кто-то разрезает чужой анус на манер цветка? — А это красивая метафора! Это не просто цветок. Это же хризантема! Юнги измудрился нахмуриться еще сильнее, становясь ну совсем пугающе мрачным. — И? — Ты ведь не серьезно?! — театрально охнул Тэхен, прижимая руку к груди. — Либо говори, либо иди вон. — У тебя реально давно никого не было, хён… У Юнги едва глаз не задергался от жалости в чужом глухом голосе. Вот еще, какая-то мелкая синеволосая молокососка будет сейчас ему говорить про личную жизнь! Юнги ощутил, что ещё чуть-чуть, и кто-то скоро заимеет не только сапфировые локоны, но и под цвет им оригинальный фингал под глазом юнгиева производства. — Понял. Я понятливый! — вскинул Тэхен руки, сдаваясь. — В китайской гей-культуре сленговое выражение «сорвать хризантему» означает «лишить анальной девственности». Поэтому хризантема — это очень символично. Юнги замер. — И как давно ты это знал? — Я всегда это знал. Я удивлен, что ты не знал. — Ты, блядь, издеваешься, — прохрипел Юнги, сжимая кулаки. — Я уже месяц бьюсь над этим делом, а ты только сейчас решил добавить эту маленькую деталь? Ты что, не знаешь, как заполнять отчеты? — Я профи, — Тэхен горделиво вскинул подбородок, обижаясь. — Я делаю свою работу на «отлично»! Строить догадки относительно знаков — это твоя работа, Юнги-хён. Я лишь составляю картину фактов. Выслушать отчет судмедэксперта. Прикончить судмедэксперта. Застрелиться. План расширен и согласован. Юнги уже начал подниматься со своего места, как Тэхен (как обычно, в своей излюбленной театральной манере) бросил папку на его стол. — Не за что, — фыркнул он и гордо удалился. Окей. Юнги, возможно, был чуть-чуть виноват. Он быстро сдулся. Теперь придется покупать какой-нибудь стремный коктейль для Тэхена или того хуже — снова идти с ним в бар «повеселиться». Такое веселье, когда Юнги приходится вытаскивать сопляка из неприятностей, которые тот находит практически мгновенно, путаясь исключительно с мрачными личностями, а после сажать это недоразумение в такси и молиться, чтобы тот не заблевал салон. Юнги просто придурок, что решил сорваться на королеве драмы. Оно всегда аукалось. Но это потом. Юнги перевел взгляд на папку перед собой. Последнее вскрытие. Подробности. Он пролистал их одно за другим. Действительно, ничего нового. Четвертая жертва, и ничего нового. Больной ублюдок. Юнги устало зевнул. Это дело его доконает. Когда месяц назад звонок в полицию оповестил о свеженьком трупе в одном из парков, Юнги не очень-то удивился. Все-таки убойный отдел. Тем они и занимались, что смотрели ежедневно на мертвецов, а после обсасывали их жизни, составляли списки мотивов и подозреваемых, чтобы найти создателя очередного жмурика. И все было вроде бы как обычно. До того момента, как Юнги не оказался на месте преступления. За черно-желтой лентой уже работало несколько людей, и в самом центре было установлено ЭТО. Мертвяк. Обнаженный. Синюшно-зеленый. В лучших традициях «Молчания ягнят». Юнги подошел ближе и хмыкнул. Удобная поза — на коленях, с выпяченной вверх задницей, плечи и голова прижаты к земле, мертвые глаза закатились, словно бы в блаженстве. Реально удобная. Юнги часто трахал своих партнеров в такой. Кисти трупа связаны с коленями розовыми шелковыми лентами весьма умело. Дельце явно обещало стать геморроем в их участке. Но отчего-то шеф решил, что ебаться с этим геморроем суждено именно Юнги. Как перспективному детективу, бля. Звание новое, ага. Всегда мечтал. И вот сейчас эта гнида всё еще была на свободе, Юнги получил четыре бездыханных тела и недосып, а все зацепки при проверке осыпались, как карточный домик. Сука. За что… Скудные знания по профайлингу в отсутствии адекватных экспертов пришлось вытаскивать из недр мозга, даже закупиться соответствующей литературой. Вообще-то аудиокнигами. У Юнги не было времени на чтение из-за работы, окей? И что для себя понял новоиспеченный профайлер Мин Юнги? Нихуя. Ну садист. Ну мужчина. Ну ненавидит гомиков. Ну имеет травму. Ну фетишист. И никакой ясности о том, как эту сучару искать! Юнги перепробовал все методы из книги «Личность убийцы» и все советы с интернет-форума «10 способов поймать серийного маньяка». Юнги выдохся, и идей в нем никаких не водилось. Кроме той новой зацепки, что случайно подкинул шумный Тэхен. Китайская гей-культура. Юнги никогда не задумывался, что это может быть кто-то, не связанный с Кореей. Отбив на столешнице задумчиво мотивчик популярной песни, он записал несколько мыслей в блокнот и написал смс с запросом о встрече, на что мгновенно получил: «Сплю. Давай в 5. Клуб». Раньше Юнги и не собирался, вот еще! Был уже полдень, когда Юнги полноценно вернулся к первому отчету, стараясь найти тот «момент», ускользающую мысль, а в два его вызвали на ковер к начальству. Новости прибыли. Потянувшись и встряхнувшись, Юнги тяжелой походкой направился к кабинету. Спать хотелось невыносимо. Все-таки 3 часа в сутки — слишком мало. И уж тем более для Юнги, который запросто мог махнуть и 15. Стук в дверь. Просто. Шаг за порог. Долгое зевание и усталое растрепывание белых волос. — Ну и? — Детектив Мин, забываешься? — Никак нет, капитан Кан, — хмыкнул Юнги и беспардонно прошагал до дивана, заваливаясь на него. Только после своей маленькой выходки он осознал, что в кабинете они с шефом не одни. — Это кто? — Твой напарник. Чон Чонгук. — А. — Детектив Чон, это твой старший товарищ — Мин Юнги. Чонгук вежливо поклонился и улыбнулся застенчиво и красиво. Прямо совсем слюнявый щеночек. Таких бы за щечки тискать, а этот весь такой при форме парадной. Явно только-только выпустился. Вон глаза как горят. — Рад буду поработать с вами, Юнги-сонбэ. — Так. Стоп. Повторите-ка? — Это Чон Чонгук. Теперь вы вместе. — Отказываюсь, — Юнги резко поднялся и качнул уверенно головой. — Вы и так скинули на меня серийника, а теперь что? Мальчишка? — У детектива Чона отличные показатели. — Серьезно? — иронично усмехнулся Юнги. — «Детектива»? Называть человека детективом, когда он просто на «отлично» сдал экзамен по физкультуре? Найдите другого придурка, кто будет за ним смотреть. — Я уже выбрал придурка, и это ты, Юнги, — строго проговорил шеф тем самым тоном, после которого лучше рта не раскрывать. — Блядь. — Не за что. Юнги мрачно посмотрел на мнущегося Чонгука, который вроде как был не совсем в теме. И вообще выглядел сейчас, как несчастный, но прекрасный кумир девочек-подростков. Очень сладенький. И зачем только в полицию пошел? Такому в самый раз топтать сцены к-попа. И взгляд этот трепетный и влажный. Ну пиздец ребенок. У Юнги теперь не жизнь, а сказка — чем дальше, тем страшнее. — Идем, — фыркнул Юнги, не горя желанием вообще когда-либо раскрывать рта. — Извините, сонбэ, но я буду стараться, — заявил довольно смело Чонгук, когда они вышли. — Не сомневаюсь. И можешь звать меня «хён». — Спасибо! Юнги лишь качнул головой. — А сколько ты здесь, хён? — Не сегодня. — Хорошо… Чонгук определенно ждал, что Юнги скажет что-то еще, но тот лишь пошарил в карманах, пока не нашел таблетки от головной боли. Единственное спасение в мире полицейского дерьма. — Ты болен, хен? Голова? — Если ты не перестанешь задавать вопросы, я откручу твою. Юнги плюхнулся на свое место, не обращая внимания на нервного топчущегося Чонгука. Определенно ведь весь такой горящий и благородный. Первой пацана заметила Ли Суён, и это почти визг, от которого Юнги начал морщиться. Следом стали оборачиваться и остальные. Конечно же, этот красавчик не мог остаться без внимания. Чонгук испуганно дернулся, когда Суён подскочила к нему, осматривая с ног до головы. — Ли Суён-сонбэ, это Чонгук. Определен ко мне в помощь, — отрапортовал Юнги на вопросительный взгляд девушки. — Приятно познакомиться, — Чонгук смущенно поклонился, и Суён вновь заголосила на весь офис. И всё-таки лучше она, чем Юнги. Вот кто познакомит мальца с местом его первой звездной работы, пока Юнги соберется с мыслями и составит новый план по поимке преступника. Кивая Чонгуку на Суён, он отдал новичка в загребущие руки местных дам и, наконец, выдохнул с облегчением. Пискнула смс: СЫНОЧЕК КРЕСТНОГО ОТЦА (17:11) Ты опаздываешь. Как всегда, Юнги-я Юнги посмотрел на часы и чертыхнулся. Начало шестого. Он обложился бумагами и фотографиями в конференц-зале. Аудиокнига в наушниках. «И хотя методы пыток — если угодно, modus operandi — были различными, общим оставался автограф: стремление извлечь наслаждение, причиняя мучения жертве и слушая её испуганные крики. Убийство само по себе не играло роли. Преступник извлекал из него то, что доставляло ему удовольствие». Глубокий мужской баритон оборвался, когда Юнги нажал на «паузу». Глаза резало до влаги. Несколько звонков и один запрос за весь день ничего не дали. Что на самом деле доставляло удовольствие этому ублюдку? Его жертвы явно не были девственниками… Зачем этот символ? Юнги бился головой о стену уже три часа. Ни одна теория не казалась рабочей. Ему слишком сильно не хватало практики. Он как-то отвык от работы с загадками, а ведь когда-то ему они нравились. Когда-то найдя в этом свою новую мечту после провала, он действительно загорелся. Сейчас это была рутина. Засохшие мозги. Юнги ненавидел сам себя в этот момент. Выругавшись, он со злостью выдрал наушники из ушей, сунул смартфон в карман, сгреб материалы в коробку и вышел из кабинета. — Чонгук, за мной, — приказ прозвучал отрывисто, чуть шепеляво. Суён надула губы на такое заявление. Ну, конечно, она ведь тискала Чонгука, как могла. Но Юнги было не до этого. Он опаздывал. Накинув свою черную куртку на плечо, отправился к выходу. Чонгук большими шагами поспешил за ним. — Мы идем на дело? Наконец-то! — Ага, ты будешь в восторге, — хмыкнул Юнги, ощупывая карманы и не находя в них сигарет. — Куришь? — Нет, — гордо заявил Чонгук. — А зря. Меня бы сейчас очень выручил. Чонгук замялся немного, бросив осторожный взгляд на Юнги. Да, мальчишка, офицеры полиции — совсем не рыцари. Визгливо тачка отозвалась на отключение сигнализации, и Юнги уселся за руль. — Юнги-хён, так над чем мы все-таки работаем? — поинтересовался Чонгук, который поспешно влез на соседнее сидение и был настроен крайне серьезно. — Я действительно хочу помочь. — Серийный маньяк. Четыре жертвы. Материалы пролистаешь завтра. Мне не помешает свежий взгляд… — Но я… — Чонгук запнулся и нервно провел ладонью по правильно уложенным каштановым волосам. — Мы не проходили такую специфику… — А то я не знаю, чему учат в академиях, — усмехнулся Юнги, выезжая со стоянки. — Будешь учиться. Тем более я сейчас буду рад любому взгляду со стороны, потому что мы в заднице, парень, нехуёвенькой такой жопе. — Благодарю за такую честь! Юнги поморщился и перевел взгляд на сияющего Чонгука. — Честь? Нет здесь никакой чести. Это теперь твоя работа. И если ты будешь делать ошибки, ты будешь получать за них нешуточные пиздюли. А, может, тебя и вовсе где-нибудь грохнут. Я не нянька, чтобы сидеть с тобой. Ты свою задницу вытаскиваешь отовсюду сам, усёк? — Конечно! Хён из Юнги был совсем никакой. Это он и сам понимал. И на кой-черт шеф решил, что мальчишка — это то, что ему сейчас было нужно? В висках ломило последний час, и Юнги казалось, что он совсем разваливался. День был слишком длинный и всё никак не желал закончиться. Утренний пибимпаб не оставил и следа в организме, потому в желудке неприятно сосало. Покурить бы… Чонгук больше не задавал вопросов, хотя на его месте Юнги бы не стеснялся. Он никогда не был из застенчивых… может быть, только раз. И Юнги точно не гордился этим эпизодом своей жизни. А потом стало похер. На всё. Когда они остановились возле небольшого двухэтажного здания в Каннаме, расписанного золочено-красными красками, Чонгук удивленно заозирался. У входа торчало две многохвостые золотые лисы. И огни пока не горели. Юнги специально тормознул ближе к торговому центру, чтобы не привлекать внимания. — Снимай китель, галстук и закатай рукава рубашки, — команда заставила Чонгука дернуться, и он принялся раздеваться. Юнги быстро оценил складность мальца и развитую мускулатуру под тонкой белизной рубашки. Чонгук всё еще выглядел слишком официально, поэтому Юнги сам расстегнул ему ворот, поправил рукава и взлохматил его волосы. Ну красавчик, что тут скажешь. — Постарайся больше не ходить таким выглаженным, иначе люди не станут тебе доверять. — Понял, — просипел Чонгук, боясь сдвинуться с места. — Иди вон в то здание и подожди меня у дверей, я пока сгоняю за сигаретами. В том клубе работает наш «язык». — Хорошо… — Да достань уже свои перепелиные яички, никто там тебя не съест. К сожалению, Юнги ошибался. Меньше всего он ожидал увидеть то, что видел. А ведь прошло каких-то десять минут. Поход в супермаркет, быстрый перекур. Юнги зябко поёжился у входа, подняв взгляд на серые тучи. Грёбанный дождь. Светлый холл встретил Юнги подозрительной тишиной, и посреди помещения висел перевязанный алыми веревками Чонгук, отчаянно вертясь и раскачиваясь из стороны в сторону, как на качелях. Юнги тяжело вздохнул и прикрыл ладонью глаза. Стыд-то какой. И это новый детектив. — Юнги-хён! — Чимин, блядь, отпусти его. — Сладкий, ты никогда не даешь мне поиграть, — послышался высокий мягкий голос. У Юнги аж глаз задергался от напоминания о его юношеском увлечении рэпом и глупом псевдониме. — Я прошу тебя отпустить его по-хорошему, — напряженно потребовал Юнги в итоге. — А я прошу тебя, наконец, перейти к плохому, Юнги-я, уже который месяц. — Юнги-хен? — растеряно спросил связанный Чонгук. — Ты этого не слышал, сопляк. Звонким, роскошным, явно отрепетированным смехом заполнились стены огромного холла, и Чимин, наконец-то, появляется в зоне видимости. В этот раз с розовыми волосами и в дорогом черном костюме. У него, наверное, целая комната была отведена под гардероб. — Ты завел ребенка, Юнги-я? — Ой, заткнись… Чонгук дернулся вновь, но тут его тело начало медленно спускаться к полу. Чимин отпустил рычаг, когда Чонгук оказался на земле. Оставшись на месте, Юнги наблюдал за тем, как методично распутывают его горе-напарника. Чимин действовал ловко, веревки опали в каких-то два-три приёма. Юнги хмыкнул, зато Чонгук едва рот не открыл от вида Чимина. Было на что посмотреть. Юнги мог его понять. Дыхание перехватывало, когда Чимин наклонялся так близко, заглядывал в глаза, еще и улыбался, как супермодель. — Ты не предупредил, что будешь не один, — выпрямился Чимин, поправляя свой пиджак и забыв мгновенно о таращимся на него Чонгуке. — Люблю делать сюрпризы. — А, может, ты научишься делать приятные сюрпризы? — юркий язык Чимина сверкнул между пухлыми губами. Был один большой и жирный минус в общении с конкретно этим «языком» — взаимное сексуальное влечение. И Юнги не был дураком, чтобы не понимать этого. Единственное, что ему всегда оставалось, — игнорировать. С чем он отлично справлялся большую часть времени. Этот ебучий юст мешал работать, мешал жить, а порой и дышать. Чимин отбирал последний воздух. Юнги хотел бы придушить его собственными руками, но даже это могло показаться Чимину сексуальной игрой. А Юнги ненавидел проигрывать. Наверное так же, как смущаться. Пак Чимин был создан для того, чтобы смущать Мин Юнги до покрасневшей кожи и потных ладоней. Юнги нервно сглотнул и грязно выругался про себя. — Ты узнал то, о чем я тебя просил? — Ничего интересного. Новых кандидатов на роль блудливых сеульских маньяков не обнаружено. — Блядь, — чертыхнулся Юнги, потирая шею и уставившись взглядом в пол. Он слишком устал, чтобы сегодня получить «ничего». — Хорошо, возможно, ты знаешь кого-то подходящего под эти черты, но связанного с Китаем? — Китай? — Чимин задумался. Оказывается, он стоял уже очень близко, словно умел перемещаться. Юнги охнул про себя от неожиданности. — Большинство корейцев работает с Китаем, Юнги-я… — А то я не знаю… — Может… чаю? — осторожность в голосе Чимина заставила Юнги вздрогнуть. — У тебя лицо очень опухло, и ты выглядишь так, будто вечность не спал. Отдохнешь? — На том свете, — хмыкнул он, отодвигая в сторону ладонь Чимина, что уже потянулся к его щеке. — Спасибо. За информацию. Чонгук неуверенно топтался рядом с ними и стыдливо прятал взгляд. А Юнги мог представить, какая у пацана травма с его-то благородными устремлениями. — Кстати, Пак Чимин, это Чон Чонгук — мой… напарник. Будь более вежливым в следующий раз. Словно пойманный на горяченьком, Чонгук замер, едва дыша, когда Чимин обернулся к нему. Ох, ну и школота… — Рад знакомству, — Чимин едва поклонился. — Береги Юнги. — К-конечно, Чимин-хён! — Ой, меня так давно не звали хёном… — румяные щеки кокетливо прикрыли ладони, на пальцах которых красовалось как минимум десять колец. Чонгук немедля расплылся в очаровательной улыбке, а Юнги нахмурился. — Тебя каждый день кто-нибудь зовет хёном. Ты не такой уж и молоденький уже. — Заткнись, старикашка, мне всего лишь 28! — О том и речь, — кивнул Юнги, ощущая приятное злорадство. — Не мальчик. — Да ты вообще знаешь, СКОЛЬКО я трачу на это лицо?! — Совершенно неинтересно. Чимин возмущенно ударил Юнги в плечо, ощущая себя глубоко задетым. Юнги и сам знал, что не имел никакого права говорить подобное. Во-первых, Чимин действительно очень дорожил своей внешностью. Во-вторых, его внешность была охуенной настолько, что Юнги частенько уходил с их встреч, морщась от болезненной эрекции. В-третьих, не Юнги об этом заикаться, когда он вечно объявлялся в самом помятом виде, сонный, опухший и неулыбчивый. Чимин был 100 из 100. Но Юнги как последний говнюк не намерен был признавать этого сейчас, потому что… — А мне кажется, что Чимин-хён очень красивый, — примирительно подал голос Чонгук. — Видишь! — победоносно поднял указательный палец вверх Чимин и потряс им перед лицом Юнги. Широкая улыбка делала его совсем юным. — Чонгукки, теперь ты мой любимчик, заходи в любое время! — Только если хочешь быстро умереть, Чонгук, — согласно кивнул Юнги. — Засунь свой черный юмор в задницу. — Разве не за него ты меня ценишь? — Так больше в тебе ценить и нечего. Сам не пойму, зачем я до сих пор тебе помогаю. Юнги обиделся. Нет правда, Мин Юнги был не из этих… не из обиженок. Но сейчас лицо его потеряло всякую эмоциональность и стало белым нечитаемым пятном. Собственно, Юнги давно думал, что с Чимином пора завязывать. Не то чтобы тот был таким уж ценным источником информации. На самом деле Юнги просто нравилось заезжать к нему, чтобы обменяться остротами, посмотреть, как краснеет лицо Чимина, и просто поднять себе настроение в те моменты, когда жизнь ебала во все щели. Юнги уныло кивнул на реплику Чимина, соглашаясь. Действительно, помощи друг для друга у них было не так уж и много. — Чонгук, идем, я подброшу тебя, — прозвучало уверенно. А неплох ты еще, сукин сын! — Если все-таки найдешь что-то про Китай, сообщи. Чимин перестал улыбаться, открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Тепло попрощался с Чонгуком, на что тот все еще взволнованно хлопал глазами. Ну до чего же ребенок. Такого соблазнить можно на раз-два. Юнги тяжело вздохнул. Оказавшись на улице, закурил, но обрушившийся буквально в минуту ливень, испоганил всё окончательно. Даже ебучая сигарета сломалась под напором воды. — Хён! Юнги-хён! В машину! Быстрее! — закричал Чонгук, запрыгивая на переднее сидение. Но Юнги не сдвинулся. Так и стоял под проливным дождем, ощущая, как холод лезет под футболку большими мокрыми пятнами. Юнги ненавидел его. На улице было настолько темно от тяжелой серости туч, что все предметы сумрачно расплывались. За спиной по-голливудски переливалась уже включенная вывеска клуба «Неверлэнд». Где-то в этом огромном городе в данную минуты умирали люди, а Юнги не мог даже спокойно покурить. Пискнула смс, и Юнги, наконец, отмер. Вернулся в реальность. Столь же мрачную, как и его мысли. СЫНОЧЕК КРЕСТНОГО ОТЦА (18:20) Прости, пожалуйста Юнги даже мог представить, каким тоном звучит эта фраза Чимина. Дверь автомобиля хлопнула, и Юнги оказался в салоне, потрепанный, как дворняга. Чонгук взволнованно оглядывался в поискал полотенца или чего-то, чем можно было бы его заменить. — Успокойся. Я не сдохну от холодного душа, — усмехнулся невесело Юнги. Дзынь. СЫНОЧЕК КРЕСТНОГО ОТЦА (18:21) Ты же знаешь, что я люблю тебя Вытерев воду с лица, Юнги вновь посмотрел на двери клуба. Ну какой же дурак этот Пак Чимин. Пальцы забегали по клавиатуре:

Мин Юнги (18:21) Ты сам-то себе веришь?

СЫНОЧЕК КРЕСТНОГО ОТЦА (18:21) Верю! Ты оскорбляешь мои чувства, ублюдок

Мин Юнги (18:21) И ты не выстрелишь мне в затылок, если я накрою твою контору?

СЫНОЧЕК КРЕСТНОГО ОТЦА (18:21) Не говори херни, Юнги, конечно, я это сделаю. Но мы же не врем друг другу, не так ли?

Мин Юнги (18:22) Не врем, поэтому не нужно больше о любви

СЫНОЧЕК КРЕСТНОГО ОТЦА (18:22) Мог бы хотя бы притвориться Юнги лишь усмехнулся. Ему стало грустно. Ему бы хотелось притвориться. Да. Он завел мотор, так ничего и не ответив.