He's dead. I killed him.

ПЯТНИЦА, 17 АВГУСТА

Вы знакомы с Ким Сокджином? Да, наверняка кто-то ответил бы, что да. У него был скромный вид интеллектуала, всегда аккуратно уложенные волосы и страсть к мягким, часто вязанным вещам. У него в кармашке на груди медицинский фонарик, а на шее стетоскоп. Ким Сокджин обладал темными глазами, темными волосами и темными мыслями. Улыбка у него была вежливая, и работу свою он выполнял на «отлично», что руководство больницы не могло нахвалиться. Те, кто общались с Ким Сокджином, выразились бы о нем как о «бесконечно заботливом и малость замкнутом». Да, Ким Сокджин был не очень хорош в социальной адаптации, это верно. Но видит бог, он старался! Он выучил несколько шуток из сборника «Анекдоты на все времена» и умел дурачиться со своими маленькими пациентами так, словно и сам пятилетка. Ким Сокджина действительно любили, ведь он — «исключительно положительный». Чего никто не знал о Ким Сокджине — так это его странных желаний. Совершенно точно у него не было скрытой папки с садо-порно на жестком диске. И без сомнения он сейчас не выслеживал того высокого улыбчивого парня, что так щедро раздавал комплименты всем подряд. Придурок. Джин злился уже от одного взгляда на него. Злился и возбуждался. И нет, совсем не следил. Просто краем уха услышал имя — Ким Намджун. К-И-М-Н-А-М-Д-Ж-У-Н. Джун-а. Как Джин в это влип, одному богу было известно… Прежде у него был отличный жизненный план. В самом деле, он думал, что просто повесится к сорока годам, и никто ничего не узнает. Он планировал это несколько раз еще в подростковом возрасте. Тогда осознав, что является геем, Джин воображал, что просто не сможет больше быть собой. И действительно не смог. — Сокджин-а, ты не хочешь рассказать маме, что у тебя случилось? — Нет. — Тогда прекрати хотя бы быть таким хмурым! Чем больше ты улыбаешься, тем больше людей к тебе будет тянуться. — Да, мама. — Пожалуйста, возьми себя уже в руки. Разве ты хочешь, чтобы я расстраивалась? — Я хочу, чтобы ты мною гордилась… — Тогда постарайся для этого, — кивала с улыбкой мать. — Поступить в медицинский не так-то просто. Ты должен больше стараться. И улыбка, Сокджин-а, не забывай про это! — Да, мама… Мамы не было уже год, и, если честно, Джину стало от этого проще. Во всяком случае, никто больше не твердил о том, что его лицо должно излучать притягательность и не тащил его на свидания вслепую. Совершенно бесполезные, потому что ему всячески старались подсунуть женщин. Даже сейчас изредка кто-то предлагал подобную чушь на работе, но от нее было отмахнуться проще, чем от идеи фикс матери. Быть геем оказалось не самым ужасным испытанием, потому что Джин с ним справился. Он знакомился в Сети с разными парнями и однажды даже огрёб от одного гомофоба, которому нечем было развлечься. С другой стороны, гомофоб тоже получил своё, и Джину это понравилось. В том-то и заключалась самая большая сложность — Ким Сокджин любил насилие. И ненавидел себя за это. Прятал это так глубоко, насколько мог. Надевал улыбки, учился отшучиваться и одевался в розовое. Его книги всегда были в порядке, а конспекты по медицине выписаны четким почерком в понятную структуру. По той же понятной схеме у него появилась секретная папка на компьютере, куда теперь Джин сохранял интересные ролики, посвященные садомазохизму, и пара игрушек, для начала. Чего у него не было — так это смелости, чтобы в самом деле испробовать всё это. Девайсы копились и пылились в маленькой звуконепроницаемой комнатке его старого, доставшегося по наследству дома в традиционном стиле. И все, может быть, шло бы по плану, но Ким Намджун всё испортил. Просто ворвался в мир Джина и заставил страдать. Ведь Ким Сокджин и Ким Намджун, имея одну фамилию, были обитателями разных планет. Один из них даже не подозревал о существовании другого, даже представить себе не мог, что случайное столкновение в дверях кофейни могло привести к тому, что у него появится столь заинтересованный наблюдатель. Было время, когда Джин пытался избегать Намджуна, правда-правда! Но Вселенная просто не позволяла ему этого… — Ты видела этого горячего парня?! — поинтересовалась Ли Сыльги у другой медсестры. — Он работает с подростками в соседнем здании и пользуется общей парковкой! Высокий! Светло-русые волосы! — О, Ким Намджун-оппа! — захлопала в ладоши вторая, вызывая у Джина нервный тик. Ему бы уйти, но, конечно же, он остался, якобы проверяя карты пациентов у стойки регистрации. — Он как-то добавил мне деньги на кофе! Он очень порядочный! И умный! Он сказал, что он психолог, представляешь?! — Теперь я просто обязана с ним познакомиться! — энергичные кивки Ли Сыльги в очередной раз напомнили Джину, насколько женщины коварны. Намджун бесил уже тем, что вклинивался в безобидную ровную повседневность Ким Сокджина, будто напрашивался. А разве нет? Иначе чего бы ему трястись время от времени в кафетерии их госпиталя с медсестрами. И что, что его пригласили? Он мог и отказаться! Это вовсе не повод красоваться и заставлять Джина нервничать. За несколько месяцев знания о Намджуне увеличились в противовес желаниям Джина, который выучил, что тот предпочитал есть, пить, чем увлекался и даже, что думал о современной политике Кореи. Но это всё было ничем в сравнении с тем, как Намджун запросто расслаблялся в присутствии незнакомцев, как откидывался на спинку стула и смеялся, прикрыв рот ладонями от смущения и стараясь спрятать свою радость ото всех. Знания о том, какие у Намджуна длинные красивые пальцы, ослабляющие галстук на шее, и как он улыбался, просто растянув губы, от чего на щеках появлялись ямочки. Намджун был очень мягким, как плюшевый мишка, что лежал в общей комнате педиатрического отделения Ким Сокджина. И Джину очень-очень сильно хотелось Намджуна за это ударить. Эту пятницу Джин не возлюбил сразу, как открыл глаза, потому что отставал от своего привычного графика на 10 минут из-за не сработавшего будильника. Джин не выносил отбиваться от расписания. Завтракал в спешке. По дороге пришлось потратить еще 10 минут на заправку автомобиля. К 11 часам утра завезли девочку с вирусной пневмонией, и в отделении начались какие-то неясные бултыхания, отчего никто не знал, за что взяться и что сделать в первую очередь. Полный пятничный раздрай. — Мне нужны результаты анализов пациента Пак Нарын, — постучал по стойке регистрации Джин, но ему никто не ответил. — Пожалуйста, передайте мне результаты… — чуть громче позвал он. Обе медсестры продолжали судорожно искать всё, что угодно, но не то, что просил вежливый Джин. Он смутился, не зная, как еще выразить свое нетерпения, переходящее в негодование. — Прошу прощения! — крик привлек внимание, но недовольное, от чего Джин ощутил стыд и обозлился на эту реакцию. Хорошее воспитание никогда не шло ему на пользу. — Результаты Пак Нарын. — Вы бы и сами могли их взять, доктор Ким, — заворчала медсестра Пён, доставая нужные документы из розовой папки, что лежала в полуметре от Джина. — Только зря отвлекаете! Джин с извинением поклонился, но, забрав данные, ощутил в груди воющую злость. Да что он сделал такого, что ему приходится еще и чувствовать себя неловко?! Он работал здесь доктором и помогал детям, а не отвечал за регистратуру! Но ему вновь не хватило смелости сказать хоть слова на сей счет. Поспешив удалиться, Джин просмотрел показатели и покачал головой. Никаких улучшений. Стоило подумать о смене антибиотиков. Джин испытывал бессилие. Так бывало всякий раз, когда рабочий процесс не складывался, и детям под его опекой становилось хуже, пусть он и не был в этом виноват. «Плохой доктор. Ты мог бы и лучше», — отчитал себя Джин, ощущая себя на грани больной истерики. К вечеру настроение не улучшилось, даже когда малышка Ханыль подарила ему поделку в виде цветка на картоне за то, что он был ее «любимым доктором». Джин не был. Он практически кипел, и нервы сдавали. Почему он ощущал себя таким агрессивно повернутым, он понял лишь тогда, когда вышел со смены (довольно рано, просто не мог там больше находиться), — он не видел Ким Намджуна целый день. Обычно он срывал свою злость на нем мысленно, но в этот раз его объект для раздражения куда-то запропастился, и Джин не видел его даже во время обеда, хотя уже очень привык к этому. Намджун обнаружился на другом конце подземной парковки. Он был пьян? Джин не мог разобрать на таком расстоянии, потому что у него было не лучшее зрение. Однако с Намджуном определенно что-то было не так. Он был слаб, его слегка шатало. Зачем он пришел на парковку в таком состоянии? Джин вперился в него, отмечая отглаженный удлиненный пиджак, что подчеркивал фигуру, и творческий беспорядок на голове. Просто картинка из чертовых журналов. Джин недовольно выдохнул. Накинул капюшон своей розовой худи, чтобы скрыть лицо. Намджун осмотрелся и потер глаза, зевая. Слепо двинулся дальше, и в этот раз Джин вышел из тени, приближаясь. Неясно, что двигало им в тот момент, но Джин подозревал, что ненависть, наконец, выгрызла в нем последние барьеры, потому, когда он добрался до Намджуна, внутри осталось лишь напряжение. Вот он, совсем рядом. Джин воровато осмотрелся, но никого не было. — Ты в порядке? — Мммм, — невнятно промычал Намджун, пытаясь понять, кто с ним говорит. — Я помогу тебе, — солгал Джин, хотя в ту секунду он не понимал этого. — Мммм… — Да, — кивнул Джин, не имея представления о том, на что он отвечает. Он лишь подхватил Намджуна под руку и потащил в сторону своей машины. С трудом перебирая ногами, Намджун не сопротивлялся, и Джину это не очень понравилось. Волнение и накопившаяся злоба мешались и боролись меж собой. Впихнув грубо Намджуна на задние сидение, на что получил обиженное ворчание, Джин захлопнул дверь с неясным предвкушением. Пульс зашкаливал, и приток адреналина делал зрение одновременно четким и плывущим, словно то был сон. Сегодня был самый странный день в жизни Джина. Он нервно осмотрелся по сторонам. Да он совсем поехал… Что он творил?! Сев в салон, первым делом закрыл двери. Намджун уже не бухтел — отключился. Стоило ли вернуться в больницу? Всё это явно смахивало на то, что Намджуна опоили. Джин достал из кармана свой фонарик и быстро осмотрел добычу, которая в самом деле просто спала. Пожевав нижнюю губу, он глянул по сторонам — всё еще никого. Джин побарабанил пальцами по рулю. Странно всё это. Чувство необъяснимой тревоги отключило всякие логические тормоза. Ким Намджун здесь. Вот он, лежит на заднем сидении по неясной причине. С другой стороны, нужны ли были сейчас оправдания? Уж явно не Ким Сокджину, которому Намджун испоганил весь прекраснейший план жизни, оканчивающейся суицидом. Ким Сокджин имел право на Ким Намджуна после всего этого. Право на то, чтобы проучить этого ушлёпка раз и навсегда. Джин обернулся обратно, но Намджун так и лежал без движения. Лежать ему было неудобно — слишком длинные ноги, да и закинули его на сидение как попало. Джин протянул руку вперед и коснулся чужой груди. Под ладонью спокойно билось большое сердце, слишком доверчивое для этого мира. Джин цыкнул и провел рукой выше. Подбородок, щеки, лоб, губы — всё было обследовано им с нарастающей уверенностью. Джин обещал себе новую жизнь с понедельника, так почему бы не начать ее в пятницу? Как же оказалось легко свихнуться… Джин не имел представления, сколько реально мог проспать Намджун, поэтому поскорее завел мотор и спокойно выехал с парковки со стороны больницы. Ему показалось, что в зеркале заднего вида мелькнула какая-то тень, но он не придал этому значения. — Ты сумасшедший, Ким Сокджин, — сказал сам себе Джин с улыбкой, ощущая, наконец, какую-то вседозволяющую свободу, заполняющую легкие, отчего дышалось полной грудью. К дому он добрался спустя полчаса. Его участок находился в конце улицы, на отшибе, и выглядел слегла небрежно. Хотя по большей части заброшено. Это раньше при больших семьях такие дома поддерживались, но сейчас, когда Джин жил здесь совсем один, чувствовалось запустение. Где-то требовался ремонт, а большая часть комнат давно не использовалась. У Джина просто не было столько средств, чтобы его содержать, но он вырос здесь и любил этот дом. Некогда прапрадед заполучил этот участок и отстроил здесь гнездо семьи Ким, чтобы теперь в нем обитал лишь Сокджин, будучи геем. Может, их семью прокляли? Но сейчас это не имело значения — всё это было лишь на руку Джину, который с трудом вытянул тело Намджуна из машины и потащил за ворота по участку. Очень тяжелый. Теперь, когда Намджун был в полной отключке, нести его удавалось с трудом, и Джин волновался, что надорвется. Джинсы Намджуна испачкались в траве и пыли, а после того, как Джин осознал сложность открывания двери и удерживания другого человека одновременно, Намджун и вовсе был уложен на землю полностью. — Куда бы мне тебя деть, Ким Намджун, — призадумался Джин, разглядывая комнаты. Дом хранил молчание. Стоило отправить «гостя» в особую комнату, но воспитанный Джин просто не мог позволить человеку спать на неуютной кушетке — единственном «спальном» месте в том помещении. Дотащив Намджуна до гостевой спальни, он кивнул сам себе. Отлично. Раздев Намджуна до нижнего белья, Джин ощутил возбуждение, которого прежде не бывало. Много светлой красивой кожи, по которой можно беззастенчиво водить ладонями, только вот Намджун тихо простонал во сне и покрылся мурашками. Джин вздрогнул и руки убрал. Что он творил?! И всё-таки минуту спустя он продолжил. Мягкая нежная кожа под пальцами была прохладной — в комнате стоило бы включить отопление на вечер. Джин ощупал Намджуна и своими темными глазами, что маслянисто мерцали в сумраке. Во рту пересохло, и Джин сглотнул. Жестко сжал бедро Намджуна ладонью, оставляя красные отметины. Красиво. Руки запутались в чужих жестких волосах, и Джин слегка помассировал кожу головы Намджуна пальцами. Когда рассматриваешь свою жертву так близко, она еще прекраснее, потому-то Джин не удержался и склонился, чтобы оставить на губах Намджуна теплый поцелуй. В особых ласках Джин экспертом не был, потому как и его встречи с парнями были редки, а при жизни матери и вовсе скатывались практически до нуля. Поцелуй был неприятным. Не чувствовать сопротивления или ответа Джину казалось равным, как целовать куклу, но все-таки даже из-за этого внизу живота потяжелело. Переведя взгляд по телу к трусам Намджуна, он любопытно оттянул резинку, чтобы узнать все детали. Аккуратный член мирно лежал, и Джин не удержался, проводя большим пальцем от основания к головке по нежной чувствительной коже. Намджун вздрогнул. Может, Джину от этого было немножечко стыдно, но Намджун крепко спал, поэтому угрызения совести мучили всего лишь пару секунд. Трусы оказались на полу, и Джин осторожно развел ноги Намджуна в стороны, чтобы полюбоваться. — Я только проверю, — пообещал он Намджуну. Пальцы коснулись мошонки, и Джин облизнулся невольно. Взвесил в ладони чужие яйца. Приподнял член и, сомкнув пальцы в кольцо, провел по нему рукой, чтобы обнажить головку и подуть на нее. Намджун издал хныкающий звук, и Джин резко замер, испуганно поднимая взгляд на лицо спящего. Но сон был крепок. — Я не буду тебя возбуждать, — объяснил Джин и положил осторожно член на место. — Просто любопытничаю, Джун-а. Намджун не отреагировал, и это одновременно вызывало обиду и облегчение. Ничего, Джин дождется, когда тот придет в себя, и вот тогда-то они действительно поиграют. Раздвинув чужие ноги еще шире и согнув их в коленях, Джин склонился, чтобы взглянуть на звездочку ануса, обычно прикрытую подтянутыми ягодицами. Задумавшись и осмотревшись, он фыркнул и добрался до ванной, где в аптечке лежали медицинские перчатки. Влезать в грязные чужие задницы у Джина не горело, будь это даже Намджун. — Ладно, давай проверим тебя и здесь, — с нежной улыбкой проговорил он, возвращаясь в комнату, где положение тела на кровати ничуть не изменилось, только лишь ноги опять выпрямились. — Не мог что ли подождать меня пару минут, Джун-а? Вернув всё, как было, Джин тоже улегся на кровать у подножья для лучшей точки обзора. Ему важно было не упустить деталей. Палец в латексе коснулся отверстия осторожно, и Джин судорожно выдохнул, ловя краем глаза спокойное лицо Намджуна. В штанах совсем уж стало липко и горячо. Не удержавшись, Джин стыдливо расстегнул свои джинсы и достал возбужденный мокрый член. — Извини, я… — проведя несколько раз по нему ладонью, он хрипло выдохнул. — Я должен немного расслабиться… Намджун не ответил, и Джин решил, что в этом не было ничего такого. Во всяком случае это вообще не самое странное из происходящего за сегодняшний день, поэтому он продолжил не спеша надрачивать себе, когда вновь коснулся правой рукой ануса Намджуна. Собственный хриплый стон заставил покраснеть, и взгляд вновь метнулся к чужому спящему лицу. Джин на миг задержал дыхание. Указательный палец не без труда проник в тело Намджуна, и Джин осторожно подвигал им по часовой стрелке внутри. Узко. Очень узко и жарко. Джин уперся лбом в чужое колено и заскулил от удовольствия, сжимая свой член сильнее. Ох, он кончит очень быстро! — Намджун-а, — позвал Джин умоляюще, слепо целуя того в колено и продолжая гладить пальцем изнутри. Он подобрался ближе, согнулся на кровати и в итоге кончил Намджуну на бедро, хрипя, касаясь чувствительной головкой чужой кожи. — Спасибо… Намджун не ответил. И Джин, пристыженный, отполз в сторону, вынимая палец из задницы своей жертвы. Он болен на всю голову. Возвращая дыхание в норму, Джин разглядывал Намджуна, что не двинулся. То, что Джин творил, было неправильным. Но он не мог остановиться. Жалость к самому себе подкатила следом за искрами оргазма. — Прости… — выдохнул Джин, с отвращением стягивая с себя перчатки. — Я знаю, ты не такой, прости меня, Джун-а… — он едва не расплакался. — Я не могу… … тебя отпустить. Джин пролежал рядом с обнаженным Намджуном еще минут пять и продолжил свое размещение гостя дальше с мрачной решимостью. Совесть его могла поесть и после. Он вытер следы спермы с Намджуна, да и вовсе всего его обтер влажным полотенцем. Надел ему нижнее белье и даже поделился своей пижамой, которая была коротковата, чтобы Намджун не замерз ночью, хотя Джин и врубил подогрев, да и на улице стояла приятная летняя погода. Однако к ночи обещали дожди, и Джин не хотел, чтобы Намджун простыл. После размещения встал вопрос о том, как Ким Намджуна удержать, поэтому Джин призадумался. Вскоре на руках гостя красовались наручники из коллекции, а на ногах были закреплены оковы, что цеплялись за кровать и позволяли минимально двигаться во сне. Джин понадеялся, что это не причинит Намджуну слишком большой дискомфорт. Следовало и рот перевязать, но Джин отказался от этой идеи. Даже если Ким Намджун закричит, Джин все равно услышит это первым и прибежит. — Спокойной ночи, Джун-а, — попрощался он, когда на часах была уже полночь. Всё это время Джин просто лежал с Намджуном и разглядывал его профиль. Трогать больше не решался, боясь вновь перевозбудиться. В голове не было мыслей. Только давящая пустота. Его сознание испугалось самого себя настолько, что просто предпочло не анализировать ничего, за что Джин был благодарен. Ему нужна была эта тупая апатия, чтобы сохранить хоть какой-то рассудок. — Завтра мы познакомимся… — а после он встал с кровати и вышел, выключив свет.