He's dead. I killed him.

ПЯТНИЦА, 24 АВГУСТА

Джин осторожно установил иглу капельницы девятилетнему Кан Сынмину и обернулся к обеспокоенным родителям. — Всё будет хорошо, — заверил он с мягкой улыбкой. — Это неприятный процесс, но поправимый. Часто такое случается с детьми на нервной почве. — Я не ребенок, — грубо заявил мальчик, отвернувшись к окну и надувшись. — Сынмин, ты должен вести себя более уважительно с доктором, — вздохнул тяжело отец пациента, на что Джин лишь отмахнулся. Его куда больше беспокоило общее состояние ребенка, чем его воспитание. Этот ребенок чем-то напоминал ему самого себя в детстве. И кто сказал, что богатые не плачут? Этот конкретный девятилетний мальчик наверняка плакал уже достаточно. — Все в порядке. Сынмин действительно уже взрослый, поэтому быстро пойдет на поправку, — он кивнул младшему Кану ободряюще и, попрощавшись с родителями, продолжил обход своего отделения. В холле сидели родственники, ожидающие своих детей, и кто-то переключил канал с детского на новостной. Джин нахмурился и направился к телевизору, чтобы это исправить, но, не дойдя пару шагов, замер, напуганный. «Разыскивается Ким Намджун, 29 лет. Пропал на прошлой неделе, в последний раз был замечен с мужчиной в розовой кофте и черных джинсах. Если у кого-то есть информация, немедленно сообщите на горячую линию. Родные очень ждут его и волнуются». На экране мелькали фотографии Намджуна и стоп-кадр с камер видеонаблюдения, на которой Джин, скрытый от зрителя за капюшоном, подхватил свою нелепую жертву под руки. Внутри все обмерло. Джин почти забыл, как дышать. Он нервно сделал вдох, но тот застрял поперек глотки. Внутренности скрутило, и было ощущение, что еще секунда, и Джин хлопнется в обморок. Его пошатнуло от ужаса. Он автоматически сделал несколько шагов вперед, бездумно прощелкал каналы, пока не наткнулся на мультфильмы. Замер, глядя на цветные картинки. Вот и всё. Теперь его приговорят к смертной казни, верно? Сердце стучало так сильно, что Джин практически оглох. — Доктор Ким! Доктор Ким! — послышалось сквозь непрерывный писк в голове. Что ему делать? Что?! — Доктор Ким!!! Джин дернул головой, плохо осознавая, что он лежит на полу, а медсестры пытаются привести его в чувства. Ноги дрожали от напряжения. Это конец. — Все хорошо, — промямлил Джин тихо и попытался встать. — Я… Спасибо, — он неловко поклонился женщинам. — Вам бы пойти домой, доктор Ким, — покачала головой медсестра Пёль. — Да, мне бы… да… Соображать он толком не мог. Тело всё еще было сковано страхом. Разум отказывался верить в то, что было ясно с самого начала. Джин нашел свою смерть. — Вызовите доктору Ким такси! — скомандовала грозно медсестра Пёль, и Джин краем сознания отметил удивлённо эту заботу о нем. Почему ему казалось, что он ей не очень-то нравился прежде? — Ничего, отдохнете денек дома и поправитесь, — пообещала медсестра Пёль тепло. — Успокойтесь, — она аккуратно похлопала его по плечу. Лишь тогда Джин осознал, что по лицу его текли слезы. Ох, что же это… он ведь и не ценил никогда настолько свою жизнь, чтобы теперь рыдать над ней. Такси прибыло быстро, Джин только-только немного пришел в себя к тому моменту. За окном мелькали знакомые улицы Сеула, но они казались смазанной кляксой. Джину все еще было тяжело дышать. Разве он не был к этому готов? Он сам же еще во вторник отпустил Намджуна после их секса, но проснулся на следующий день, придавленный здоровой тушей, что храпела ему в ухо. Джин тогда раздраженно спихнул ее с себя. Намджун только сильнее завернулся в одеяло. Оказалось, что его и пушкой не поднимешь. Джин встал с постели, размышляя над тем, просыпался ли Намджун вообще со вчерашнего дня. Джин тогда понял, что просто больше не станет держать Намджуна на привязи, он был слишком… влюблен в него? Джина грызла совесть. Он просто не мог так поступать с человеком, который настолько нравился ему. Вчера, ощущая куда больший контроль, чем в первый раз, Джин был поражен, насколько Намджун был отзывчив, что у него сердце дрогнуло. Если бы… Если бы все это было по-настоящему. Он с трудом поднял Намджуна на руки и перетащил в спальню. Если бы… «Если бы», которые уже не случатся. В то утро среды Джин винил себя. Он мог хотя бы раз попытаться заговорить с Намджуном, когда они сталкивались в больнице. Узнать его по-настоящему, как все здоровые люди. Но он выбрал похищение и насилие. Джин не находил себе места от сожаления. Именно поэтому он не вернулся в тот вечер домой. Он опасался, что там его ожидал наряд полиции. Но на самом деле больше всего он боялся, что когда вернется в дом, тот окажется совершенно пустым. И это сведет Джина с ума гораздо быстрее, чем ожидание суда. Он просто не нашел в себе храбрости. В четверг, приехав на работу, он все еще был педиатром Ким Сокджином, а не обвиняемым № 008954, как ему чудилось последние сутки. Никто не искал его, и Джин разволновался сильнее. Что с Намджуном? Вряд ли он бы не разобрался с тем, как открыть двери в доме. С ним всё в порядке? В тот раз Джин не оставил ему еды на тумбочке, даже записки не оставил. Просто трусливо исчез, сняв номер в мотеле. Закусив нервно губу, Джин решил, что должен удостовериться, что Ким Намджун в порядке и уже направился в безопасное место. Подальше от такого никчемного маньяка, как Сокджин, который даже не может добить жертву, влюбившись в неё до помрачения. — Ты вернулся, — прозвучало из темноты, когда Джин открыл дверь, делая шаг в прихожую. Голос был настолько неожиданным, что Джин завопил в ужасе, отпрыгивая в сторону и вытягиваясь в струну, пока его не поймали теплые знакомые руки. — Ты такой трусливый, хён, — посмеялся Намджун, включая свет. Джин разозлился и ударил весельчака в грудь, что тот поморщился. — Почему ты сидишь тут без света?! — Вдруг ты не хотел возвращаться, думая, что я еще здесь. Логика была настолько странной, что Джин и не знал, что можно на это ответить. — Почему ты…? — А почему ты…? — также поинтересовался в ответ Намджун, но в его словах крылось раздражение, природу которого Джин еще не знал, но уже нечаянно привык к нему за неделю. Намджун выдохнул тяжело и отстранился. — Где ты был? Отвечай по-хорошему. Джин сглотнул и потупился. Стало как-то стыдно признаваться в собственной трусости. — Джин-хён! — повысил голос Намджун, из-за чего дрожь пронзила все тело. — Откуда ты… — Джин обеспокоенно вскинул взгляд на чужое злое лицо. Мозг принялся мигом анализировать. Если Намджун сидел в его доме уже больше суток, то неудивительно, что где-то он наткнулся на его имя. Разве теперь это имело значение? Его всё равно поймают в итоге. — Хотя и так понятно… Хах. — Где. Ты. Был? — повторил Намджун требовательно. — Снял номер в мотеле… — С кем? — Один. — Один? — Да, один, — кивнул Джин, не понимая, в чем суть такого детского допроса. У них тут была проблема поважнее. Например, его жертва все еще отчего-то оставалась в его логове. — Зачем? — Что ты хочешь узнать? — разозлился немного сам Джин. — Мне было страшно? — Ты испугался… — Намджун замолчал на полуфразе и задумался. Вдруг слабо улыбнулся. — А я ждал тебя. «Почему?» хотел спросить Джин, но вновь не нашел в себе храбрости. Разве это имело значение, если хотя бы сегодня он мог еще провести несколько часов с Намджуном. Вопросы задавать было страшно, вдруг его жертва поймет, насколько безрассудно его поведение? — Ужин? — скромно уточнил Джин, на что Намджун кивнул. — Я уже попытался кое-что приготовить, хён… Джин вздрогнул и быстрым шагом направился к кухне. Щелкнул выключатель, и комната утонула в свете, не скрывая военные действия за рабочими поверхностями. Вокруг были разбросаны овощные кожурки, плита была залита чем-то черным, посуда стояла в беспорядке, а в мусорном ведре были свалены все горелые эксперименты. Джин даже икнул от ужаса. Руки зачесались поскорее привести любимую кухню в порядок. — Извини… — тихо прозвучало за спиной. — Ким Намджун! — возмутился Джин. — Никогда больше не подходи к моей кухне и на километр! Ты посмотри на это?! Это же… Что ты делал с этой тёркой, что она выглядит так, будто кого-то стошнило на нее радугой?! А в этой кастрюле? — Джин ощупал посуду. — Всего день прошел! Почему в ней уже что-то живет?! А как же еда? — он обернулся к краснеющему Намджуну, который топтался возле дивана. — Было много еды в холодильнике… — Ну, — замялся Создатель хаоса в жизни Ким Сокджина. — Я нервничал… — И что? — не понял Джин, открывая дверцу холодильника. — Я всё съел, — вздохнул Намджун тяжело. — А что не съел, то немножко… подгорело. Да, те угли в мусорном ведре были явным доказательством слов Намджуна. — Я тебя убью, — покачал головой Джин, все еще не веря, что один человек реально мог причинить столько неудобств. — Я выпорю тебя так, что ты никогда сидеть не сможешь, клянусь богом. Ким Намджун! — Я! — кивнул Намджун, все еще весьма смущенный. — Я готов! Джин возвел молитву всему, чему возможно, лишь бы это проклятье держалось от его дома подальше. Он хотел, чтобы Намджун жил с ним? Забудьте! Это невозможно! Почти два часа Джин маниакально оттирал свою кухню до скрипа, пока та не начала сверкать. Намджун смиренно сидел на диване, откуда ему было запрещено вообще куда-либо двигаться. А все разговоры и извинения были быстро прерваны предупреждением о кляпе. Джин считал, что в случае Намджуна кляп — лучшее изобретение человечества. Пусть Ким Намджун и был очень умен и начитан, но иногда… иногда его рту стоило заниматься чем-то простым… чем-то вроде сосания члена, а не раздражением уставшего после работы Джина. — Хорошо, можешь сесть за стол. Намджун обрадовано улыбнулся и быстро перебрался на стул, когда Джин выставил перед ним тофу с жареной свининой и кимчи. — Спасибо за еду! — поблагодарил Намджун и принялся за блюдо. Джин даже растерялся. Из головы даже как-то вылетело то, в какой ситуации они находились. Он так быстро привык. В животе затрепетали чертовы бабочки, которых Джин решил принять за голод, поэтому уставился в тарелку, а не на соблазнительного Ким Намджуна. — Так почему ты остался? — повторил Джин свой вопрос. — Я ведь больше не держу тебя. — Потому что ты мне нравишься, — честно ответил Намджун. Поверить в это было чем-то невозможным. Джин недоверчиво взглянул на своего пленника, который продолжал беззаботно уминать его стряпню. Намджун действительно считал так. Он даже слегка улыбнулся, и Джин закусил губу в который раз. Нравлюсь? В каком смысле? Оу! Осознание включилось мгновенно. Стокгольмский синдром! Джин уже плохо помнил университетский курс психиатрии. Но это был точно синдром! Прошло всего несколько дней, но из-за того, что Джин пытал Намджуна, психика его любимого парня решила защищаться. Джин похолодел. Он смотрел на Намджуна практически с болью. Прости меня. Господи, что он сотворил с ним?! — Что случилось? — обеспокоенный взгляд Намджуна делал только хуже. — Но я же пытаю тебя, — напомнил Джин, стискивая палочки с силой. Может, Намджун вспомнит весь ужас и одумается? — Да, мне это тоже нравится, — кивнул Намджун, как ни в чем не бывало. — Тебе не стоит об этом беспокоиться. — Я похитил тебя. — Да, но это ведь не ты подсыпал мне снотворное. Джин ощутил прилив беспомощности. Нет, это не может быть правдой! — Послушай, Намджун, — начал он. — Тебе может казаться, что ты очень сильно влюблен в меня, но это все химия в мозге, понимаешь? — карие глаза с надеждой уставились на человека напротив. Джин тяжело вздохнул, желая доказать очевидную истину. — Я совершил преступление, когда связал тебя. Я насильно взял тебя. Я держал тебя взаперти. Я… Я издевался над тобой… Намджун, ты не можешь любить все это… Намджун покачал головой и отложил палочки в сторону. Он был серьезен. — Джин-хен, я сказал тебе, что люблю тебя. Какие доказательства тебе нужны? Разве то, что я здесь, не доказывает тебе мои чувства? Я не боюсь твоего садизма, я восхищаюсь твоим умением готовить, твоей заботой, твоим отношением ко мне… — Хватит! — Джин прервал его, напугавшись. — Забудь это всё. Я не могу это слышать, — он поднялся с места, ощущая, как кружится голова. Он поломал Ким Намджуна. Что же он наделал… безумие. Джину захотелось плакать от бессилия. Он просто не знал, что делать. Он боялся, что его встретит полиция, но теперь он считал, что лучше бы его посадили за решетку, чем сошедший с ума солнечный Намджун из-за его нелепой попытки быть ближе к любимому человеку. Джин не был настолько извращенцем, чтобы пользоваться таким шансом. Теплые руки Намджуна обняли Джина со спины, нос потерся о шейные позвонки. Джин едва не задохнулся от чувств, ощущая, как сердце скачет, обезумев. Губы Намджуна оставили на плече мягкий поцелуй. — Джин-хен… — Что? — Джин замер в этих объятьях, боясь даже лишний раз вздохнуть. — Ты меня с ума сводишь… — Я знаю… Во рту пересохло. — Тогда посмотри на меня… Джин выдохнул резко, сморгнув слезы, и повернулся, заставляя себя улыбнуться. Во взгляде его было столько невысказанной жалости, тогда как глаза Намджуна улыбались. — Я смотрю, — прошептал Джин. — Смотришь… наконец-то. Намджун потянулся вперед и поцеловал Джина в губы. Сладостно-горький поцелуй обжег обоих. Намджун мгновенно взял на себя инициативу, касаясь языком губ Джина, и тот сдался. Неважно, что сам он создал этого безумца, ведь теперь этот безумец принадлежал ему. Джин должен был смириться. Он углубил этот поцелуй, стараясь заставить себя поверить в то, что эта любовь может быть настоящей. Джин провел дрожащими пальцами по губам, когда таксист свернул на улицу, где стоял старинный дом семьи Ким. Это случилось вчера вечером. Самый ванильный секс, наверное, какой мог вообще произойти в жизни Джина. А сегодня то сообщение в новостях, вернувшее доктора Ким с небес на землю. Он все еще был человеком, который похитил Намджуна. Его друзья и родные беспокоились о пропавшем, пока сам Намджун немного сошел с ума и оставался в его доме. Джин надеялся избежать наказания, но это не представлялось возможным. Он планировал покончить с собой к сорока годам, но в этот раз планка резко снизилась до нескольких дней. Или как долго идет судебный процесс? Джина затошнило от мысли, что ему придется отвечать на вопросы прессы о том, что сподвигло его на похищение Ким Намджуна. Общественность влезет в его дом и обнаружит тайную комнату, тайную папку на компьютере и тайные мысли в его голове. Джина вновь затрясло, и горячие слезы опять покатились по исхудавшим щекам. — Джин-хён, — обеспокоенный Намджун встретил его у самых ворот дома, прежде чем автомобиль остановился. — Что случилось? — Новости, — выдохнул Джин, всхлипнув некрасиво. — Что с ними? — Намджун все еще был в пижаме и во вьетнамках, с бардаком на голове. Явно недавно только проснулся. Джин лишь выдохнул с сожалением. — Пожалуйста, собирайся… — Мы куда-то едем? — Да, — уверенно кивнул Джин, закусывая до крови губу, чтобы сдержать вопль ужаса, что рвался из него. — Да, мы едем. Будь Джин более неразумным, менее рациональным и не настолько влюбленным, то они бы ринулись в бега. Сейчас Намджун, будучи под чарами стокгольмского синдрома, отправился бы за ним и на другой конец света. Но Джин просто не посмел бы. За всё в этой жизни нужно было платить. К сожалению, и за извращенную любовь, к которой всегда тяготел Ким Сокджин. Проходя в последний раз по комнатам своего отчего дома, пока Намджун собирался, Джин сожалел лишь о том, что так плохо ухаживал за помещениями. Пусть будущий хозяин позаботится о тебе больше. Взгляд Джина замер на его открытом лэптопе, где мигала точка на карте. Что это? Джин сделал шаг ближе. Отслеживание телефона? Внутренний холод вновь охватил сердце. Намджун лгал ему? Он хотел спастись, поэтому при первой же возможности решил проследить за Джином? Что ж, ему больше это не понадобится. И притворяться ему больше не нужно. Джин не мог понять, зачем Намджун вообще делал это прежде. Боялся не выжить? Но как же низко это было! В груди заболело. — Я готов, хён! Джин резко закрыл крышку лэптопа и обернулся. Намджун улыбнулся несмело. Он был в той же одежде, в какой его похитили, и у Джина в горле образовался ком. Руки вновь принялись трястись, поэтому он спрятал их за спину. — Ты в порядке? — Да, идем. Намджун лгал ему. Намджун лжет ему. Джин опустил взгляд в пол. Ему нужно что-то взять с собой? Или ему еще дадут возможность вернуться домой и взять всё необходимое для тюремного заключения? Кислый привкус появился во рту. Нет, его не стошнит здесь. — Ты в порядке? — вновь повторил Намджун и коснулся плеча Джина, когда они вышли из дома. — Куда мы идем? — Не волнуйся, я тебя не убью, — прохрипел как-то невнятно Джин. — Ну, или ты можешь побежать прямо сейчас… — Я никуда не побегу. Зачем мне? — Я не знаю, — отмахнулся Джин и нервно попытался поймать такси, хоть и надел очередную надменную маску. — Что происходит, хён? Джин не ответил. Машина вовремя затормозила, чтобы избежать расспросов. Джин боялся, что не сможет сдержаться. Что захочет ударить Намджуна, так сильно в груди сейчас ощущалось это предательство. И этот страх. Джину хотелось сдавить Намджуну горло и посмотреть, как тот задыхается, пока не опустится на колени и не станет молить о прощении. Но даже это могло бы не остановить Джина. Всё правильно. Джин всё делал правильно. Только это и могло его остановить от желания причинить другому человеку боль. Но почему же было так страшно… Он виноват. Намджун влез на заднее сидение к Джину, хотя сначала показалось, что он не поедет. — Куда направляемся? — поинтересовался водитель, и Джин поискал в телефоне информацию о полицейских участках. — Дцаян, 167, Кванджин-гу. — Что там, Джин-хён? — уточнил Намджун, становящийся более беспокойным. — Твои родители ищут тебя. — О, — будто бы впервые вспомнил об этом Намджун. — Тогда это не мой домашний адрес. — Я знаю, — кивнул Джин и отвернулся к окну. Намджун долго смотрел на него, это чувствовалось. Джин считал про себя минуты. Руки его похолодели, и он стиснул ладони в замок, чтобы согреться и не дрожать. В какой-то момент Намджун положил сверху свою горячую ладонь. Почему он всегда был таким теплым? Джин хотел скинуть его руку, но не решился. Как смешно, именно ему нужен был этот обман. Джин хотел верить во что-то настоящее до сих пор, поэтому прикрыл глаза и сосредоточился лишь на прикосновении к своей коже. — Пожалуйста, хён, прекрати мучиться, — послышался тихий голос Намджуна. — Я не хочу туда ехать, куда бы ты меня ни вёз. — Твои родители ищут тебя, — повторил Джин как мантру. — Они могут найти меня и по другому адресу! Посмотри на меня, хён… Но Джин не обернулся в этот раз. Он больше не сделает эту ошибку. Он хочет обманываться, но не хочет, чтобы Намджун сейчас видел то, как он разбит. Такси затормозило возле полицейского участка Кванджин-гу, и Джин резко выдохнул, не чувствуя силы в ногах. — Спасибо, — он чуть поклонился и вылез из машины, Намджун последовал за ним. — Зачем мы здесь? — Разве не очевидно? — Ты что… пришел сдаваться? — не понял Намджун, хотя всегда был весьма сообразителен. — Не строй из себя дурака, Ким Намджун, — мрачно усмехнулся Джин, — просто пойдем и сделаем это, — хотя сам и раз шагнуть не смог. Мышцы налились свинцом. — Джин-хён, не сходи с ума! — разозлился отчего-то Намджун. — Что это за героизм? Я разве просил меня спасать? Почему ты опять думаешь о ком угодно, но только не о себе?! Почему мне приходится думать за тебя?! Джин опешил и отстранился от такой речи. Он неожиданно для самого себя смутился. Проходящие мимо офицеры полиции с любопытством глянули на них, и Джин совсем растерялся. — Хорошо, — решил Намджун. — Ты видел что-то в новостях. Очевидно, это было обо мне. Тебе стало стыдно, потому что это несправедливо по отношению ко мне, и ты решил всем помочь? — Джин не стал отвечать на это абсурдное заявление, тогда Намджун просто схватил его за руку. — Хорошо, идем, но говорить буду я. Джин даже разозлился на такое самоуправство, но его упрямо тащили в участок, и оставалось лишь быстро перебирать ногами, чтобы не упасть. Когда они оказались внутри, сердце Джина вновь ускорило бег, а ужас сковал горло. Даже если бы Джин хотел, вряд ли бы у него вышло сейчас говорить. Он привычно замкнулся и потупился, ругая себя за неуверенность. Но Ким Намджун всегда был его противоположностью, поэтому он широко улыбнулся, всё еще крепко стискивая запястье Джина: — Офицер, добрый день, — обратился он к полицейскому на пропускном пункте. — Меня зовут Ким Намджун. И меня разыскивают. Кто отвечает за мои поиски? Джин дернулся в надежде сбежать. Желание жить оказалось сильнее, и ему очень хотелось улизнуть, даже если прежде он считал, что это невозможно. Но Намджун не позволил. Они стояли почти десять минут перед регистрационной стойкой, и Джин обмирал внутри. К ним, наконец, вышел хмурый молодой детектив, в глазах которого читались усталость и раздражение, но они быстро испарились, когда он заметил Намджуна. — Господин Ким! — неожиданно красиво улыбнулся этот низкий лохматый детектив. — Я детектив Мин Юнги! И я вас разыскивал, — он быстро просканировал взглядом и Джина, из-за чего тот практически спрятался за Намджуном, страшась расплаты. — Я приношу свои извинения, — Намджун вдруг очень почтительно поклонился, чем смутил всех. — Я был неразумен, когда не предупредил своих родных. Я был у своего парня всю неделю. Джин замер и в ужасе перевел взгляд с Намджуна на детектива Мин. Что? Это смешно. Его лицо начало гореть, становясь красным. Как этот человек вообще мог сказать нечто столь эпатажное посреди полицейского участка?! Джин разволновался вновь, но уже по иной причине. Теперь все вокруг знали, что он… что они… Да он точно убьет Ким Намджуна, как и обещал! — Вы не оповестили не только своих родных, но и своего работодателя… — в голосе детектива звучала подозрительность, а взгляд ощупывал плечи Джина, будто сверяя их с картинкой с парковочных камер. Джин неловко вырвал свою руку из ладони Намджуна, чтобы никто не подумал, что он тут занимается принуждением. — И за это я тоже приношу извинения, — Намджун поклонился еще раз. — Мне стало плохо посреди дня, и мой парень забрал меня с работы. Всю неделю я плохо соображал. — Ваш парень… — Именно так, — улыбнулся очень мило Намджун и чуть приобнял Джина, отчего тот попытался не сгореть от стыда на месте, проклиная этого жуткого человека. Джин — врач, если об этом кто-то узнает, то его выгонят из профессии! — А как зовут вашего парня? — не унимался детектив Мин. — Это доктор Ким Сокджин, он работает в больнице рядом с моей работой. Я часто заглядываю посидеть у них в кафетерии. Джин удивленно посмотрел на Намджуна. Откуда? Намджун его помнит? Но почему же он ни разу не упоминал об этом раньше? Джин не мог отвести глаз от улыбающегося парня, что прижимал его к себе. — Мы не афишируем. Думаю, вы понимаете, — уши Намджуна смущенно запылали. Детектив Мин Юнги им не поверил. Джин не знал этого точно, но он мог почувствовать. Было что-то в сжатых кулаках этого детектива, недоверие в глазах, быть может. Однако Мин Юнги не стал продолжать допрос, лишь попросил пройти для подписания бумаг и уточнения деталей. Намджуну отдали документы и телефон, которые изымали для розыска. Все в участке пялились на них, словно сам призрак стоял перед ними. Еще один детектив, Чон Чонгук передал Джину чашку с чаем и долго рассказывал о том, что им очень повезло, что Джин встретил своего парня, потому что это уберегло Намджуна от серийного маньяка. Джин нервно сглотнул, не в состоянии в это поверить. Сам он был ничем не лучше этого господина Сон Джинхо. Он ведь и сам не раз задумывался о том, как бы убить Ким Намджуна. И это все еще не отменяло того факта, что он похитил его. А потом он его… Джин вдруг вспомнил о том, как смотрел сводку новостей о том, что делал с жертвами теперь уже пойманный маньяк, и по спине побежали мурашки. Он нашел взглядом Намджуна, который, оказалось, был прежде на волоске от гибели. Джин мог так просто потерять его, как те, кто потерял любимых, пока в Сеуле бесчинствовал этот убийца. Если бы он все-таки… остался с Намджуном. Если бы вдруг… Джин обязательно усилит контроль над ним. Что это за новости? Пить неизвестно кем купленные напитки! Какая беспечность! Джин ощутил злость, что начала вытеснять страх. Вновь захотелось невовремя наказать этого солнечного человека. Боги, блаженный и тупой. Даже если все говорят, что умный. — Спасибо за содействие, — фальшиво улыбнулся детектив Мин и пожал руку Намджуну, когда они закончили. Он бросил косой подозрительный взгляд на Джина, что тот поёжился. Будут ли теперь за Джином следить? Кажется, Мин Юнги не собирается так просто оставлять это. — Хён, — позвал Намджун. — Мы можем идти. Джин поднялся со стула и попрощался с очаровательным детективом Чоном. Может, он даже оценил бы его, если бы нахмурившийся Намджун не дернул его за руку, направляясь к выходу. — Что ты творишь? — выругался Джин, когда они оказались на улице. — Вокруг люди! — Это же не мешает тебе заглядываться на молодых мальчиков, — также раздраженно ответил Намджун. — Я не… Почему ты мне это высказываешь? — Почему ты все еще спрашиваешь меня об этом? Я уже сказал тебе, что ты мне нравишься, хён. Джин затормозил посреди дороги, вырывая свою руку из чужой ладони. Лицо начало вновь гореть от признания. Нет же, это всё-таки стокгольмский синдром? Тогда они должны вернуться! — Джин-хён, — Намджун обернулся непонимающе. — Что в этот раз? О чем теперь ты думаешь? Почему у тебя такое лицо? Вернув себе внешнее хладнокровие, Джин приосанился. — Всё хорошо. — Ты что, хотел сгнить в тюрьме? — Нет, — выдохнул взволнованно Джин. — Тогда почему ты всё еще сопротивляешься? — Я не сопротивляюсь. Просто разве это не странно, Ким Намджун? Откуда ты знаешь меня? Почему ты говоришь мне, что влюблен? Почему ты говоришь это после того, что я сделал с тобой? Ты ведь болен… Ты должен понимать это лучше меня, ты же психиатр, — Джин уже не знал, как объяснить свои переживания. — И та слежка на моем лэптопе. Разве ты не хотел сбежать? Почему сейчас ты не сдал меня полицейским? Намджун озадаченно смотрел на Джина какое-то время, переваривая все эти вопросы, а потом улыбнулся. Засмеялся. Прикрыл рот ладонью и взглянул на Джина с игривой нежностью, что сердце пропустило удар. — Жаль тебя огорчать, доктор Ким, — усмехнулся Намджун. — Но у меня нет стокгольмского синдрома. Боюсь, когда ты всё поймешь, то это мне придется тебя похищать, — он устыдился, и у Джина дыхание перехватило. — Не понимаю… Намджун кивнул, достал из кармана свой телефон, нашел что-то и протянул Джину, который с опаской взглянул на дисплей. Там были… его фотографии? Это же Ким Сокджин во время обеда, во время обхода, даже во время продуктового шоппинга. Джин вздрогнул, пролистывая ленту своих снимков на чужом телефоне. — Я давно слежу за тобой. — Ты следишь за мной, — повторил Джин, пробуя эту фразу на вкус. От нее становилось тревожно. Он и представить не мог, что был так беспечен и не знал о слежке. Но это был всего лишь Ким Намджун. — Я очень удивился, когда очнулся на твоей кровати. Я думал, что ты заметил, что я тебя преследую и решил отомстить. — Нет, я… — Джин засмущался, всё еще глядя на снимки. Сейчас всё-таки было не время показывать нечто подобное на своем телефоне. — Да, потом я это понял. Просто я тебе понравился, — улыбнулся удовлетворенно Намджун. — Это так, хён? Джин уставился пораженно на Намджуна и протянул ему телефон назад. Он не знал, что сказать. Всё было слишком очевидно. Он действительно украл Намджуна у мира, чтобы получить его только для себя. Просто он никогда не думал… что это может быть взаимно? — Кхм… Это смущает, — признался Джин. — Теперь ты мне веришь? — Ты следишь за мной… — Извини. Меня успокаивает, когда я знаю, где ты. — Это звучит ненормально. — Это так и есть, — хохотнул Намджун, хорошо зная о своем отклонении. Наверное, не так уж страшно то, что за тобой присматривают. Вот сам Ким Сокджин просто предпочитает делать любимому человеку больно, но Намджун же не жалуется. Почему тогда бы и Джину не принять что-то новое в Ким Намджуне. Тем более что никто, кроме них, не будет знать об этом. — Я ужасно хочу тебя наказать за такое поведение, — честно сказал Джин, понимая, что всё еще злится за то, что был так глупо обманут всё это время. — Давай я только сначала родителям позвоню, — улыбнулся Намджун, сверкая своими ямочками. Какой стыд. Ким Сокджин слишком сильно влюбился вот прямо сейчас. И это, кажется, не лечится.