Алее крови

1730 год Красная луна заливает кровавым светом поляну, где, вверив себя стихии, стоят тринадцать человек. Их черные мантии развеваются на ветру, а волосы путаются, но лица светятся ярко радостью нового рождения. Слушая дикие завывания ветра и ночных птиц, люди поднимают левую руку вверх, словно пытаясь дотянуться до луны, что стала так близка, давая благословление на долгую жизнь. Сегодня родилось дитя огня, дитя крови и тысячелетних страданий. Пророчество гласит: «Да возрадуются дети дьявола, когда придет в вечный мир красноволосый ребенок, чьи глаза будут черней ночи, губы алее крови. Страдать будет за всех вас, да спасаем будет многократно». — Клянусь защищать дитя страданий столько, сколько мне отведет темный владыка, — разносится хор голосов громче ветра, связывая себя нерушимой клятвой с маленьким кулечком, лежащим перед ними на голой земле. Это его первое испытание, и он должен терпеть. — Клянусь, — громким шепотом повторяет каждый, устремив взгляд на ребенка. Руки опускаются, заставляя ветер молчать; каждый чувствует груз ответственности за новую жизнь, что нужно беречь больше своей, ведь дитя крови будет страдать за всех ведьм на земле, его ноша всегда будет тяжелее. Обряд завершается, и на поляну из тринадцати выходит женщина, по пути надевая на голову капюшон мантии. Это ее сын, а она — главная хранительница, что не подпустит и близко к самому дорогому человеку своей жизни. Она осторожно берет на руки спокойного ребенка и улыбается ему, мол, никакие страдания тебе со мной не страшны. Люди за спиной начинают расходиться, будучи уверенными, что под защитой верховной тонногукского* шабаша ему и правда ничего не грозит. Сильнейшая темная магия распространяется волнами от черноволосой женщины, медленно поднимающейся в воздух с ребенком на руках. Глубокая ночь принимает их в свои объятия, обещая бессменное покровительство и защиту. Все сегодня для него, ради него и из-за него — для маленького Ким Тэхена. 1736 год Громкий плач Тэхена доносится до всех тринадцати призывом о помощи, но первой реагирует мать, что ближе остальных. Женщина выбегает из дома и беспокойно оглядывается, мысленно проникая в голову сына. В этот же миг она оказывается рядом с плачущим ребенком, который сидит напротив человека, истекающего кровью. Множество мелких порезов выпускают теплую кровь наружу, выпускают хрупкую, никому не нужную жизнь. — Я только… только подумал, что он… что он, — заикаясь, начинает говорить Тэхен, утирая кулачком крупные слезы с пухлых щек. — Что он сделал? — Сказал, что мои волосы уродливы, — зло отвечает ребенок, мгновенно меняясь в настроении. — Этот господин не должен был так говорить. — Конечно, не должен, ведь твои волосы прекрасны, — потрепав Тэхена по голове, произносит верховная, мысленно воздействуя на сына. Так она всегда успокаивала того, когда маленький Тэ не мог уснуть или переживал из-за чего-то. Но не в этот раз. Ее мысленному приказу вдруг перекрывают путь, улыбаясь безмятежно. Тэхен поднимается на ноги и отряхивает одежду, поворачиваясь к удивленной матери. — Не надо, мама, я уже успокоился, — говорит мальчик и берет женщину за руку. — Пойдем домой. Женщина, словно тряпичная кукла, разворачивается и на ватных ногах идет к их потрепанному дому, а ребенок следует рядом, смотря вниз и думая, что тот господин поступил очень плохо. Так Ким Тэхен первый раз проявил свою силу сопротивления и силу воздействия. Так случилось его первое убийство. 1858 год Среди сотни придворных, королева выбирает в качестве спутника для прогулки по саду именно Тэхена, что за свои более чем сто лет жизни до сих пор не видел черных лебедей, и потому сейчас радостно идет рядом, рассказывая, как прекрасны Гималаи ближе к зиме. Пара медленно продвигается по благоухающему саду вперед, рассматривая розы, что только-только распустились, радуя глаз и душу прекрасным. Алые Тэхену особенно нравятся. Они такие же притягательные, как свежая кровь, как его волосы. — Вы обязательно должны отправиться в Азию! Подумать только, неужели вам никогда не хотелось… Ведь там так красиво, — воодушевленно говорит Тэ, сдержанно жестикулируя. — Боюсь, что такое путешествие я могу не пережить, — с грустной улыбкой возражает королева, чуть сжимая локоть Тэ. — А о красоте тех мест я наслышана. Скажите Тэхен, как скоро вы собираетесь на родину? Юноша задумчиво закусывает губу и думает, что хотел бы вернуться уже сегодня, но у него осталось еще несколько дел в Европе, о которых королеве знать не обязательно. Никому, на самом деле, не нужно этого знать. — Думаю, что к концу осени стоит начать планировать мое возвращение, — лениво отвечает парень, заводя королеву в высокие кусты, откуда вид на пруд открывается изумительный. Черные лебеди и правда прекрасны. Тэхен без отрыва смотрит на грациозных птиц, что обычно держатся подальше от людей, но отчего-то сегодня подплывают совсем близко. Королева в восхищении прикрывает ладошкой в тонкой перчатке рот. Ей знать, опять же, не нужно, что ведьмы животным намного роднее, чем люди. Ведьмы относятся к животным как к своим братьям, а не как к потенциальным жертвам и трофеям. — Такого никогда не было! Тэхен, дорогуша, это вы так на них подействовали, — не унимается королева. — Ну что вы, скорее, ваша красота привлекла их внимание сегодня.

///

Бал в честь отъезда всеми любимой «дорогуши» устраивают грандиозный. Знающие лично передают сведения никогда не видевшим и до одури любопытным, а Тэхен смеется тихо, проплывая где-то рядом, подслушивая переговоры. И чего только нового о себе не узнаешь: и волосы он красит кровью, и из Азии он прибыл не как дипломат, а как шпион, но его любимое — он внебрачный сын Японского императора. Да хоть повелитель мира, что, в принципе, не лишено логики. Он выходит на небольшое возвышение и мысленно приказывает музыкантам остановиться. Движение вокруг замирает, а Тэхен с наслаждением наблюдает за застывшими лицами знати Лондона. Какими бы могущественными людьми они ни были, сейчас они во власти Ким Тэхена. Такие беззащитные и уязвимые. — Чудесный вечер, — громко говорит Ким, пробуждая людей. — Я благодарен Англии за такой теплый прием. И мой подарок всем вам — мои любимые яблоки. Надеюсь, вы полюбите их так же, как я. В залу вносят огромный серебряный поднос с отборными красными яблоками, посмотрев на которые сразу чувствуешь вкус. Тэхен берет яблоко с верхушки и откусывает, в наслаждении прикрывая глаза. Гости торопливо подходят к подносу и так же берут фрукт, крутят его со всех сторон, восхищаются насыщенным алым и, наконец, кусают. А Тэхен наблюдает, как с первым же куском в глазах королевской свиты начинает темнеть — секундная эйфория, за которой следует мучительная смерть от удушья. Все начинают кашлять, задыхаясь, но помогать никто не собирается. Красноволосая ведьма хлопает в ладоши, проходя меж валяющимися на полу жертвами жадности, лжи и собственной глупости. В глазах — радость от справедливости, в движениях — грация. Он должен был отомстить. Ведь вчера в небольшой деревушке около Лондона по королевскому указу сожгли его сестру. Всю ее боль Тэхен прочувствовал на себе, его крик мог бы пробудить весь город, если бы за долгие годы он не научился терпеть, сдерживая страдания и мучения в себе. А ведь юная лондонская ведьма не сделала ничего, лишь случайно заставила пионы цвести в октябре. Откусив последний раз от яблока, он выбрасывает огрызок куда-то за спину и распахивает двери со злой улыбкой, думая, куда бы отправиться дальше. 1935 год Независимо от дня недели этот бар в Лос-Анджелесе разрывается звуками лучшего джаза во всем штате. И конечно, где же еще может быть Ким Тэхен, как не здесь. Любовь к хорошей музыке и опасности у него в крови, а тут идеальное сочетание — вот-вот попадешь в какую-то переделку, уводимый полицией под настойчивую трель саксофона. Тэхен давно полюбил это место, а его здесь принимают за своего; особенно любим он публикой, когда сам садится за старое фортепиано, тревожимое каждый вечер гостями и артистами. Здесь его безобидные фокусы с магией совсем не замечают, ведь зачем разбираться, если это так красиво, что пленяет и завораживает. Да и к тому же — пьяным наплевать, что происходит вокруг, возможно, это вообще трюк взволнованного сознания. Словом, Тэхену тут нравится настолько, что в Америке он уже не первый год, а на родину совсем не хочется. Его бы воля, он тут остался бы навсегда, но увы, жизнь верховного не предполагает таких отлучек от шабаша. — И вновь сегодня с нами восходящая звезда джаза — Ким Тэхен! Приветствуем! — говорит темнокожий ведущий, прося аплодисменты для Тэ, что стоит в дверном проеме, очаровательно улыбаясь присутствующим. Он отыгрывает очередную партию, смотря бездонными черными глазами на посетителей, что без отрыва следят за его проворными тонкими пальцами, безумно бегающими по клавишам. Пусть их веселье чуть приукрашено магией, Тэхена не волнует, потому что восхищение им у них настоящее. Лишь один посетитель напрягает его, заставляя чаще оглядываться, а кровь бурлит в жилах, готовя хозяина к скорым действиям. К несчастью, мысли людей не поддаются ему, и он может только догадываться, что в голове у мрачного мужчины в черном смокинге. Еще одна песня, и он с поклонами отходит к бару, прося себе лучший коктейль. Конечно же, за счет заведения, ведь он любимец. Как и ожидалось, рядом через пару минут оказывается белый мужчина, на которого все косо смотрят, когда он внедряется в пьяную компанию, в которой сидит Тэхен. — Вы изумительны, — тихо говорит мужчина, наклоняясь ближе к лицу Тэ. — Что еще вы умеете, Тэхен? Ведьма усмехается, осушая бокал, и качает головой. Каким бы этот белый господин не казался доброжелательным, волны опасности исходят от него слишком сильно. Тэхен не ошибся; пристально осмотрев внешний лощеный вид мужчины, он понимает, что тот охотник на ведьм — на правом лацкане пиджака у него приколот серебряный крест. «Как незаметно и легкомысленно», — улыбаясь, думает Тэхен, покачивая ногой в такт музыке. — Могу показать только вам, — говорит он, зная, что его голос звучит как никогда привлекательно. Глупо надеяться на то, что охотнику он понравится, но все-таки почему бы не поиграться с этим самоуверенным человеком, что думает, что его, Ким Тэхена, будет так легко поймать. — Тогда, возможно, нам нужно скрыться от посторонних глаз, — отвечает мужчина, подмигивая красноволосому. Тэхен спрыгивает с высокого стула и направляется к выходу, поправляя полы розового пиджака. Сейчас он жалеет, что не надел что-то темнее, потому что крови наверняка будет много. Этому человеку ее хочется пустить как никогда до этого. Ким вообще много анализом занимается, часто уходя в мысли настолько глубоко, что может провести за раздумьями целый день. Он подметил, что еще век назад люди были более серьезны, менее хитры и изобретательны, сейчас же другое дело, особенно у охотников. Они пускают в ход все: от собственной харизмы до водных и огненных пыток. За это Тэхен не любит новое время, ведь из-за смекалки охотников он потерял уже двух хранителей. А ведь двадцатый век еще даже не дошел до середины. За себя он не боится, но чувствует, что сегодня нужно будет опасаться за кого-то другого. Как только они доходят до машины, мужчина, недолго думая, оглушает Тэхена чем-то тяжелым по голове, парень падает, а в мыслях красным мигает призыв о помощи.

///

Вокруг густая темнота и мерзкий запах расплавленного железа. Тэхен пытается пошевелить кистью, но он полностью обездвижен, по телу растекается дикая усталость, а голова болит неистово. Что же с ним сделал этот охотник, если так тяжело даже собраться с мыслями. — Вы уже очнулись, Тэхен? — звучит уже ненавистный голос откуда-то из-за спины. — Долго же вы не приходили в себя. — Чтобы вы успели насмотреться, — отшучивается он, пытаясь понять, почему не может никак контролировать ситуацию. — Можете даже не пробовать — вы в круге скверны, где ваши заклинания не подействуют, — отвечает человек, щелкая выключателем. — Вот, смотрите. Мужчина уже без пиджака, сияет перед Тэхеном белой рубашкой. Он указывает на круг с запретными символами вокруг стула, на котором, связанный по рукам и ногам, сидит Тэ. — Неплохо же вы подготовились, мистер… — Просто Джек, — отвечает он, улыбаясь как-то плотоядно. — С настоящими ведьмами хочется говорить без формальностей, хотя с вами, Тэхен, сложно не держать дистанцию. Вы кажетесь недосягаемым. Тэхен усмехается, по привычке желая закинуть ногу на ногу, но затем вспоминает, что сделать он этого не может. Джек ставит перед ним стул и усаживается напротив, внимательно всматриваясь в красивое лицо ведьмы, что беззлобно на него поглядывает из-под опущенных ресниц. Красив, как дьявол, но расслабляться нельзя, напоминает себе Джек. — Может, хотя бы ноги мне развяжете, раз уж я уже не смогу воспользоваться своими силами? — предлагает Тэхен, смахнув грациозным движением алые пряди со лба. Охотник с сомнением смотрит на круг и пожимает плечами, мол, отчего же нельзя — можно. — Вы даже не пытаетесь отрицать, что вы ведьма? — без удивления спрашивает Джек, задерживаясь на оголившихся лодыжках чуть дольше, чем должен. Сложно удержаться, особенно, когда чувствуешь власть и превосходство. — Думаю, вас невозможно убедить в обратном. «И какого черта я все еще привязан?» — думает Тэхен, беспокоясь, что ему до сих пор не пришли на помощь. — Это верно. — Охотник откладывает веревки, и Тэ, наконец, с наслаждением закидывает ногу на колено, легко покачивая носком лакированного ботинка. — Где-то читал, что ведьма с красными волосами большая редкость. И вообще… что-то вроде дитя страданий? Конечно, это говорит каждый второй опытный охотник. Тэхен уже не удивляется, а только пожимает плечами, мол, ну да, так и есть. Джек удовлетворенно откидывается на спинку стула и достает сигарету, закуривая и выдыхая горький дым в лицо ведьмы. — Могу я попросить вас о сигарете, Джек? — спрашивает Тэ, улыбаясь обезоруживающе. — Конечно, кто знает, получится ли у вас покурить в другой раз. Великодушно однако. Руки Джека чуть дрожат, когда он подносит сигарету к губам ведьмы, что тут же жадно затягивается, пропуская дым в легкие. Так-то лучше, думает Тэхен, размышляя, как выбраться из круга скверны. Да, в этот раз сглупил он, полагаясь на обаяние и харизму. — Вы путешествуете один, Тэхен? — нарушает долгожданную тишину Джек. Тэхен улыбается, думая, что обычно у него за спиной девять хранителей, и путешествуют они параллельно ему, но вряд ли это нужно знать охотнику. — Да, не люблю, когда кто-то перетягивает внимание охотников на себя, — отвечает парень, содрогаясь то ли от ветра, что вдруг резко ворвался в комнату, то ли от чего-то еще — более сильного и магического. Джек подскакивает на ноги и спешит прикрыть распахнутое окно. — Вот же черт, там такой шторм намечается, — говорит он, поворачиваясь к Тэхену. — Да? Мне кажется, не только шторм, — неопределенно отвечает Ким, поднимая голову к потолку. Бежевый потолок стремительно темнеет по углам, а над головой Джека образуется черное пятно, с которого начинает капать что-то тягучее. Мужчина подносит руку ко лбу и стирает каплю. — Какого черта? — говорит он, смотря, что на руке размазана кровь. Тэхен с улыбкой смотрит на шокированного охотника, что тут же принимается бегать по комнате в поисках оружия. Он запирает дверь и принимает боевую позицию у окна. — Как ты вызвал своих сучек? Тэ смеется как-то по-особенному зло, этот смех не предвещает ничего хорошего. — Не так-то и сложно со мной без формальностей, Джек. — Закрой свой мерзкий рот, тварь! Парень хмыкает, выжидательно смотря на дверь, что начинает дрожать и скрипеть. С потолка каплет больше, кровь стекает уже по светлым стенам, оставляя красивые алые дорожки. Ким узнает этот почерк, кроме него такие шоу любит еще один человек, и как же чертовски повезло Тэхену, что тот его хранитель. Наконец дверь с громким хлопком открывается, но за ней пусто. Джек зло смотрит на ведьму и идет к выходу, выставляя вперед арбалет. Старомодно, но действенно, подмечает Тэхен, мечтательно прикрывая глаза, когда представляет, как жестоко и болезненно будет умирать охотник. Мужчина вскрикивая отлетает к противоположной стене, арбалет валится рядом, а в комнату входит неторопливо спаситель Тэхена, что спокоен и расслаблен максимально. — А ты вовремя, Чонгук, — говорит Тэхен, радостно улыбаясь молодому человеку в темно-синем костюме. — Да? Стоит перестать надеяться, что когда-нибудь кто-то из нас не успеет? — спрашивает Чонгук, подхватывая арбалет и тут же прицеливаясь в охотника, что вжался в шкаф. — Страшно? Чонгук коротко смеется, наслаждаясь животным страхом, что мелькает в глазах Джека. Парень подходит ближе и проводит рукой по стене, собирая кровь на пальцах и поднося к лицу охотника. — Знаешь, чья это кровь? — тихо спрашивает он. От силы и харизмы ведьмы у Тэхена мурашки по коже; уже скорее хочется выбраться из круга и отправить неудачника-охотника на тот свет вместе, а затем обнять сильное тело и долго не отпускать, надеясь, что следующая их встреча случится скоро. — Чья? — храбрится охотник, пока Чонгук рисует на его лбу кровью крест. — Твоих детей и жены. Пришлось немного повозиться, поэтому я припозднился. Тэхен понимающе хмыкает, продолжая качать ногой, смотря, как Чонгук приставляет к сердцу охотника арбалет. Джек неверяще качает головой и жмурится, как будто пытается прогнать страшный сон. Чонгук шутит редко обычно, он вообще против разговоров с охотниками, но этому хочется сделать особенно больно. Будь в опасности сам Чон, он бы без промедлений убил, но глупцов, покушающихся на Тэхена, нужно наказывать по всей строгости. — Этого быть не может! — кричит охотник. Чонгук только хмыкает и поднимается на ноги, оставляя арбалет висеть в воздухе на прицеле в Джека. Он подходит к Тэхену и вытягивает руку вперед, проверяя, не сделает ли круг чего ему. Но охотник оказался глупее, прописал защиту только от Тэхена, тогда как в этом случае надо писать защиту еще от девяти. Чонгук без труда развязывает Тэ одним движением и тянет вверх, поднимая со стула. Тело красноволосого все еще непослушно и устало, хочется плюхнуться обратно или вперед, в сильные объятия, и заснуть надолго. Чонгук не слышно произносит заклинание, стирая письмена с пола огнем, одной рукой все еще придерживая Тэхена за плечо. Круг теряет свою силу, но Тэхен не становится сильнее. Он устало покачивается и зевает, разминая затекшие конечности. — Нормально себя чувствуешь? — спрашивает отстраненно Чонгук, отпуская руку и возвращая взгляд к охотнику. — Отлично для того, чтобы избавиться от Джека. — Вы уже и познакомиться успели? — Чем-то нужно было заниматься, пока тебя ждали. Тэхен встает прямо и приваливается боком к Чонгуку, потому что на самом деле тяжело сохранять равновесие. Хранитель все понимает и приобнимает за талию красноволосого, чтобы тот чувствовал себя в безопасности. Они смотрят друг на друга, затем на охотника и без слов направляют руки на несчастного. В этот же миг Джек вскрикивает и зажмуривается. На его одежде медленно появляются мелкие глубокие порезы, что тут же начинают сочиться горячей кровью. Тэхен обессиленно повисает на руке Чонгука, чувствуя, что свою задачу он исполнил. Хранитель прижимает крепче хрупкое тело, затем все-таки выстреливает из арбалета, прицелившись в крест на лбу охотника. Вот теперь действительно все. Они трансгрессируют на улицу, где шторм уже затих, только теплый ветер доносит морской воздух до двух ведьм. — Ты правда убил его семью? — спрашивает Тэхен, садясь на переднее сидение новенького форда. Чонгук смотрит на него пару долгих секунд и качает головой, чуть улыбаясь. — Нет, это парень, который к тебе приставал пару недель назад, — отвечает Чонгук и отворачивается к дороге. В груди Тэхена теплеет. Он прикрывает глаза и улыбается. Значит, Чонгук здесь давно. Ни на шаг от него. Они виделись в последний раз лет тридцать назад, и тогда так же вместе убили пятерых охотников, что отчего-то не предусмотрели круг скверны. Но сегодняшняя встреча радует Тэхена чуть больше, потому что этого хранителя он ждет сильнее остальных и надеется на его защиту. Пока он вспоминает все их совместные моменты, Чонгук, будучи не глупым и далеко не простой ведьмой, с ухмылкой считывает его мысли, увереннее давя на педаль газа. Кажется, Тэхен совсем не знает об этой его способности. Что ж, пусть это останется при нем.