Алее крови

1976 год Предметы в комнате медленно начинают подниматься со своих мест и застывают в воздухе, удерживаемые невидимой силой. Тэхен отрывает взгляд от глянцевого журнала, что поднялся к самой люстре. Неожиданные гости на ночь глядя — это то, что ему по душе. Парень поднимается с дивана и поправляет растрепавшиеся алые волосы. Магия кажется знакомой, почти родной, такой теплой и уютной? Да, это определенно… — Чимин! –кричит Ким, открывая дверь перед блондином, что, подняв руки, машет другу, которого не видел уже больше десяти лет. — Как же я рад тебя видеть, черт бы тебя… — Черт и меня, и тебя уже! — смеется Чимин и опускает ладони, расставляя вещи по старым местам. — Тебя не так-то легко найти, Тэ. Тэхен проводит друга на кухню и с помощью магии смешивает свой любимый коктейль, радуясь, что сегодня не придется пить одному. — Так много желающих поймать меня, что теперь приходится прятаться лучше. И это правда, за последний год на Тэхена покушались три раза. Пришлось покинуть Польшу, где ведьмы сплотились с охотниками, чтобы поймать проказливую ведьму. Они совсем не знают, что самый проказливый в этом мире не Тэхен, а Чимин, чьи разноцветные кошачьи глаза вечно ищут, что бы околдовать, где бы напакостить. «Проказа» — так его зовут в мире ведьм, а люди обычно все списывают на собственную неудачу. И правильно делают, ведь если Чимин рядом, то фортуна тут же присоединяется к нему, чувствуя, что будет весело и незабываемо. — Слышал, ты поспособствовал открытию нового сатирического журнала… Довольно смешно, нужно отметить, — переводит тему Тэхен, не желая больше думать о том, что и Париж скоро придется покинуть. — О, я старался, там работает довольно милый парень, он большой ценитель политического юмора, — Чимин накручивает на палец серебряную прядь и прикусывает губу. — Ага, и именно за это ты наделил его защитой. — Ему еще нравятся мои глаза! Они смеются, рассказывая забавные истории из обычной жизни ведьм, которые как никто замечают, как быстро умеет идти время, как скоротечна чужая жизнь и как бесценна своя. Чимин попадался охотникам за свои сто пятьдесят лет всего лишь два раза и выбирался самостоятельно то ли с помощью безобидной на первый взгляд магии, то ли за счет собственного обаяния, которым его, кажется, наделили с излишком. Хотя… Тэхен тоже не может скрыть влечения к парню, что моментально приковывает все взгляды к себе, где бы ни появлялся. Поздняя ночь накрывает неугомонный Париж покрывалом из сияющих звезд и магией двух друзей, которым хочется повеселиться как никогда. Такие редкие встречи, но такие запоминающиеся — Тэхен навсегда запомнит их прошлый раз, когда бедная Венеция почувствовала легкое землетрясение, а затем наводнение. Тэхену просто захотелось поднять со дна все затонувшие судна. — Полетаем? — спрашивает Чимин, без труда поднимаясь в воздух и прокручиваясь вокруг себя несколько раз. — На метлах? — смеясь, уточняет Тэ, заранее зная, что Пак не откажется. — По-другому людей не удивить! С Чимином всегда смело и беззаботно, так по-детски, пусть порой и жутко опасно. Но им вдвоем не страшно, никакие охотники не страшны, запреты шабаша не имеют силы с этой части земли, а хранители, как надеется Ким, находятся где-то далеко. Откуда-то Чимин достает конусные шляпы широкими полями и, очаровательно хлопая в ладоши, надевает одну на Тэхена, тут же придирчиво осматривая привычный образ ведьмы из сказок. Да каких там сказок… В принципе, люди верно воспроизводят их образ жизни за исключением внешнего вида — ведьмы как назло страшно красивы и чертовски привлекательны. — А метлы? — спрашивает тихо Тэхен, когда они выходят на пустую крышу, осматривая сияющий Париж сверху. — Всегда при мне. Чимин не изменяет своим принципам, он вообще как-то сумел сохранить детскую непоседливость, соединяя ее с жуткой магией левитации и управления воздухом. Тэхен восхищается им каждый раз, как дело доходит до волшебства. Пак ловит порыв ветра и спрыгивает с крыши, седлая послушную метлу. Он громко смеется, пугая прохожих внизу и радуя заждавшуюся луну. Время самое подходящее, чтобы удивлять и поражать. — Проказа! — кричит ему в спину Тэхен, прокручиваясь на метле. Он не так часто летает, больше предпочитает быструю езду наземного транспорта, но устоять перед соблазном попугать людей вместе с Чимином он не смог. Тэхен смеется громко и раскатисто, отчего люди внизу с испугом всматриваются в небо, где только блестят звезды, передразнивая городские фонари. Ведьмам вторит ветер, что закручивает их сильнее в дьявольской карусели веселья и беззаботности. Взгляд Чимина чист и ясен настолько, что хочется проследовать за ним хоть на край света, а там — Тэхен знает — долго творить новый мир из обломков прежнего. Они стремительно поднимаются вверх, где становится холоднее, и Тэ, владея магией огня, легко их согревает, создавая с десяток маленьких огоньков вокруг. Чимин завороженно оглядывается и подмигивает другу кошачьим зеленым глазом. — Чувствую, что в Париже мы не одни, — говорит Чимин, когда они чуть уменьшая скорость, спускаются к крыше старого собора. — Парижский шабаш слабоват, у них даже нет сильнейшего, — со знанием замечает Тэхен, доставая сигареты и прикуривая. — Так что можешь о них не думать, ничего не сделают. — Я не о парижских. — Чимин вспархивает в воздух и улыбается подобно чеширскому коту. — Я об одном из твоих хранителей. От этих слов Тэхен улыбается как-то сдержанно, словно не понимает о чем речь, хотя прекрасно осознает, о ком говорит Чимин. Он уже давно чувствует рядом присутствие кого-то близкого, по кому скучает и кого увидеть хочет ежедневно, но найти сил не может. Точнее, тот человек не хочет быть найденным. Магия Чонгука первородна и необычайно сильна, так что сколько бы раз Тэхен не пытался выйти с ним на связь, это не получалось. «Вот же упрямец», — обычно думал Ким после очередных неудачных поисков. — Ты видел его? — осторожно спрашивает Тэ, усаживаясь на край крыши. — Нет, но не почувствовать сложно, — легко говорит Чимин, что обладает магией эмпатии. Конечно, ему это очевидно, но не Тэхену, что многое уже перепробовал. — Думаю, он где-то совсем рядом. Тэхен напрягается, чувствуя легкую дрожь во всем теле. Что-то внутри его подсказывает, что это не просто так. Чимин загадочно улыбается, подмигивает кошачьими глазами и растворяется в воздухе, махнув напоследок рукой. Маленькие огоньки вокруг меркнут, сменяясь крупными каплями дождя. Ким ежится от накатившего холода и излишней влаги, которой он избегает при любой возможности. Но в этот раз у него не получится, ведь все тело сковывает напряжение от ожидания появления Чонгука. — Упадешь, — доносится из-за спины тихий спокойный голос; Тэхен прикрывает глаза и отпускает руки с поверхности. — И не поймаешь? — спрашивает Тэ, поворачивая голову и сталкиваясь глазами и черными омутами напротив. Чонгук чуть улыбается и присаживается рядом, но не свешивает ноги в пропасть. — Попробуй и узнаешь, — отвечает ведьма, посмотрев вниз. Тэхен размышляет над словами хранителя и расслабляется, когда тот убирает капли, оставляя над ними только звездное небо, а рядом тихую ночь, приглушив голоса прохожих внизу. Ким осматривается, затем ожидаемо поднимается на ноги и поворачивается спиной к пропасти. Улыбка не сходит с лица, потому что Чонгук уже здесь, рядом, и не потому, что Тэ грозит опасность, а потому что просто захотел. Это греет уже успевшее закаменеть сердце ведьмы, заставляя счастливо улыбаться. Чонгук следит за его неторопливыми действиями с ухмылкой; его отросшие черные волосы треплются на ветру, но он не спешит их убирать, ожидая, что же будет делать дальше Тэхен. Он всегда был выдумщиком и провокатором, такой эпатаж даже в мире ведьм казался чем-то странным, но Чон быстро понял, что это и есть его изюминка — просто Тэхен не пытается кого-то из себя играть, показывает миру все свои стороны сразу. Тэхен отталкивается от крыши и падает, но полет не длится долго — крепкие руки тут же хватают его за талию, останавливая время вокруг. Чонгук смотрит в черные блестящие глаза, где до сих пор плещется адреналин; грудь Тэ быстро вздымается и опадает от секундного страха за свою жизнь — это зрелище доставляет хранителю необычайное удовольствие, потому что напуганным Тэхена увидеть можно действительно редко. — Отпустишь? — шепчет парень, ухватившись за руку Чонгука, он чувствует, как все мышцы Чона напряглись, но тот и виду не подает, что ему, возможно, тяжело вот так висеть над пропастью, удерживая настырную ведьму. — Не для этого я тебя спасал столько раз, — так же шепотом отвечает Чонгук и легко поднимает их обоих в воздух. Весь мир вокруг снова оживает, будто и не было ничего. Тэ смотрит на Париж под ногами, радуется тихо про себя, что держит за руку хранителя, который, к слову, тоже улыбается, но Ким не должен это видеть. — Было бы неплохим вариантом, чтобы ты всегда был рядом, мало ли я захочу спрыгнуть с небоскреба, — говорит Тэхен, ухватившись за обе руки ведьмы. Чонгук смеётся слишком неожиданно для Кима, но так тепло и радостно, что хочется засмеяться вместе с ним и кружиться, кружиться, кружиться в ночной темноте, где только они вдвоем. — Ты же можешь летать, так что это глупый способ самоубийства, — говорит, наконец, парень, проворачивая Кима под своей рукой. — Действеннее было бы для тебя утопиться, Тэхен. — А ведь это неплохая идея! — Но я не позволю, — чуть строже отвечает Чонгук, прижимая красноволосого к себе за талию. — Никто не позволит, — исправляется он, почувствовав неловкость от собственной фразы, пусть та и была абсолютной истиной. Тэхен ощущает небольшое смущение хранителя и усмехается, подмечая, что не такой уж и холодный Чон Чонгук, каким его все знают. Пусть он старше, пусть он сильнее, но точно что-то чувствует к красноволосой ведьме, Тэхен теперь в этом уверен. Они еще о чем-то говорят, колдуют вместе, вспоминают прошлое, говорят о Корее, где вспыхивают новые очаги сражений ведьм и охотников. Очередная салемская волна охватывает постепенно весь мир, но, к счастью, в Париже спокойно. Чонгук рад, что Тэхен не суется домой, куда его умоляли не возвращаться, хотя жутко хочется порой. Еще полгода, и он вернется к своим обязанностям, а хранители сконцентрируются рядом. Пара медленно подходит к крыльцу дома Тэхена, парень чувствует, что сейчас что-то должно произойти, но что? Неужели это придется решить ему? Единственное, что хочется очень сильно, чтобы Чонгук остался. На ночь, на пару дней, а лучше навсегда, но может ли Тэхен просить о таком? Его предназначение не делает его всемогущим, чьи желания должны выполняться без пререканий. Чонгук открывает ему дверь с помощью магии и улыбается, мол, это я тоже умею, и отходит в сторону. А Тэ не торопится заходить, думая, как бы подольше удержать Чонгука здесь. Вмиг до него доходит, почему Чон не прекращает улыбаться, внимательно смотря на него. — Ты! — кричит он, отчего цветы в горшках у двери подпрыгивают в воздух. — Почему ты не сказал мне, что умеешь читать мысли?! Тэхен злится, он сразу же осознает, что Чонгук знал все сопливые его мысли в голове с самого начала, от этого становится стыдно. Но сильнее всего сейчас злость. Хочется просто схватить хранителя и одним движением спалить, оставляя только горсть пепла, что Ким будет бережно хранить в металлической коробке с милой гравировкой. — Осторожнее, я тоже могу пугаться, — с улыбкой тихо отвечает Чонгук, а Тэхен закатывает глаза и блокирует голову, зло уставясь на Чона. — Хорошая работа. — Долгие тренировки. Чонгук зажег в доме свет щелчком пальцев и отошел чуть дальше, намекая, что Тэхен должен идти. Но Ким не спешит, у него еще полно времени. Чтобы околдовать хранителя. Он хлопком гасит свет в доме, от чего Чонгук поднимает брови вверх в немом вопросе. — Мне нужно идти, — уверенно говорит Гук, отступая назад. Злость Тэхена ощущается всем телом, в голове звенит, а уши закладывает, но вмиг становится спокойно, будто ничего и не происходило. Чонгук смотрит на парня, что улыбается сейчас безмятежно и спокойно. — Куда? — Зелье нужно успеть приготовить, — отмахивается он, зная, что Тэхен не может прочесть его мысли. Но от этого не становится безопаснее. Как бы молод ни был Тэ, он все-таки уже верховная ведьма с большой силой. — Останься, — звучит как приказ, что засел глубоко в голову, пульсируя и не давая прохода другим мыслям. Тэхен опирается на косяк и следит за испуганным взглядом хранителя, что точно не ожидал, что Тэ применит к нему воздействие, в котором он силен как никто. Эта способность матери ему нравится больше всего. С помощью нее он творит самое страшное, наблюдая со стороны за последствиями. — Хорошо, — отвечает Чонгук, поднимаясь по ступенькам к довольному Тэ, что теперь самостоятельно зажигает огни в доме. Ему ничего не нужно от Гука, не нужны поцелуи, что-то большее тем более, не хочется даже разговаривать. Просто враз становится спокойнее, когда хранитель усаживается в кресло напротив и смотрит без отрыва в глаза черней ночи, на губы алее крови. Тэхен понемногу ослабляет воздействие, ожидая, что вот-вот Чонгук сорвется и уйдет, ведь у него есть дела. Но Чон продолжает сидеть, мирно улыбаясь, как бы говоря, что он не злится, что Тэ выбрал такой вариант. Ему, на самом деле, многое можно, а Чонгук как никто готов исполнять его желания, но этого Тэхену знать, конечно, не обязательно. — Страдаешь от одиночества? — спрашивает в тишине Чонгук, вертя над головой большой водяной шар. Тэ перебирает в руках такой же, только огненный. — Когда не страдаю за других, то да, иногда, — признается Тэхен, морщась, вспомнив, как три месяца назад почти умирал, когда убивали очередную ведьму. Чонгук грустнеет и опускает глаза в пол, размышляя, чем же утешить ведьму, как помочь, как взять его бремя на себя. Ничего на ум не приходит, пророчество нерушимо. Но ведь можно просто выполнить то, о чем просит красноволосый? Это сделает его счастливее. — Я останусь сегодня, — говорит Чонгук. В глазах Тэхена сразу же появляется радостный огонек, а на губах улыбка. Он подлетает к хранителю и, не сдерживаясь, обвивает того руками, передавая всю свою радость. Как же долго он ждал этой чертовой фразы. Они поднимаются на второй этаж, где привычно царит хаос, но Тэхен не спешит навести лоск, потому что это ему не нужно. Он только раскидывает вещи в стороны, чтобы не ступать на них. Чонгук с улыбкой наблюдает за его действиями и следует за красноволосым, куда бы тот его ни привел. — Твоя спальня, — говорит Тэхен, открывая дверь и пропуская ведьму вперед. Чонгук оказался в просторной светлой комнате, где не было ничего лишнего, не было и вещей Тэхена. Заметно, что сюда совсем не заходит, обитая в другой части дома. Гук поворачивает к нему и подмигивает, не ожидая, что Тэ смутится, но тот сразу же опускает глаза и растворяется в воздухе. Чонгук слышит, как снизу начинает что-то греметь и шелестеть. Весь дом как будто ожил, радуясь вместе с хозяином, что тот сегодня не один. Даже Чимину он так не радовался, хотя любая компания для него была хороша, особенно в последнее время. Ближе к двум часам ночи все стихает, и дом погружается в сон. Чонгук накрывается теплым одеялом, пытаясь согреться, но как назло не получается. У Тэхена чертовски холодно, а с огнем Гук не может обращаться. Чонгук еще раз проверяет окна, не дует ли из щелей, достает плед и накрывается им сверху. Холод не отступает. Спустя час бессмысленных попыток уснуть, он решает попросить Тэхена «подкинуть дровишек в костер», потому что губы уже дрожат. Он почти крадется по заснувшему дому, откидывая осторожно вещи, что иногда попадаются под ноги. Где спальня Тэ, он не знает, но идет по своим ощущениям, а точнее по нарастающим градусам температуры. Ему навстречу выбегает очаровательная черная кошка, что тут же трется о его ноги и затем, как проводник, вытягивается вперед, подбегая к белой двери и скребя ее острыми когтями. — Спасибо, — шепчет Чонгук и думает, нужно ли ему стучаться. Наверняка, Тэхен преспокойно спит, потому что ему тепло. Но ведь Гук собирается будить его в любом случае, поэтому… Он заходит без стука и тут же ощущает, как жарко в комнате, где открыты все три окна. Под светом луны прекрасно видно, как Тэхен, развалившись на кровати, спит без одеяла в одной футболке. Чонгук с завистью смотрит на его расслабленное умиротворенное лицо и подходит к окну, из которого на них будто смотрит желтая луна. Чонгук не думает ни о чем в этот момент, просто подходит к кровати и щелкает пальцами над головой Тэ, создавая небольшой водяной шар, что завис в воздухе. Чонгук отходит, боясь защитной реакции ведьмы, и хлопает в ладоши, лопая шар. Вода мелкими каплями разлетается по лицу и груди красноволосого, а тот мгновенно открывает глаза и ловит воздух ртом. Вода испаряется с его разгоряченного тела, а глаза мечут молнии. Он приподнимается на локтях и зло смотрит на Гука, что мило улыбается ведьме, вжавшись в стену. — Какого черта? — спрашивает Тэхен, создавая в руке огненный шар. — Ты решил меня сам утопить? Чонгук выставляет руки вперед, надеясь, что Тэхен теперь не хочет спалить его по-настоящему. Он качает головой и, набравшись смелости, подходит ближе, чувствуя на себе напряженный взгляд снизу. — Я хотел тебя разбудить. — А другого спос… — Я очень замерз, Тэхен. Ким тут же прикрывает рот и вскакивает с кровати, выбегая из комнаты и проверяя температуру во всем доме. Наверное, он по привычке забыл распространить тепло на весь дом, но ведь сегодня у него остался Чонгук, а он забыл. Какая оплошность… Он трет переносицу, касаясь стен в другом крыле дома, согревая дом и Чонгука заодно. — Прости меня, — тихо говорит Тэ, появляясь за спиной хранителя. — Я так давно не прогревал дом. — Ничего, — отвечает Гук, разворачиваясь к ведьме, что стоит перед ним, потупив взгляд в пол в виноватом жесте. Чонгука умиляет перемена эмоций верховного, он словно ребенок, что не умеет контролировать себя, но Тэхен просто так. Он умеет много другого. — Я пойду. — Куда? — испуганно спрашивает Тэхен, тут же руками удерживая хранителя. Чонгук отмечает, насколько те горячи и хочет, чтобы Тэ обнял его, согревая окончательно, но в итоге только отстраняется, направляясь к двери. — В другую спальню. — Можешь спать здесь, — выпаливает Тэ мгновенно, а уже потом краснеет, как влюбленный дурак, поняв, что сказал жуткую глупость. — То есть, эм, там еще не прогрелось, да. Чонгук улыбается, смотря, как почти трехсотлетняя ведьма смущается; это вселяет в него уверенность, что Ким Тэхен не такой уж и равнодушный, каким кажется на первый взгляд. На самом деле Чонгук искренне жалеет, что не попытался с ним побыть вот так наедине раньше, потому что это того стоит. Тэхен движением рук задергивает шторы и закрывает окна, потому что Чонгуку, наверное, все еще холодно, хотя Киму жарко, и это, кажется, не от температуры в комнате. Давно забытое смущение ударило слишком неожиданно, как и все происходящее, Тэхен не успевает продумывать следующий шаг, тут его никто не подстрахует, потому что его нужно спасать от самого себя. — Ну, я пойду в ту спальню, — говорит очень тихо Тэ, а дверь за ним распахивается с противным скрипом. — Зачем? Это же твоя спальня, — упрямо отвечает Чон, с улыбкой закрывая дверь, что хлопает совсем не слышно, но Тэ чувствует, что это закрылась его клетка. Чонгук напротив выглядит таким желанным и красивым, этого Тэхен ждал так долго, но именно сейчас он не может разогнуть ноги, чтобы лечь в постель и уснуть, чувствуя за спиной хранителя. Пусть тот будет холодным, пусть слышится звук волн и плеск воды, пусть будит его каждое утро, обливая, — Тэ все равно. Главное, что Чонгук не исчезает, как привык делать. Парень тем временем осматривается, затем скидывает с себя футболку и валится на постель, как будто так и должно быть. Он утопает лицом в мягкой подушке и тянет носом нежный аромат лаванды. Чонгук не понимает, почему Тэхен все еще стоит в стороне, почему неуверенно переступает с ноги на ногу. Это ведь… его дом, он не должен чувствовать себя так. — Ложись спать, — звучит из подушек, почти приказ, и Тэхен подчиняется, хотя Чонгук не применял никакой магии. Только желание, чтобы красноволосый поскорее лег рядом. Матрас мягко прогибается под легким телом, и Чонгук довольно улыбается, слушая сбивчивое дыхание ведьмы. Давно он не чувствовал такого трепета по отношению к кому-то, ведь с Тэхеном они и правда виделись не часто. Только в детстве Чонгук, постигавший тайны темной магии, был почти всегда рядом. Когда проявились способности Тэ, он посчитал, что пришло время оставить мальчика, дать ему развиваться самостоятельно. И это удалось — Тэхен вырос по-настоящему сильным волшебником с необычайной магией и красотой. В сумме это дает очень опасный результат. — Ты согрелся? — шепчет Тэхен, рассматривая в темноте силуэт хранителя. Это нужно запомнить. Мало ли, когда еще раз Чонгук может оказаться в его постели? — Уже даже жарко. — Прости, — сожалеюще пищит Тэ, утыкаясь в подушку, как будто Чонгук может увидеть его красное лицо в темноте. — Люблю, когда жарко. — Чонгук улыбается и поворачивается лицом к Тэхену, который смотрит на него удивленно. — Давно не ездил на отдых. С тобой столько работы в последнее время. Чон смеется и подтягивает одеяло, а Тэхен подталкивает к нему подушку. Ким тоже улыбается, зная, что Чонгук это говорит специально. Все-таки, он тот еще… злодей. — Спи, — говорит Тэ тверже, но не успевает себя проконтролировать — фраза выходит как воздействие. Чонгук тут же закрывает глаза и расслабляется, проваливаясь в спокойный сон в теплой кровати, пахнущей лавандой и чем-то еще, нестерпимо сладким, но приятным. «Черт», — думает Тэ, хлопая по лбу. Они могли бы проговорить полночи, могли бы просто шутить, да Ким вообще не отказался бы просто смотреть в бездонные глаза. Но спящий Чонгук — это тоже хорошо. Он осторожно убирает черную прядь со лба хранителя и с довольной улыбкой придвигается ближе, зная, что Чон точно не проснется до утра. Завтра он узнает, что идеальное утро — это не то, когда отомстил за всех страдающих, а то, когда проснулся в объятиях Чонгука.