Алее крови

2019 год Все знают, что у любой эпохи свои причуды: в одежде, еде, манерах, гигиене и других мелочах. Причуды отношений тоже сюда, они, пожалуй, самые быстро меняющиеся. Постоянным остается разве только… любовь? Тэхен не знает, за временем следит только по количеству новой техники и через экран айфона, что стал с недавних пор неплохим его спутником. Он благодарен людям за их изобретательность. В последний раз Тэ был так признателен, когда изобрели патефон. Боль за ведьм больше не докучает, потому что больше они никому не нужны. Люди попросту перестали верить, ведь своя жизнь интереснее куда больше, а за стеной из атомного оружия уж тем более никто не опасен. Тэхену спокойно и хорошо, он даже чувствует себя человеком, таким же беззаботным и опустошенным, погруженным в безделие и никотиновую беспечность. Ему правда ничего и не нужно больше, хватает трех вечеринок в неделю в каком-нибудь модном районе Сеула, а на утро разгрести пару дел шабаша — в последнее время их и нет почти. Тревоги отступают, как и вдохновение от жизни. Когда Тэхен стал таким, он не может вспомнить. Вроде еще вчера он кружился в страстном танго где-то в Европе, а неделю назад в Лос-Анджелесе отжигал под джазовые хиты, сейчас же он здесь — в унылом и сером Сеуле, где и люди-то полуживые, что говорить о ведьмах. Он подмигивает по привычке бариста и выскальзывает за дверь, заставляя колокольчик не звенеть. Все равно никто не заметит, сбои бывают даже у таких простых механизмов, как дверной колокольчик. Тэхен надевает наушники и расслабляется, вслушиваясь в слова любимых песен. Кто бы мог подумать, что если его предназначение становится ненужным, то и сам носитель теряет свой смысл? Никто из оставшихся хранителей точно не мог представить, что, перестав, страдать за других, Тэхен начнет внутренне медленно увядать. Волосы его померкли лет десять назад, утеряли естественных блеск, издали напоминая выцветшую розу. Он не ждет ничьих неожиданных визитов, навещать его уже почти некому. Хранители медленно отходят в мир иной от старости и такого же уныния. Страшно подумать, но ведьму может убить скука. «Какая жалость», — думает Тэхен, заходя в переулок, и растворяется в воздухе. Он оказывается в старом кабинете в семейном особняке, где пахнет лавандой и чуть-чуть пылью. Тэ не любит здесь появляться, но должен. На ходу прикуривая новую сигарету, он плюхается в кресло и скучающе смотрит на фото на столе. Там он, Чимин, Чонгук и его друг Хосок. 1980 год, совсем недавно, но как будто сотни лет прошли. Чимин живет на каком-то острове, отдалившись от цивилизации. Там он экспериментирует с воздухом и в целом может делать, что душе угодно. Тэхен хотел бы к нему наведаться, но Чимин просил не нарушать его покой. Значит, сам явится, когда захочет. И Чонгука Тэхен тоже давно не видел, не чувствовал, и даже не догадывается, где может быть хранитель. Одно ему непонятно — чувства Чона. То он искренне не хочет уходить, зацеловывая губы Тэ до онемения, то не появляется несколько лет. Тэхен устал. Хочется, как раньше наткнуться на охотника, как бы случайно выдать ему свои способности, а Чонгук бы примчался на помощь, разрывая человека на клочки, заставляя истекать кровью. У Тэ в принципе один вариант — спровоцировать людей на охоту за ним. И это не кажется таким уж плохим решением, учитывая, что его всегда считали странным и непредсказуемым. Что ж, начнем новую охоту на ведьм.

///

В Сеуле никогда не темнеет. Небо отражает тысячи ночных огней большого города, давя равнодушностью и безразличием. Теплый оттенок не всегда значит симпатию, Тэхену это точно известно. Вряд ли он руководствовался любовью и уважением, когда заставлял гореть десятки деревень в насыщенном оранжевом. Он опускает голову и подходит к трассе, где вот-вот закончится очередной заезд. Ему неинтересен исход, но крайне важен результат и кто вылезет из машины, потому что не хотелось убить не того человека. Жизнь несправедлива, но Тэ постарается это исправить, перевернув машину в воздухе несколько раз, не оставляя шансов на выживание для маленького лживого подонка, шантажирующего девушек их фото. Он его давно приметил на какой-то вечеринке, где парень ненавязчиво (очень) пытался налить ему больше, чем требовалось. Скрытый за маской вечной молодости, Тэхен и вида не подает, что ему почти триста лет. Кому нужна эта информация? Даже ведьмам не очень, как таковой мудростью он и сейчас не обладает. Он видит как к финишу подъезжает объект его мести и поднимает темные очки, мысленно проговаривая заклинание, а затем наблюдает, как машина резко поднимается на задние колеса и поднимает в воздух на короткий миг, чтобы особенно сильно упасть в землю. Тэхен старается, не жалеет злости, которой сейчас хоть отбавляй. И этот парень получит все до последнего. Зрители смотрят как завороженные, как будто этого и ждали весь вечер, кто-то даже на телефон снимает. «Звери», — думает Тэ. Следом финиша достигает другой парень, который тут же выскакивает из авто, смотря на чудовищную аварию. Пусть порадуется сегодня, кто знает, когда еще он сможет победить. Но это еще не все представление. Тэхен медленно подходит к горящей машине, расталкивая перед собой людей. Тут так жарко, прямо как дома, проносится в голове у Тэ, и он ухмыляется. Чувствовать на себе чужие взгляды приятно, особенно зная, что сейчас он еще больше всех поразит. Оглянувшись и всем ослепительно улыбнувшись, Ким кладет ладонь на покореженную машину, и огонь стихает — магия быстро возвращается обратно в ведьму, радуясь своему главному обладателю. Кровь приятно щекочет электрический импульс, мгновенно проходящий по всему телу. Но Тэхен здесь не для этого. Он нагибается и заглядывает в салон, где, истекая кровью, доживает последние секунды Кай. Пусть его страдания усилятся — Тэ жмет сильнее на машину, и та прогибается, сдавливая человека. По толпе разносится удивленный вздох, кто-то кричит. Их реакции настоящие, и страх неподдельный, Тэхену нравится. Почему он раньше этого не сделал? Остался последний штрих — не касаясь машины, он легким мановением руки переворачивает ее обратно на колеса, чтобы мир увидел, что стало с парнем: вместо лица у него теперь кровавая каша. Девушки кричат и закрывают лица, а парни удивленно таращатся на Тэхена, что пожимает плечами и вопросительно смотрит в ответ. Наконец, из толпы выходит мужчина лет тридцати и спокойно смотрит на красноволосого. Вот теперь чувствуется опасность; кровь в жилах бежит быстрее, и хочется взлететь в небо и кричать, кричать, кричать, что ведьмы всесильны. — Кто ты? — спрашивает незнакомец, заводя за спину плачущую девушку. — Ведьма, — просто отвечает Тэ, злобно скалясь в ответ на презрительную ухмылку. Тут же в плечо врезается что-то острое и горячее, и Тэхен, не разрывая зрительного контакта с мужчиной, вынимает пулю, что только кожу поцарапала, но порвала любимую футболку. Он вертит железку в пальцах, затем прицеливается и попадает прямо в лоб незнакомцу. Пуля проходит в голову, и мужчина падает. — Какого хрена?! Знакомый удар чем-то тяжелым оглушает ведьму, погружая во мрак и холод бессознательности.

///

Руки затекли, а перед глазами пляшут цветные огоньки, Тэхен не понимает, почему удар был таким сильным, он вроде не избиения добивался, хотя черт знает, чего от этих людей ожидать можно. Он открывает глаза и рассматривает толпу перед собой. Это все те же, с трассы, только теперь они выглядят довольными, почти счастливыми. Тэ смотрит себе под ноги и удивляется — несмотря на 21 век, люди предпочли оружию традиционный костер. Мозг сразу же соображает, что он привязан к какой-то балке, и очень крепко. Боль над бровью не утихает, значит, его все-таки побили. Пришло ли время паниковать? Вероятно, его травмы не так серьезны, но сегодня срочно нужно увидеть Чонгука, поэтому Тэхен без промедлений вызывает именно его, молясь, что тот окажется где-то рядом, чтобы не пропустить первоклассное фаер-шоу. — Мы собираемся тебя сжечь! — кричит какая-то девчонка, выскакивая вперед. Она смотрит с вызовом, как будто ей ничего не грозит. Тэхен возводит глаза к небу, а затем опускает взгляд на осмелевшую девушку — долго, не моргая. — Я заметил, — шипит он, а голос его эхом отдается от всех поверхностей. Компания переглядывается, а вмиг присмиревшая блондинка отходит назад, явно напуганная и шокированная. — Ты ничего нам больше не сделаешь, но мы великодушны, — подает голос другой парень, чем-то напоминающий плюшевого медведя. Тэхен улыбается неожиданной ассоциации и откидывает голову на столб. Парень самодовольно улыбается и разводит руками. — Это конечно чудо, что ты реальная тварь, так что у тебя есть последнее желание. Тэхен вдруг смеется: то ли от самоуверенности этих студентов, то ли от того, как его назвали, то просто от ситуации. Даже два века назад люди не были так глупы, в этих нет никакой логики, нет элементарной сообразительности. Черт бы их побрал, Ким же сам из огня сделан! Парни впереди переглядываются и снова смотрят на ведьму, словно ничего не произошло, как будто смех не затронул каждую клеточку и тела, охлаждая внутренности. Тэхен-то знает, что и страшно как никогда, что хочется сбежать поскорее, пожаловаться в твиттере или еще где-то, что обдолбались настолько сильно, что привиделась ведьма. Черт, ему еще нужно было на метле туда прилететь. Вокруг ожидаемо начинает понижаться температура, люди кутаются сильнее в тонкие куртки и удивляются пару, что вырывает из открытых ртов. Тэхен ухмыляется. — Последнее желание — я хочу покурить, — говорит он тихо, улыбаясь беззлобно. — И все? — удивляется парень, шарясь по карманам, очевидно, в поисках пачки сигарет. — А что вы ожидали? Ведьмы тоже курят иногда, — отвечает Ким. Дрожащая рука парня подносит к губам ведьмы сигарету, которую Тэ сразу же принимает. И правда великодушно, как ни крути, у него еще никогда последнее желание не спрашивали. Оказывается, это приятно. — Зажигалка… — бормочет парень. — О, нет-нет, я справлюсь, — шепелявит с сигаретой в зубах Ким. Ветки внизу вдруг загораются необычайно красным пламенем, а студенты с криком отскакивают назад. — Что за черт? — говорит кто-то из толпы, а Тэ довольно ухмыляется, наклоняя голову, чтобы сигарета загорелась. Зрелище необычайно красивое, завораживающее — красное пламя его любимое, и, кажется, в нем и сгорят эти несчастные, хотя… Тэхен вообще-то планирует оставить их живыми. С годами тяга к крови уменьшается, наверное, это признак старения, но Тэ плевать. Он наслаждается ужасом на лицах людей, их нервными движениями, чьим-то побегом, криками девушек. Но больше всего ему удовольствие приносит присутствие Чонгука, что стоит поодаль, оперевшись о бетонную стену, смотрящему с восхищением и подростковым восторгом. Пламя по велению Тэ окрашивается в оранжевый, чуть менее зрелищный, потому что становится жарковато даже ему, да и хворост внизу догорел почти, а на нем ни пятнышка, ни царапинки. Вдруг все вокруг замирает, люди застыли с гримасами ужаса и страха, и это то, что запомнится надолго — человеческий страх самое вкусное. Чонгук отталкивается от стены и неспешно выходит вперед, раздвигая живые статуи. С губ его не сходит удовлетворенная улыбка, говорящая Тэхену о многом и ни о чем одновременно. Он совсем не знает, что за ней кроется, но хочет, чтобы Чонгук поскорее что-нибудь сказал. — Привет, — видимо, прочитав его мысли, произносит Гук, а Тэ закатывает глаза, потому что снова забыл поставить блок. — Развлекаешься? Он забирает почти дотлевшую сигарету и сам вдыхает ядовитый дым, ощущая тепло Тэхеновых губ на фильтре. И это лучшее, что случилось за долгое время. Чонгук греется у костра, что разыгрался у ног ведьмы, он греется рядом с Тэхеном, понимает, что так тепло ему не было даже в Африке. Чертовски тепло, но хотелось бы пожарче. — Жить стало неимоверно скучно, — устало отвечает Тэ, улыбаясь хранителю. — Тебе стало скучно? — искренне удивляется Гук, обходя Кима и развязывая ему руки, что тут же безвольно падают, затекшие. — Скучно одному. Тэхен переступает через угли и сразу же тянет руки вперед, чтобы, наконец, обнять Чонгука, что давно не кажется холодным, напротив, он такой родной и близкий, что всегда и рядом, и далеко. Хранитель крепче обнимает хрупкое тело красноволосого, гладит выпирающие лопатки и радуется в душе, что Ким такой непоседливый и всегда находит необычный шанс, чтобы увидеться. — Отпусти их, — шепчет куда-то в шею Тэхен, вдыхая тепло и спокойствие Чона. Люди как по щелчку отмирают и снова кричат, но не замечают ведьм. Это уже заслуга Тэхена, что в воздействии давно достиг совершенства. — Солнца свет сокроет тьма — память будет сожжена. Солнца свет сокроет тьма — память будет сожжена. Солнца свет сокроет тьма — память будет сожжена, — тихо говорит Тэ. Чонгук медленно раскачивает их из стороны в сторону, заглушая окружающие звуки, оставляя только их дыхание и сердцебиение. — Я скучал, — признается Тэхен и поднимает голову, смотря в черноту Чонгуковых глаз, что сияют по-детски. — Я тоже. — Так почему бы просто не быть вместе? — выходит более раздраженно, чем хотелось изначально, и Ким сразу же прикусывает щеку изнутри до крови. Рядом с Чонгуком все хочется ускорить, за исключением времени, которого обычно катастрофически не хватает. Чонгук только улыбается и целует Тэхена в лоб как глупого ребенка, который много в этой сложной жизни не понимает. Это оскорбляет ведьму, Ким отталкивается и зло смотрит исподлобья на Гука, что не спешит поднять взгляд с пола. — Ты так сильно этого хочешь? — Вообще я могу тебе просто внушить эту идею. — Тэ складывает руки на груди и выжидательно глядит на хранителя, что начинает улыбаться. — Да, можешь. Но я и сам об этом подумываю иногда. — Да ты издеваешься! — не выдерживает красноволосый. Сколько он еще должен терпеть этого спокойного, как удава, Чона, что, оказывается, о многом уже думал, но так и не приблизился ни на миллиметр. Они не виделись несколько лет, и Чон не приходил, не писал. Мог бы хотя бы селфи скинуть, в конце концов! — Стой, — твердо говорит Чонгук, и Тэ останавливается, не в силах сопротивляться его власти и силе, тому, в чем он так отчаянно нуждался все годы одиночества. — Если ты сейчас же не объяснишься, то я ухожу. Навсегда, — давит Ким. Чонгук улыбается и берет парня за руку, перенося их на крыльцо дома Тэхена. Красноволосый раздраженно вздыхает и открывает дверь, заводя хранителя внутрь. И почему он не может сопротивляться молчаливым приказам, добрым взглядам и безобидной улыбке Чонгука? Может, это все его чувства, которые проявляют себя раз в пятьдесят лет (или как появляется Гук)? Они садятся за небольшой круглый стол на просторной кухне друг против друга, чему-то улыбаются счастливо, словно все на своих местах, точнее Чонгук сидит на кухне Тэхена добровольно и более того, он сам перенес их к дому ведьмы. — Ну, что скажешь? — нетерпеливо спрашивает Тэ, наливая им согревающий чай. Чонгуку точно надо. — Думаю, будет безопасно, если я буду рядом всегда. Ты так часто вляпываешься в неприятности, — звучит преувеличенно и насмешливо, но Ким понимает, что это лишь прикрытие для истинных намерений Чона. Он не умеет говорить о своих чувствах, Чонгук вообще говорит немного, потому Тэ научился как-то с годами понимать подтекст его коротких фраз. — Рядом всегда — это значит жить со мной? — уточняет Ким на всякий случай, довольно улыбаясь, отвернувшись к полкам, изображая равнодушие. Он же не должен показать, что только этого и ждал последние лет сто. — Ну… Что-то вроде этого, — бурчит себе под нос Гук. И сейчас Тэхен ликует по-настоящему. Он напрыгивает на хранителя и душит того в объятиях до тех пор, пока не осознает, что это происходит на самом деле, точнее, до тех пор, пока Чонгук не целует его невесомо сначала в щеку, а затем находит губы и углубляет поцелуй, закрепляя свое неозвученное обещание навсегда остаться рядом, не давать скучать, не оставлять в одиночестве, не подвергать опасности и еще много всего, что он гарантирует своим присутствием. Вокруг образуются десятки маленьких огоньков — так Тэ пытается выразить свое счастье, которое посещает его нечасто, но теперь поселится в его доме навсегда. Чонгук тому причиной. — Почему так долго? — спрашивает Тэхен, когда они поднимаются наверх. Чонгук валится на мягкую кровать, наслаждаясь окутывающим со всех сторон теплом. Тэ ложится рядом и кладет ладонь на грудь хранителя, чтобы чувствовать его присутствие. До конца как-то не верится. — Я думал, ты изучил все законы шабаша… — Ой да кому нужно это старье, — отмахивается Ким, вспоминая, как сжигал в камине какие-то бумаги в кабинете. Возможно, это были законы. — Сейчас — да, но раньше это было невозможно. В смысле связь хранителя с… тобой. Это исключительный случай, понимаешь ли, дитя страданий не рождается каждый день. — Тэхен хмыкает и придвигается ближе, укладывая голову на Чонгука. Тот сразу же впутывает пальцы в волосы и мнет их. — Ну, а потом… законы стали переписываться, как только уменьшилось количество охотников, потребность в нас стала отпадать. В 1998 году мы собрались и переписали закон. Ты, конечно, не соизволил присутствовать… — Тэхен закатывает глаза. Чонгук настоящий хранитель и тот еще старик. — Ну и почему ты не сделал это сразу же в 1998 году? Я в тот год чуть не умер от депрессии. Тэхен не врет и не преувеличивает — кокаиновые вечеринки чуть не довели его. Было тяжело, рубеж веков переживают не только люди, ведьмам тоже было что терять. — Не так-то легко подступиться к тебе, Ким Тэхен, вечный страдалец и беспечный тусовщик. Что бы сказала твоя мать… — Ты зануда, — говорит Тэхен, целуя Чонгука в плечо, затем в шею, а потом — куда попадет, потому что разрывает от счастья и желания поскорее согреть Чона так, как умеет только он. Ночь кажется бесконечной, такой идеальной и долгожданной. Тэхен не перестает думать о том, что это сон или параллельная реальность, потому что Чонгук всеми действиями кричит о своих к нему чувствах, не отпускает ни на секунду, не дает и воздуху между ними просочиться, а главное — целует так глубоко и до искр перед глазами, будто ради этого и жил. И Тэхен честно не знает, что будет дальше, но уверен, что счастье не покинет еще долго, что каждое утро будет солнечным и теплым. А еще он точно знает, что ему от уныния смерть в ближайшее время не грозит. Пророчество гласит: «Да вознаграждено дитя страданий будет за долгие муки свои любовью ближнего своего».