Золотистый ретривер

Действительно стоило признать, что Чейз похож на собаку. Очаровательную, любящую всех подряд собаку. Весь из себя милый, длинноволосый и голубоглазый — он был буквально олицетворением самой милой собаки на свете. Хотя Хаус старательно делал вид, что всё это имеет совершенно другую природу. Но после тупого документального фильма про золотистых ретриверов на таком же тупом канале больше не мог не замечать всё прелестно-собачье поведение Чейза. Но Чейз был почти-собакой. Жаждал одобрения от всех подряд, чуть ли ни вилял хвостом от счастья, когда всё же получал похвалу, и сам по себе выглядел, как человеческая версия золотистого ретривера. И именно жаждой одобрения объяснялось сливание информации Воглеру. А его дурацкая привычка грызть и крутить в руках карандаш — просто сводила с ума. Хотя скорее вызывала сексуальное напряжение, если говорить о грызении. И это было странно. Ну, в смысле, сидеть за столом, обсуждать умирающего от очередной заразы пациента и представлять Чейза с резиновой игрушкой в зубах. Куда сексуальнее выглядела картина Чейза на коленях в ошейнике, но об этом мы поговорим когда-нибудь потом. Теперь же, обсуждая пациента, он проклинал дурацкий канал, потерявшийся пульт и больную ногу. К слову, пульт, оказывается, лежал рядом под подушкой, но это он выяснил только на следующий день. А документальный фильм он посмотрел полностью и принялся наблюдать за австралийцем со стороны. Рано утром они все сидели в кабинете, пили кофе и решали насущные проблемы нового «особенного» больного. Чейз сидел чуть развалившись, временами вставляя в диалог пару фраз и снова уходил в свои размышления, попутно крутя в руках карандаш. Входя, Хаус подавил желание выхватить карандаш и кинуть, проверяя побежит ли за ним Чейз. И, зная характер Чейза, он бы действительно побежал. И, Господи Боже, как это было по-собачьи! Хаус скидывает куртку, стараясь не смотреть на Чейза и карандаш. А когда поворачивается, он и вовсе его грызет. Прям грызёт, как собака палку. Что за чёрт?! Чейз с секунду смотрит ему в глаза и быстро отворачивается, не переставая грызть бедный карандаш. И вот тогда Хаус испытывает зависть. Чейз с таким удовольствием грызёт этот карандаш, что становилось действительно завидно. Поменять бы карандаш на что-нибудь другое… Хаус с секунду думает и выдаёт Чейзу задание. Серьёзное, важное, такое, чтобы прям подумать нужно было, но не так чтобы мозг сломать. Идеально для Чейза. Форман и Кэмерон удивлённо смотрят то на Хауса, то на Чейза, но покорно уходят по своим делам. Чейз вскакивает со своего места и оборачивается на Хауса с такими восхищёнными глазищами, что просто восторг берёт. Хаус глянул на него, и ему честно показалось, что он видел мелькающий с разных сторон собачий хвост. Чейз улетел на крыльях гордости, а Хаус стал строить хитроумные планы.

***

А дальше Хаус просто продолжал в том же духе. Он никогда не хвалил никого так много в своей жизни. И Чейз буквально светился от счастья. Он выглядел как очень восторженный щенок. Он чуть ли не вилял хвостом от счастья, когда Хаус обращал внимание, а когда унижал — Хаус был готов поклясться, что слышит протяжный скулёж. Временами Хаус подавлял в себе желание потрепать Чейза по блондинистой голове или почесать за ушком. И уж в эти моменты он точно был похож на щенка. Хаус даже пару раз заходил на сайты, чтобы узнать, сколько стоят породистые щенки золотистого ретривера. Потом пару раз моргал и закрывал сайты, потому что слишком страшно. Но вообще у Хауса был план. Коварный. Прям чтобы было с чувством ненависти. Чейз сидел в лаборатории и что-то проверял. Хаус заходит тихо и быстро закрывает на замок.  — А — это вы, — выдыхает Чейз и возвращается к изучению чего-то непременно важного. Хотя Хаус прекрасно мог видеть, как Чейз кидает на него взгляды, словно пытается понять, зачем пришёл. Хаус мог буквально чувствовать его напряжение.  — Вы что-то хотели? — не выдержал Чейз спустя пять минут бессмысленного молчания. Он выглядел слишком напряжённым. Хаус подавил желание потрепать его по голове.  — Ко мне! — резко выдохнул Хаус. Команда для собаки. Чейз удивлённо поднимает голову и долго смотрит на Хауса. В его глазах недоумение и ещё что-то странное, что Хаус пока не мог идентифицировать. Чейз посидел ещё пару секунд и встал со своего места. Он медленно подошёл к Хаусу, ещё не совсем понимая, чего от него хотят. Хаус ещё пару секунд смотрел в голубые глаза напротив и наконец выдохнул.  — Хороший мальчик, — ухмыльнулся Хаус и быстро почесал Чейза за ухом. И без того не двигающийся Чейз, совсем замер и, кажется, перестал дышать. Он изумлённо открыл рот и просто стоял. Он абсолютно точно не понимал, что происходит в голове его начальника. Кажется, никто не понимал, что творится в этой голове. Чейз молчал, кажется, целую вечность. Хаус уже подумывал снова его почесать, чтобы вывести из состояния анабиоза, но Чейз отмер раньше.  — Какого хрена вы творите?! — он выглядел возмущённым. Возмущённым щеночком. Представьте себя щенка золотистого ретривера — если не можете, то представьте себе маленький белый (или чуть золотой) комочек с хвостом, маленькими лапками, огромными бездонными глазищами и свисающими ушками — и теперь представьте как эта маленькая прелесть возмущённо обгавкивает вас. Ну не прелесть ли? И вот именно так выглядел возмущённый Чейз. Хаус не отвечает. Он просто дёргает мальчишку за галстук и тянет на себя. Чейз снова изумлённо замирает и позволяет Хаусу спокойно себя поцеловать. Чейз испуган, Чейз ничего не понимает. Чейз в шоке. Хаус целует его. О Боже. Чейз послушно позволяет творить со своим ртом какие-то абсолютно крышесносные вещи. Просто потому, что Чейз мечтал об этом весьма долгое время. Хаус быстро его отпускает, и Чейз чувствует странное волнение.  — Хаус, вы… — Чейз замолкает, не зная, что сказать. А что тут можно сказать?!  — Хороший мальчик, — повторяет Хаус, и мягко запускает пальцы в светлые длинные пряди. Ну точно золотистый ретривер. Боже, как же долго он мечтал погладить его по голове. Ощущение мягких прядей в руке слишком приятное.  — Хаус… — снова начинает Чейз, но явно не находит, что сказать. Он всё ещё не находил, что сказать в сложившейся ситуации. Ситуация слишком странная, чтобы всё можно было решить просто так. А потом Хаус просто уходит. Просто оставляет растерянного Чейза в одиночестве. Пускай сам разбирается со своими мыслями. Хотя Хаус сам собирался многое обдумать. Нужно решить для себя. На следующий день Чейз выглядит уставшим и невыспавшимся. Зато Хаус свежее, чем обычно. Чейз выглядел грустно. Он не крутил карандаш, не улыбался полный счастья и радости. И Хаусу даже почти стало его жалко. Почти.  — Хаус, я хочу, чтобы вы все объяснили! — резко и громко выдыхает Чейз, когда вся остальная часть команды расходится. Хаус не стал долго обдумывать ответ. А зачем долго ломать комедию, если он сам для себя всё решил?  — Ты похож на собаку, — кивнул Хаус. Чейз, видимо, при любом ответе собрался разразиться гневной тирадой, но в итоге возмущённо замер. Он хлопал глазищами и, кажется, пытался понять, какого чёрта. — На золотистого ретривера.  — Хаус, вы… — Чейз возмущённо задыхается, снова не находя, что сказать. А сказать он хотел очень многое! Но слова предательски отказываются складываться в гневные предложения, да и в предложения в целом.  — Я подумал завести собаку, — спокойно кивает Хаус, не обращая внимание на возмущения Чейза. — Но потом я решил завести тебя. Чейз изумлённо замер и позволил Хаусу себя целовать. Чейз абсолютно не против, чтобы Хаус целовал его, и как можно чаще.