Откуда не возвращаются

Я пряталась порядком где-то около трёх часов. За всё это время у меня развивалась паранойя. Мне всё казалось, что Ира где-то рядом и ждёт, когда я выдам себя. Пока я лежу на крыше гаража. То, что не позавтракала, даёт о себе знать. Мой желудок так урчит, что мне кажется, меня легко можно вычислить по одному только урчанию живота. Пролежав так ещё полчаса, я всё же решила слезть. Голод дал о себе знать и, порывшись в карманах, я нашла мелочь. Так, рублей восемь точно, можно спокойно купить пачку сухариков. Не наемся, конечно, но хоть бы что-то. Всё ещё иду, как параноик. Оглядываюсь, словно украла что-то. Вот же будет жопа, если в этот ларёк ещё нагрянет и Ира. Хорошо же я буду выглядеть, сбежала от неё и сама к ней пришла, пусть даже не специально. Захожу в ларёк, тут же слышу эти колокольчики, что висят над дверью. Конечно, они своего рода полезные, но меня они бесят. Так, что же мы имеем. Смотрю ассортимент сухариков и уже прикидываю, какие куплю. «Кириешки» со вкусом салями. Хотя, конечно же, я знаю, что никакой колбасы там и в помине нет, но люблю я всё неполезное и нездоровое. А если б ещё мелочь нашла, то и газировку бы купила. — Здрасте, — смотрю на толстую продавщицу, у которой обычно и покупаю всё самое вредное. Даже пару раз у неё сигареты покупала. — Мне пачку «Кириешки» со вкусом салями. Кладу мелочь на прилавок и слышу этот звон колокольчиков. Продавщица замирает и нервно так смотрит за моё плечо. Она даже побледнела. — Всем стоять, это ограбление! — Раздаётся крик за моей спиной. Оборачиваюсь и вижу крупного мужчину в маске и с пистолетом. Одет во всё черное и самое неприятное то, что этот козел наставил на меня свой сраный пистолет. — На пол! — Орёт преступник. — Живо! — Но он же грязный, — вот совсем нет у меня никакого желания, даже после гаражей ложиться на этот пол. Он ещё грязнее. — Живо на пол! — Дуло пистолета утыкается мне в голову и я, молча собрав всё мужество в кулак, ложусь на этот свинарник. Нет, серьезно, они совсем тут пол не моют, что ли? Самим не противно в такой грязи работать? Потихоньку меня начинает трясти. Сколько не от страха даже, а от неудовольствия. Ну что за день такой? То Ира собирается сдать меня в школу, не пойми, в какой жопе мира находящуюся, то этот придурок с пистолетом. А ведь мне ещё мои сухарики не дали. Так бы лежала и хрустела ими. Так ведь совсем неинтересно. Я и так пережила девяностые, мне удивляться уже просто нечему. Я живу с убийцей в одной квартире. — Кассу открыла! — Орёт грабитель, останавливаясь возле моей головы, и я вижу его грязную обувь. Ну, серьезно, мог бы хотя бы почистить. Что да такой степени позориться. Я конечно не из чистоплотных, но обувь у меня всегда чистая. Слышу выстрел, от которого вздрагиваю и на секунду забываю, как дышать и слышу звон битого стекла. Похоже, он попал в одну из бутылок пива на прилавке. Дальше следует «ой» от продавщицы, щелчок открывающейся кассы и грохот, от которого меня даже слегка подбросило. — Твою мать! — Ругается этот придурок и, схватив меня за капюшон куртки, рывком ставит на ноги. — Иди туда и деньги в сумку. Он буквально всучил мне спортивную сумку и грубо пихнул в спину. Ноги слегка дрожат, но я всё же перепрыгиваю через прилавок, едва не наступив на бесчувственное тело продавщицы, и начинаю складывать ему в сумку деньги. Их немного. Правда, я ведь заберу свои законно купленные сухарики или нет? — Отдай, — он буквально вырвал из моих рук сумку и скрылся. — Сколько всего было денег в кассе? — Допрашивал меня следователь так, словно это я обокрала этот ларёк. — Откуда мне знать. Я и не считала, сколько там было. Он сказал мне набить его сумку деньгами из кассы, так я и сделала. — Неужели вы и правда думаете, что моя племянница могла сотрудничать с грабителем? — Телефон Иры мне пришлось дать следаку. Он-то её и вызвал, радовало одно, меня топить она не давала и всячески отстаивала. — Всё может быть, — следователь даже смотреть в её сторону не хотел. — Я же говорила вам, что он угрожал мне, — недовольно смотрю на этого придурка. — Он стрелял. Не в меня конечно, но в пиво. Не рисковать же мне было собственной жизнью? Она у меня одна. Кто это был, я не знаю, он в маске был. — А голос? Может, вы его по голосу опознаете? — Да нет, у него самый обычный голос был. Да и сейчас не опознала бы. Ну, зачем я вообще ментов вызвала? Надо было свалить, прихватив с собой сухарики. А то деньги отдала, а сухарики так и не получила. — Так, — Ира встаёт и недовольно смотрит на него. — Мне это уже надоело. Я потеряла целый день и не собираюсь дальше терять ни минуты. Вы допрашиваете уже полчаса, Женя вам уже по третьему разу всё повторяет. Допросите лучше ещё раз продавщицу, что вы к подростку пристали? Женя, поднимайся и пошли. На удивление её речь подействовала на мента и меня отпустили. Правда мы что-то подписали и ушли. На улице Ира достала пачку сигарет и извлекла одну, закурила. Я смотрю на неё с завистью, тоже хочу курить. — И не надейся, — слышу её насмешливый голос. — Сигарет тебе не видать. И алкоголя тоже. А в школу мы поедем сейчас же. Нечего больше тянуть. — Я думала, что ты поняла, что я не особо жажду ехать куда-то, — недовольно смотрю на нее, но уже никуда не убегаю. Просто устала. Весь день прошел в пустую, и самое паршивое, что я голодная как не пойми кто. — Иначе что, весь мой побег был впустую? — Выходит что так, — кивнула она. — Кто тебя вообще просил сбегать? Ещё и из милиции тебя вытаскивать. Есть хочешь? — Ну конечно. — Вот в школе и поешь. Давай садись. Скривившись, я всё же пошла и села в машину к тёте. А она сидит вся такая довольная за рулём, словно знала, что всё оно так и будет. Ехали мы под Валерия Меладзе. Конечно, он мне нравится, но слушать восемь часов подряд, имея при этом две кассеты максимум по часу, начинает надоедать. Зато я запомнила все его песни наизусть. Я даже успела задремать. Спать сидя не очень удобно. За эти восемь часов я несколько раз просила Иру остановить машину. Сильно болела поясница, и я просто выходила размяться. — Ты ещё долго будешь тянуть время? — Строго интересуется Ира. — Нас, между прочим, ждут. — Я так понимаю тебе лишь бы довести меня и всё, целостность и сохранность нисколько не беспокоит. — Садись, давай, нам ещё ехать и ехать. — Мы проехали только четыре часа. Ещё столько же я просто не выдержу. У меня болит спина и задница затекла. — Женя, не заставляй меня применять к тебе силу. Ты же знаешь, что всё равно проиграешь. А выпороть тебя мне не составит особого труда. Так что слушайся меня и не спорь. Так и хочется сказать ей «А то что?», но сдерживаюсь. Вдруг и правда за ремень схватится. Она-то может. У неё всегда руки чесались, чтоб поддать мне. Так что глубоко и слишком театрально вздохнув, я иду обратно к машине. Мне просто некуда сбежать от неё. — А ты как? — Отвезу тебя и поеду домой, — слышу в её голосе едва различимую радость. — Если уж совсем сил не будет, то в мотеле переночую. — Вот тебе не будет стыдно? Ты оставишь меня в незнакомом месте. Вдали от дома. Я же возможно даже буду по тебе скучать. Вот ты разве не будешь по мне скучать? — Возможно, — а улыбка на лице говорит, что вообще скучать не будет. Возможно, даже банкет организует в честь того что сплавила меня. — Ну не злись. На каникулы я, возможно, заберу тебя домой. — Возможно, — постаралась повторить её интонацию, но не вышло. — А возможно и забудешь меня там насовсем. Последние четыре часа мы провели только под Меладзе, игнорируя друг друга. Приехали глубокой ночью. Но даже в этой темноте под светом полной луны я разглядела здание интерната, оно было огромным. Это была старинная усадьба, ну знаете, как в фильмах ужасов. Я даже уверена, что тут и будет как в ужастике. Всякая хрень, которая явно захочет и постарается меня убить. В этом я почему-то не сомневаюсь. Выбравшись из машины, я поёжилась. Даже в моей тёплой куртке было достаточно холодно. Ещё эта луна, которая нависала над школой и лес кругом. — Ты определенно решила от меня избавиться, — достаю свой рюкзак. — В такие места отправляют детей только те, кто хочет от них избавиться. Чтоб они пришли сюда и не вернулись. — Да хватит тебе, — Ира хватает меня за плечо и тащит за собой к крыльцу. — Вон, гляди, тебя уже ждут. Вглядываюсь в темноту крыльца. Вообще без понятия кого она на нём увидела. Там пусто. Вздрагиваю от неожиданного воя. Это был такой нежданчик, что я застыла на месте и огляделась. Выла определенно не собака. Слишком громко и протяжно. Меня даже бросило в холод, несмотря на то, что я и так замёрзла. — Ты слышала? — Если это волки, то мне не сбежать отсюда. Загрызут. — Слышала что? — Ну, точно как в ужастике. Я даже не удивлюсь, если её убьют одну из первых. Может, даже обрадуюсь. — Жень, хватит тут нагнетать. Тебя ждут, между прочим. А ты тут ещё хернёй страдать пытаешься. Тебе вообще спать пора. — Но там волки. — И что? Зато не сбежишь, и не придется мне тебя вести обратно. И она продолжила тянуть меня к крыльцу. Я честно пыталась приглядеться к этой тьме. Ну, нет там никого, и всё тут! Либо у неё галлюцинации от радости, что наконец-то избавляется от меня, либо я просто не знаю. Но поставив ногу на первую ступеньку крыльца, мою голову тут же пронзила резкая боль. Словно меня пронзили ножом. Она наступила неожиданно и так же неожиданно исчезла, как только я поставила вторую ногу на эту же ступеньку. Что это вообще было, и почувствовала это же Ира?