Откуда не возвращаются

Только оказавшись на последней ступеньке, я увидела две фигуры. Обе явно женские и одетые как-то странно. Тут просто настолько всё хреново со светом, что я даже вглядываясь, не могла понять кто передо мной. — Здравствуйте, — выдала Ира и подтолкнула меня вперёд к этим фигурам. — У нас тут возникли непредвиденные обстоятельства. Пришлось задержаться. — Мы понимаем вас, Ирина Анатольевна, — раздался ледяной голос. — Всё в порядке. Илона, покажи комнату новенькой. Сглотнув, я попятилась назад и под предлогом, что хочу обнять свою горячо «любимую» тётю, зашептала Ире: — Я всё поняла, верни меня домой. Я точно, точно не буду больше курить и бухать. Ты только посмотри на них, стоят как статуи, как приведения. Ну не оставляй меня тут. Тётя Ира, да я тебя же люблю! — Женя, хватит, — Ире даже пришлось проявить усилия, чтоб отцепить мои руки от своей шеи. — Я же сказала тебе, что на каникулы заберу. Не хрен тут не пойми, что из себя строить. — Ну, ты посмотри на них, — хотя, что на них смотреть? Они в темноте стоят, как в дешевых ужастиках, ничего не видно. — И этим людям ты доверишь самое ценное, что у тебя есть? — Так, иди в свою комнату и спи, — голосом, не терпящим возражения, сказала Ира. — Мне домой ехать надо. — Вы можете переночевать у нас, — сказала первая фигура. — Места хватит. Вижу реакцию Иры. Лёгкое удивление и мимолётный перекос, который так и говорит: «Да не дай бог». Ей, похоже, самой не очень-то тут нравится. Хотя с такими статуями, как эти две, неудивительно. — Идём, — вздрагиваю, когда на моё плечо опускается тяжёлая рука. Это, похоже, Илона которая. Она весьма ощутимо сжимает моё плечо и не дав мне толком попрощаться и высказать всё, что я думаю об Ире, уводит меня. — Твоя комната на третьем этаже. Внутри весьма просторно, но едва ли по освещению, как на улице. Но более менее черты лица я всё же разглядела. Хмурое и похожее чем-то на кирпич. А ещё она больше на цыганку смахивает. Она ниже меня ростом, но крупнее в два раза. Так что не думаю, что я смогу с ней справиться. Идём мы молча, и эта тишина начинает давить на уши. Поднимаемся на третий этаж и до самого конца. Там, где самая тёмная и глубокая тьма. Вот мне даже интересно становится, они тут всегда так электричество экономят или просто ждали меня? Самая последняя дверь справа. Илона толчком открывает дверь, и я захожу. Маленькая комната на две кровати. Судя по вещам, я в ней явно буду не одна. Это радует. Главное, чтоб соседка была адекватной. Вот только соседняя кровать пуста. Это даже напрягает. Вещи главное есть, а их хозяйки нет. Наверное, в туалет пошла. — Твоя кровать слева, — Илона кивает на койку. — Форма на ней же. Приглядевшись, я замечаю контуры чего-то положенного на кровати. — Рабочий комплект в шкафу, со школьными правилами тебя познакомит твоя соседка по комнате. И главное правило — свет не включать. — Почему? — Мне это уже не нравится. — Даже сейчас? — Особенно сейчас. — Но мне надо переодеться. — Делай это в темноте. По правилам свет нельзя включать после девяти. — А что тут такого? — Правила, — произносит Илона и развернувшись, уходит. Подождав ещё пару секунд, я в темноте на ощупь нахожу выключатель и щёлкаю им. Ничего. Свет не зажигается и я продолжила щёлкать им, до конца не понимая, что вообще это за хрень такая. Они ещё и электричество отключают. — Ну, пиздец, — иду к своей кровати и, схватив форму кладу её на стул. Даже не знаю, есть ли смысл искать пижаму в рюкзаке, если тока на ощупь. Кое-как справившись и отыскав свою пижаму, я быстро переоделась и легла под одеяло. За всё это время моего шараханья соседка по комнате так ни разу и не появилась. Заснула я на удивление быстро, вот только никто не сказал мне, что подъем в шесть тридцать утра. Ну, на хрена так рано? Так что я толком и не выспалась, но зато познакомилась с соседкой по комнате. Это была высокая и стройная блондинка. — Проснулась, — улыбнулась она, глядя на мой весьма потрепанный вид. Вот всегда так, ложусь спать вся аккуратная, а просыпаюсь не пойми с чем на голове, так ещё и с помятой, как у заядлого алкоголика физиономией. — Я Дана. — Жека, то есть Женя, короче Евгения, — пожимаю протяную ею руку, отметив про себя, что у неё весьма крепкое для её телосложения рукопожатие. — Давно ты тут? — В целом или ты про ночь? — Ну, ночью я тебя вообще не видела. — Аааа это, живот болел. Так что большую часть ночи я провела в медкабинете. — Аааа, — не верю. Я сама умею хорошо врать, так что умею различать, когда мне говорят враньё. — А что так рано подъем? — Так привести себя в порядок, зарядка, завтрак. Давай приводи себя в порядок, и я тебе всё тут покажу. Подмечаю, что Дана, выглядит постарше меня. Так понимаю, меня подселили к старшекласснице. Вроде бы нормальная, но кто её знает? — Ты форму главное не забудь надеть. Смотрю на это жалкое подобие школьной формы или лучше сказать робу узника концлагеря. Серая, однотонная и какая-то неприятная на ощупь. Надев её на себя, я поняла, что она ещё вдобавок и колючая. Ну, просто пиздец. — Ну, на хер! — Смотрю на себя, и плакать хочется от своего вида. — Что за хер? Форма ещё и велика мне оказалась. Ну, это уже слишком. Матерясь, я стянула с себя эта барахло и надела свою нормальную одежду. Дана только улыбнулась на мою выходку так, словно такое она видит не первой. — Хочу тебя огорчить, но тебя скоро всё же заставят надеть школьную форму. Таковы правила. — У тебя есть закурить? — Страшно хочу курить. — Ты ещё и куришь, — Дана усмехается. — У меня, конечно, были сигареты, но закончились. — Фак! А зарядка обязательно? Я лучше повалялась бы и дальше в кровати. — Это ещё и перекличка. Нас выставляют на улице в ряд и называют по фамилиям. Если кто-то не откликнулся, то могут наказать всех. Ну, точно, как в концлагере. И переклички, и наказания всех. Вот ненавижу такое. Для меня это своего рода подлость. — Пошли, покажу, где у нас туалет, — иду за Даной и вижу ещё несколько ребят в коридоре. Все в этой ужасной форме. Только у парней ещё и пиджаки. Всё тоже однотонное. Вот поэтому мне и нравилось ходить в нормальную школу. Все одеваются, как хотят. Туалет был стремный, но с кабинками и на этом спасибо. Так же тут было несколько раковин, которые уже были заняты. Дождавшись своей очереди, я быстро умылась и привела себя в порядок. И мы пошли обратно в комнату. — Бери куртку и пошли на улицу, — Дана, открыла шкаф и достала свою куртку, которая, как я поняла, была частью формы. На хер! На куртке ещё и её фамилия была вышита «Каримова». Беру «свою» куртку, которая висела рядом с её и смотрю на неё. «Страхова». — У тебя такая необычная фамилия, — заценила она. — Впервые слышу о такой. — Для меня это уже обычная фамилия, — борюсь с желание выкинуть эту куртку в помойку и надеть свою. — Ты скоро привыкнешь. Это вообще обязательно? И так в форме ходят так ещё и именная куртка. Не слишком? — Такие правила. И всё же моя горячо «любимая» тётя Ира отправила меня явно не в школу-интернат, а на зону. Там тоже заключенные с вышитыми фамилиями на одеждах ходят, как и тут. Да и если выделяться, то выделяться. Достаю свою куртку и пошли они все лесом. — Рисковая ты, — идём вниз на улицу. — Я бы не посмела так делать. — А я не собираюсь тут надолго оставаться, — говорю. — Сделаю всё возможное, чтоб меня выгнали. — Это будет очень сложно, — а на улице оказалось достаточно холодно. Идём к уже выстроившимся в несколько шеренг ребятам. Все смотрят на меня с интересом и почему-то с ненавистью. — Я даже не знаю, что тебе придется сделать такого, чтоб тебя выгнали. Встаём в самый конец, и почти сразу за нами появляются двое: высокий немолодой мужчина лет шестидесяти в пальто и среднего роста худая женщина в возрасте почти под полтинник. У неё лицо ещё хуже, чем у Илоны. Этой, похоже, два раза кирпичом заехали. — Кто это такие? — Директор Борис Николаевич и завуч Анна Александровна. Усмехаюсь, представляя их лица, когда они увидят меня в моей же одежде. Интересно, если я устрою маленький поджог, они выгонят меня? Перекличка была муторной и долгой. Хотя я всего насчитала шестьдесят человек. Среди нас были даже первоклашки. Моя фамилия оказалась где-то посередине и когда я откликнулась, меня смерили таким взглядом. — Страхова, шаг из строя, — скомандовал директор и я подчинилась. — Что это? — Одежда. — Почему не форма? — Смотрит на меня так недовольно. Ещё и завуч сверлит таким убийственным взглядом. — Она мне велика, — вполне нормальный ответ, как я думаю. — И что? — Он, похоже, реально больной. — Как что? Я же говорю, что она мне велика, так ещё и колется. Мне неприятно такое надевать. Да и по ней видно, что её кто-то носил до меня. — Ребята! — Смотрю на завуча. — Из-за Страховой вы все наказаны. В толпе послышались недовольные голоса. Я прям спиной чувствовала эту ненависть. Надеюсь, мне не устроят тёмную. — За это вы лишаетесь завтрака, — слишком жестоко. — Будете стоять тут до начала уроков. А ты Страхова можешь вернуться в школу. Для тебя завтрак не отменяется. — Я не пойду, — ага, чтоб меня ещё больше ненавидели. — Буду тут со всеми. — Нечего играть в благородство, — встрял директор. — Пошла в школу. — Я и не играю, — продолжаю стоять на месте и в упор смотреть на этих двоих. — Никуда не пойду и точка. — Ты так хочешь лишить наших учащихся ещё и обеда? Марш в школу! — Да иди ты уже, — сказал кто-то за моей спиной. — Не порть нам день. Плотно стиснув челюсть, я пошла в сторону школы. Ну, полный пиздец, в первый же день я обрела врагов среди всех учащихся. Будет ли после такого со мной общаться Дана? Обзаведусь ли я вообще тут друзьями? Мне что-то подсказывает, что нет. Да и Ира скорей всего не заберёт меня, даже если я буду стоять перед ней на коленях и умолять её об этом. Наказали всех из-за того, что я была не в форме. Какое наказание будет за побег? Их что, неделю кормить не будут? Ну, родители я думаю, у большинства-то есть. Позвонят, нажалуются, школу, я надеюсь, после такого прикроют. Валяюсь на своей кровати и смотрю в потолок. На завтрак я просто не собираюсь идти. В жопу их всех. — Почему ты не на завтраке? — В комнату без стука буквально врывается Илона. Эта женщина смотрит на меня так, словно прямо здесь и сейчас растерзает. — Иди. — Я не голодна, — вру. Я капец как хочу жрать. — Хочешь, чтоб ребят ещё наказали? Вздыхаю и иду за Илоной в большую столовую на первом этаже. Подхожу и сажусь за стол, где одиноко стоит тарелка и стакан. Каша и чай. Всяко лучше, чем ничего. А дальше за столом сидят, похоже, учителя. А мне кусок в горло не лезет после случившегося. Так что просто ковыряюсь ложкой в каше минут десять и, отнеся тарелку со стакана на стол с грязной посудой, покидаю столовую. В комнате уже застаю Дану. — Прости, — сразу говорю. — Я не думала, что так оно всё будет. — Да ничего, с каждым может случиться. Просто я тебе хочу сказать, что все наказания в этой школе рассчитаны именно на такое. У меня тоже так было. Практически у всех. Этими наказаниями они пытаются подавить бунтующих. Думают, что натравляя нас друг на друга, быстрее подавят всю нашу индивидуальность, превратив окончательно в серую массу. Я всё же решаюсь переодеться. Смотрюсь не ахти в этой форме. — Волосы ещё убери, — советует Дана. — Они и за это могут наказать. — Может им ещё и пирсинг убрать? — Всё равно не уберу. — Да, и если есть татуировки, то лучше их скрыть. — Пусть лесом идут, — первый урок был русский на первом этаже, и угадайте, кто его вел? Правильно, эта сука завуч. — Страхова поднимись, — недовольно говорит она. — Что с твоим лицом? — Всё нормально. — Это, — завуч подходит ко мне и вглядывается в моё лицо. — Сними это немедленно. — Я не могу, — вру, кольцо в носу я точно в состоянии сама снять. — Не можешь, — она скалится. — Значит, медик снимет. — Вы знаете, что у вас такое лицо, словно вам кирпичом заехали. Причем не слабо так. Завуч вся покраснела от гнева и сжала кулаки. Она, похоже, очень хочет мне врезать. Грубо схватив меня за воротник блузки, она грубо потащила меня вон из класса. Я сопротивлялась, и пыталась, отбиться от этой сволочи, но ничего у меня не вышло. Она с размаху впечатала меня в стену и, нависая надо мной, гневно посмотрела мне в глаза: — Я буду вынуждена позвонить твоей тёте. Так же я сообщу обо всем произошедшем директору. Пусть он примет меры. Слишком сдержано. Я думала, она мне впечатает. Мы стоим так ещё, наверное, минуту глядя друг другу в глаза. Потом завуч, продолжая держать меня за воротник, тащит куда-то. Я больше не вырываюсь. Может мне удастся показать, так что из нас двоих она психованная. Мы прошли мимо столовой и оказались в медкабинете. Она открыла дверь и впихнула меня внутрь. — Василиса Николаевна, — позвала завуч и к нам вышла девушка лет двадцати пяти. — Вот, девушка, утверждает, что не может снять с себя этот метал. Осмотрите её, зафиксируйте всё это и снимите с неё. И она уходит, громко хлопнув дверью, оставив меня с медиком наедине.