Откуда не возвращаются

Так прошла целая неделя. Целая неделя домогательств и сексуального насилия в мой адрес. Это был поистине ад. Лучше бы я целый месяц провела в кандалах. Было бы намного спокойней, чем с этой женщиной, которую мне приходилось называть «госпожой». Мне уже начали сниться кошмары с её участием в главной роли. Так что я даже не знала где сон, а где явь. — Это не сон, — шепчет она и целует в губы. Отвечаю на этот поцелуй, думая как бы быстрее развернуть эту ситуацию в свою пользу. Меня, конечно, кормили намного лучше, чем в карцере. Уже подавали чашку кофе и тарелку с каждым разом чем-то новым. То это жареная картошка с грибами, то макароны по-флотски и так далее. Не смотря на простату блюд это поистине было божественно. Я даже набрала пару килограммов, но на моей фигуре это никак не отразилось. Я даже на мгновение забыла, что в сексуальном плену. Об этом мне, разумеется, напомнил мертвец Егор. — И всё же ты скотина, — борюсь с желанием врезать ему. Всё равно ничего не почувствует, а прикасаться к его разлагающейся плоти я не особо горю желанием. — Вот скажи мне, на кой это хер я должна была переспать с этой тёткой? — Так надо, просто доверься. — Иди в зад со своим доверием! — Швыряю в покойника подушкой, она попадает ему лицо и падает на пол. — Из-за тебя мне пришлось спать с ней. Она меня вообще весь день насиловала. У меня до сих пор всё тело ноет от боли. — Я понимаю твоё недовольстве, но чтоб спастись надо внедриться к ним в доверие. Тогда она начнет выпускать тебя из этой комнаты. Ты сможешь гулять по усадьбе, а потом и вовсе по двору. Вот тогда я и помогу тебе сбежать. — Что с Даной? — Даже слегка неловко, что я её и не вспоминала это время. — Ты её увидишь. — Увижу живой или мертвой? Это разные вещи если что. — Хорошо, — даже не знала, что трупы умеют вздыхать. — Выгляни в окно. С опаской подхожу к окну, и моё сердце сжимается от боли при виде данной картины. Дана в образе белого волка. Вся в крови с распоротым боком, из которого торчат кишки. Одного глаза нет, как и одного уха. Оно болтается на куске кожи. Глаза тут же начинают слезиться от увиденной картины. — Дана, — сжимаю кулаки. — Что с ней сделали? — Ты, правда, хочешь это знать? Услышанное тебе точно не понравится. Вытираю глаза, и отворачивают от окна. Сил нет, просто на это смотреть. — Почему она не обратилась тогда? — Оборотней, которые не на службе Руденко преследуются по закону. Их уничтожают. — Почему она тогда воскресла? Почему ты воскрес? — Всё просто, это была ты. Ты захотела, и мы восстали из мертвых. — Как? Я некромант? Но я не знаю ни заклятий ничего такого, чтоб воскресить труп. — Я же говорю что ты избранная. Женя, хватит тупить. Ты притронулась к сердцу дома. Оно выбрало тебя. Пути назад нет. Всё это предрешено судьбой, её не изменить. Если ты дотронешься ещё к двум сердцам, то ты станешь хозяйкой этого мира. — И что это мне даст? — Ты будешь всем править и свергнешь Руденко с власти. — Конечно, свергнуть Руденко это хорошо. Но я не хочу править. Я серьезно. — Всё предрешено, — спокойно сказал он, чем очень сильно вывел меня. — От судьбы не уйти. — К чёрту эту судьбу! К чёрту всё! Меня никто не спрашивал. Я вообще не должна была быть в этой школе. Да меня под гипнозом вынудили дотронуться до этого сраного сердца. Я могу отказаться от этого? — Нет. — Сука! — То, что ты попала в эту школу, предрешено было судьбой. Мне вообще выпало умереть. Так что не возмущайся. Ты хотя бы жива. А вот я застрял между небом и землей в своём разлагающемся теле. Так что надо ещё подумать кому из нас хуже. Что тут думать? Мне конечно. Он мертв, мёртвым уже всё равно. Тем более его просто убили, а не насиловали, как меня с целью развлечься, а только потом убить. Да и Дане не повезло. Сможет ли она, потом обратно обратиться в свой истинный облик или так и останется волком? — Она останется волком, — сказал Егор. — Какой её убили такой она и останется. Ладно, ты главное подталкивай постепенно Руденко. Ты ей даже нравишься. — С чего это я ей нравлюсь? — Меня даже передёрнуло от такого. — У неё пунктик на девочек? — Ей нравится подавлять сильных, удовольствие она от этого испытывает. Она попытается сломать тебя. Но так же она будет делать тебе одолжение, такие как разрешение погулять. Чтоб ты совсем в депрессию не впала. Иначе с тобой ей совсем будет скучно. — Намекаешь, что я должна спокойно лежать и терпеть? Дверь распахнулась, и появился Дух. Кивнув мне, он жестами показал идти за ним. — Иди, — сказал Егор. — Руденко хочет с тобой поговорить. Иду за зверем. Мы шли вместе, и не знаю, почему, но рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Он внушал собой мне доверие в отличии от Егора. — Ты не знаешь, зачем я ей понадобилась? — Дух только покачал головой. — Она злая? Он снова покачал головой, и мы остановились у одной из двери. Он открыл мне дверь, пропуская вперед, и зашел следом. — Дух, ты свободен, — не глядя на нас, сказала Руденко. Я, похоже, попала в её рабочий кабинет. Большая комната с дорогой мебелью и обделанная всё красным деревом. Весьма красиво и внушительно. А сама Агата Андреевна сидела в том же платье вот только уже синего цвета. А я продолжила стоять в дверях, даже не зная, что да как мне дальше быть. — Пройди и садись, — она указала на стул напротив неё. Выполняю её указания. Сидеть напротив неё нет никакого удовольствия, а особенно вспоминать, что она только недавно со мной вытворяла. Руденко даже на меня внимание не обращает. Она сидела минут десять и что-то просматривала игноря меня. — Ну, всё, — она откладывает бумаги и внимательно смотрит на меня. — Раздевайся и садись на стол. Для большей убедительности она ещё и похлопала по нему. Я же осталась и дальше сидеть на стуле, напряженно глядя прямо ей в глаза. Вжимаюсь в спинку стула и отвожу взгляд на свои руки покоящиеся на коленях. Она направляется ко мне. Это я понимаю по стуку каблуков. Остановилась напротив меня, и я всё больше сжалась. Мы и так все возможные позы испробовали на кровати. Я не хочу это делать ещё и на столе. Может ей приспичит и на полу меня поиметь. — Ты моя собственность, ты стала ею, попав ко мне в плен. Так что изволь подчиняться мне. Она наклонилась ко мне уперевшись руками об подлокотники. Мне не оставалось ничего иного как посмотреть ей в глаза. Они стали зелеными. — Я не повторяю дважды, — вижу, как костяшки её пальцев побелели. Надеюсь, она не хочет мне врезать. — Я хочу погулять, — голос у меня дрожит. Меня саму всю трясет, когда я начинаю раздеваться. Руденко только усмехается, не спуская с меня своих глаз. — На улице. Подышать свежим воздухом. — Я могу разрешить тебе только погулять по усадьбе. Из неё пока тебе никуда нельзя. — Ну, хотя бы так, — стою полностью голая и смотрю в пол. Мне стыдно и неловко. Конечно, уже и не так страшно как впервые разы, но всё же. — После этого ты сможешь прогуляться по усадьбе. Изучить её. Сравнить с той, что была в твоём измерении. Я отдам приказ, и тебя никто не тронет и не остановит. Но за пределы усадьбы ты не уйдешь. А теперь выполняй мой приказ.