Откуда не возвращаются

Как же мне сейчас стыдно за свой поступок. Чувствую себя шлюхой которая бежит к другому раз не дал первый. Но шлюхам за секс хотя бы платят. Если об этом как-то узнает Руденко то мне конец. Я даже догадываюсь, что она со мной сделает. Да блин. У меня и с Даной было вот только до секса с проникновением ничего и не доходило или как это ещё называется? Она, конечно, имела меня, но языком. Никуда ничего мне не совала. Руденко же имела меня по-всякому. А тут я с этой Сашей. Да и сама её ещё поимела. Так ещё и согласилась на повторение. Интересно, если я буду говорить, что во всём виноваты гормоны, вдарившие мне в голову не в самый подходящий момент, она меня поймет? Наверное, нет. Может уже стоит отчитывать секунды до моей смерти? — Так, ты со мной! — В палату неожиданно ворвался Захар. Всё ещё не могу привыкнуть к его новому виду, а в этой шапочке так ещё и в маске на пол лица вообще узнаю только по голосу. — Быстрее. Встаю и выхожу за ним. В коридоре уже никого и мы свободно идем с ним. — Я нашел. Но чтоб быть уверенным, то это или нет, тебе надо дотронуться. — А бывали случаи, когда ну скажем так, один камень нормально отражался на человеке ну как со мной, а последующие нет? — Всё может быть и это нельзя исключать. Идем. Мы тихо и без препядственно вышли из отделения, и пошли куда-то вниз по лестнице. Уже в самом низу Захар, схватил меня за плечо и крепко стиснув, прижал к себе. Так мы прошли мимо охранника, который мельком взглянул на нас. — Куда мы вообще идем? — Меня смутило то, что вышли мы на улицу и пошли через корпуса. — Захар? — Вот, — мы остановились у одного из фонтанов. На фиг вообще фонтан в психиатрической больнице? — Думаю что он. — Думаешь? Уверен? — Нет, поэтому иди и трогай. Я тут побуду. Нерешительно подхожу, сама не зная, что увижу в этот раз. Да и не верю я что это и есть второе сердце. Первое выглядело совсем иначе. Рука дрожит и от холода и волнения, но я прикасаюсь к горячему камню. Тяжело дышать. Да и стены слишком давят. Смотрю на мента. Я знаю, что сейчас будет и, похоже, в этот раз я не зритель со стороны, а не посредственный участник. В обезьяннике мне десятилетней не совсем приятно сидеть, тем более что через считанные минуты должна прийти Ира, чтобы забрать и пропесочить меня. Поднимаюсь и смотрю на настенные часы как раз напротив моей камеры. Три, два, один… — Ты я смотрю, совсем от рук отбилась! — Ира влетает отделение милиции, словно ураган, сметая всё на своём пути. Она явно недовольна. А я испытываю чувство страха за себя любимую. — Сержант, открывайте, я забираю её. — А вы кем приходитесь задержанной? — Сержант что-то не спешит выпускать меня, а только подозрительно смотрит на Иру. Ира же вся красная от не довольствия да так угрожающее выглядит, что мне просто страшно выходить к ней. — Документы. — Вот, — Ира вытаскивает из сумки какие-то бумаги и протягивает их менту. Тот, осмотрев их, протягивает Ире бумагу, в которой она расписывается. — А теперь выпустите мою племянницу. — Не выпускайте меня! — Вырывается не по своей воли. — Она меня убьёт. — Тебе ремня за такое мало дать, — Ира угрожающе подходить к прутьям решетки и так жестко ухмыляется мне. — Нет! — Хватаюсь за прутья клетки, не позволяя сержанту открыть её. Но силы у нас к сожалению неравны. Так что меня с легкостью выводят из обезьянника, невзирая на все мои попытки вырваться и суют в руки к Ире. А я и не помню уже, какая была мелкая в десять лет. — Нет! — Да кого это вообще волнует? — Ира хватает меня за ухо и выводит из отделения милиции. Я же плача крепко держусь обеими руками за её пытаясь отцепить от своего уха. Она же мне реально его оторвет. — Отпусти, — как всегда говорю убитый голосом. — Приедем домой и я тебе хорошенько так всыплю. Ты у меня неделю сидеть не сможешь. — Не угрожай, — моё ухо выпускают у самой машины на парковке. Под пристальным взглядом Иры я сажусь на переднее сидение и пристегиваюсь. Ира обходит машину и садится рядом на водительское. — Мне даже будет, слегка жаль твою задницу. — Ира, — и снова эти слёзы вперемешку с соплями. — Нам ехать минут сорок так, что у тебя есть время подробно рассказать, что вообще случилось? Поверь, мне это очень будет интересно знать. Тем более звонивший кто-то там из детской комнаты милиции толком мне ничего и не рассказал. Ехали мы чуть дольше, чем сказала Ира. За всё это время я, захлебываясь слезами, рассказала ей всё то, что поведала милиции. Ира, к сожалению, слушала достаточно внимательно, так что когда я закончила она принялась сама лично допрашивать меня. — Ну и зачем вообще надо было там гулять? Тебе десять лет, а не семь мозги должны быть. И хватит реветь. Я-то думала, что что-то серьезное. Тогда в десять лет это была практически трагедия. Так мне казалось на тот момент. Так что я даже не сразу заметила, когда Ира протянула мне носовой платок. — Твоя задница пострадает не так сильно. Уговорила. Оставшиеся десять минут мы ехали в полной тишине, а я всё думала, почему не возвращаюсь обратно в своё настоящее. Что-то тут не так. Но с другой стороны я с живой Ирой. Но вот суть такова, что тела её я не видела. Нет тела, не может быть уверенности, что она мертва, а на слова верить не стоит. — Что ты так смотришь? — Ира заехала во двор и тут же припарковалась возле дерева. — Женя? Делаю глубокий вдох, надеясь, что у меня всё получится. Дрожащими руками отстегиваю ремень безопасности под пристальным взглядом тёти. — Я тебя очень сильно люблю, — этого точно не было в моей памяти. Я просто обнимаю Иру, а она замерла и не шевелится. — Очень сильно. — Женя, — слышу смешок в её голосе, от которого моё сердце сжимается. — Не вытирайся об мою водолазку. Прижимаюсь ещё крепче в надежде, что она обнимет меня в ответ, но ничего не происходит. Пожалуйста, обними меня. Так хочу, чтоб ты это сделала. — Женя, — чувствую, как она напряглась. — Вылась из машины. — Скажи, что ты тоже любишь меня! — Отстраняюсь от неё и смотрю прямо в глаза. Правда кроме расплывчатого пятна ничего и не вижу. — Женя. Быстрей чем она успела среагировать и предотвратить мой поступок я распахиваю дверцу машины и выскакиваю. Бегу в полной темноте ничего не видя, и тут же падаю, запнувшись об камень. Падаю тяжело и прямо в грязь. От такого унижения я просто не могу успокоиться. Меня трясет, и я пытаюсь подняться, но ничего не выходит. — И чего ты этим добилась? — Меня хватают за шиворот и поднимают с грязи. Ира так презрительно и брезгливо осматривает меня, что я уже просто начинаю истереть. — Выглядишь как свинья. — Скажи, что любишь меня! — Дергаюсь, вырываясь из её рук, и тут же снова падаю. — Скажи! — Да за что мне тебя любить? — И смотрит так словно я ничтожество. — Пошли домой. — Не трогай меня! — Вытираю лицо руками и внимательно смотрю на неё. Не знаю, почему, но мне кажется, что что-то тут не то. Если я в теле себя десятилетней и мне от первого лица прокручивают мои воспоминания. Я не могла их изменить, и этого не случилось бы. — Кто ты? — Женя, ты уже ку-ку что ли? — Ира усмехается и делает шаг ко мне. — Пошли. Ира никогда так не выражалась. Это не она! Очень похожа, но манера разговаривать не та. Это кто-то другой. — Кто ты такая? — Твоя тётя. — Ты мне пиздишь! — Конечно, в детстве я тоже выражалась, но не так как сейчас. Такого выражения я просто не знала в десять лет. А значит, и знать не могла и тем более говорить. — Руки убрала от меня! Жалкое пародия на Иру. — Ты как со своей тётей разговариваешь?! — Так как разговаривала бы с её паршивым двойником, — с трудом поднимаюсь на ноги. — Кто ты? Двойник Иры усмехается, да так что меня даже передёрнуло от ужаса. Настолько в этот момент у неё было перекошенное лицо. Свернула молния, превратив её лицо в восковую маску, которая стала таить на глазах. Я пошатнулась, с трудом удержавшись на ногах. Надо срочно искать путь к отступлению. Воск большими кусками падал на землю, оголяя голый череп. Через несколько секунд на меня смотрел белый череп. Настолько словно его чистили специально для меня. Не бывает таких черепов. Череп внимательно наблюдал за мной, после чего распахнул свою челюсть в немом смехе. Снова свернула молния и «Ира» закрыла свой… череп рукой и тут же убрала. На меня смотрело лицо Агаты мать её Андреевны Руденко. Эта сука жестоко ухмылялась, глядя на меня своими черными глазами. А прошлый раз они были серыми. — Хочешь выбраться? — Явно не она. Настоящая Руденко никогда бы мне так не сказала. — Тогда подойди ко мне и поцелуй меня. — А есть ещё вариант? Ну, без поцелуя. Она громко засмеялась, откинув назад голову, да так что я испугалась даже. — Поцелуй меня. Этого же ты так хочешь. — Ну не прям этого, — неужели тут нет других вариантов? Да я очень долго тут задерживаюсь, а если учесть что ещё и свои года жизни теряю. Надеюсь, что в этот раз нет лимита типа, чем дольше, тем меньше мне жить. — Иди ко мне! Кому сказала? — Ну, точно не мне, — иду к ней и, пихнув плечом, прохожу мимо. Так и тянут, обернуться и посмотреть на её офигевшую рожу, но нет. — Прощай. Останавливаюсь из-за сильной хватки на моём плече. Эта сука вцепилась в меня да весьма ощутимо. — Посмотри на меня, — прошипело оно. — Я ведь такая красивая. Ты ведь хочешь меня. — Не в этой жизни, — скидываю её руку со своего плеча и иду дальше. — Женя, — оно накинулось на меня со спины и крепко обняло, заговорив голосом Саши. — Давай снова переспим. Тебе же понравился наш секс. — Прости, но ты бревно, — усмехаюсь и, почувствовав, как оно ослабило хватку, попыталась вырваться. — Женя, — от голоса Даны мне стало больно. — Давай я сделаю тебе приятное. — Приятное для меня будет, если ты свалишь в туман! Существо отпустило меня окончательно и я сделала шаг вперёд. — Срань, — простонала я, очнувшись лежа на Захаре. Даже не знаю, что произошло, но сейчас мы лежим с ним на земле. — Что? — Я думал, ты не выживешь, — тихо проговорил охотник. — Ты схватилась за него, и оно словно приклеило тебя к себе. И это свечение, которое исходило от тебя. Оно словно питалось тобой. Ты стала синеть, и я не знал, что мне делать. Пытался тебя оттащить от этого фонтана, но сил не хватало. Ты была такой ледяной. Я думал, что ты сейчас умрешь. А потом тебя отбросило, и я тебя поймал. Мы поднялись с земли, и он прикоснулся к моей руке. — Ты всё ещё ледяная. Как себя чувствуешь? — Спать хочу, да и слабость. — Надо дотронуться до третьего сердца, — он посмотрел на корпуса психбольницы. — Пойдём тогда сейчас. Смысла оставаться здесь я больше не вижу. — Так мне одежда нужна. — У меня в машине есть одежда. — В машине? Когда ты успел угнать? — Я всё успеваю, иначе бы не выжил в том мире.