Откуда не возвращаются

Сижу на скамейке в коридоре и смотрю в никуда. Меня только несколько часов назад выпустили из изолятора и сейчас внимательно за мной следили. Даже ведь и не скрывают этого. — Ну что ты тут сидишь? — Поднимаю голову и смотрю на… Захара. Он стоит в белом халате и в шапочке. Небритый с щетиной на лице и каким-то усталым взглядом. — Иди в палату. Встаю и как-то нерешительно пытаюсь его обойти. Захар хватает меня за плечо, и отводит в сторону, закрывая меня собой, и шепчет: — Как быстро мог, так и устроился. Ты я смотрю уже и в изоляторе успела побывать. — Я видела Руденко, — выпалила зачем-то я. — И что она хотела? — Я не ответила, но он, похоже, понял. — Ясно. Ты пока особо не нарывайся тут. Я буду искать это сердце. От тебя только требуется спокойно себя вести. Не забывай, что это психушка и тебя мигом успокоят препаратами. — Да понимаю я. — Ну-ну, иди к себе в палату. Я честно пыталась вести себя спокойно, но в этой реальности в этом месте я просто не могла вести себя адекватно, чтоб не подраться с кем-нибудь из пациентов или из персонала. Так что практически изолятор и стал моей палатой. — Ну и зачем ты поприветствовала своего врача словами «хайль Гитлер»? — Недовольно сверлил меня взглядом Захар. — Мне было скучно, — я тут уже две недели, а от Захара толку ноль. Да и Руденко больше что-то не появлялась. А жаль, правда, никогда бы не подумала, что скажу так, но я скучаю по нашему с ней сексу. — Так хоть какое-то развлечение. — Тебя с твоими поведением преспокойно могут перевести в буйное. — Так я подралась от силы раза два. И то они сами напросились. Нечего было приставать к моему лицу. Там у нас есть девчонка в палате, которая думает что эти шрамы ненастоящие. — И ты решила ей доказать обратное побив её? — А он сердится. — Ты нашел сердце? — В поисках. — Оно тоже выглядит как камень? — Не уверен. Просто отлично. Ищем то, что сами не знаем как выглядит. Просто прекрасно. — Постарайся хотя бы сегодня ничего не выкинуть. Они ведь ещё мягко с тобой обращаются. — Ничего себе мягко. Захар, они вкололи мне какую-то дрянь после чего я промучилась в судорогах остаток дня. На это он мне ничего не ответил. Только закатил глаза и отвел в палату. Я же уже успела стать «головной болью» для всей своей палаты. Со мной не хотели разговаривать, ну мне это и не надо было. Главное что не трогали. А вот мой врач сразу после моего приветствия решил сбрить свои усы. Я его даже не узнала. Так у него изменилось лицо. — Так, — с этим словом он появился в моей палате и сразу же направился ко мне. Долго стоял над душой, сверля меня своими глазами. — На тебя жалуются тут. Если ещё будет одна такая жалоба, то я тебя отправлю на ЭШТ. — Что это? — Вот и узнаешь. Но поверь, что у тебя останутся незабываемые впечатления от этой процедуры. Он ушел, а я осталась в напряжении. ЭШТ. Что-то знакомое. — Тебя ударят током, — сказала та, что всё время хотел облапать мне лицо. — Неприятно и больно.

***

— Я не настолько мертв, чтоб не почувствовать тебя, — прохрипел Илас. — И я тебя больше не боюсь. — Я вижу, — улыбнувшись Руденко, вышла из тьмы. — Можешь не улыбаться так? — Илас закашлялся и у него отвалилась правая рука упав на пол она превратилась рассыпалась. — Твоей улыбкой можно просто убивать. Агата Андреевна только усмехается и, подойдя к Иласу, садится напротив него в кресло. Она внимательно смотрела на бывшего избранного. От него уже просто не было никакого толку. Так, место занимает и всё тут. — Ты думаешь меня убить, — вздохнул он. — Возможно давно пора. Руденко без шумно достала кинжал, но заметила реакцию Иласа. Он знает. — Я всё сказал им. Сказал, где искать. Они уже в пути. — Как тебе Женя? Что думаешь? — Она не хочет этого дара. Так что я даже не знаю о чём тут и говорить. Но как бы она не старалась сердца найдут её. — Насколько она опасна? Илась усмехнулся, и изо рта у него выпало несколько зубов. Руденко только крепче сжала рукоять кинжала. Конечно же, Илас не представлял уже для неё угрозу, но она всё равно была готова к атаке. Убить Иласа, а потом когда придет время и Женю. Возможно, придется убить и Захара, если он выйдет из-под контроля. В любом случае они все не жильцы. — Она, — говорил он уже плохо. Его с трудом можно было понять. — Ты просто боишься ребенка. Она не представляет никакой угрозы, но только до того момента пока не поймет своё предназначение. Вот тока она будет представлять огромную угрозу для всех. Пока она не опасна и ты можешь пользоваться ею, как тебе заблагорассудится. — Ну да, — Агата Андреевна уже подумывала навестить Женю, где бы она не была. — Но потом твоей власти придет конец! — Илас дёргается и теряет вторую ногу. — Конечно, — женщина поднялась и, подойдя к Иласу, одним быстрым движением перерезала ему горло. Оставшейся рукой Илас попытался закрыть рану на шее, но захрипел и через минуту был уже мертв. Его тело медленно стало рассыпаться. POV Женя Страхова Спустя три дня после угрозы со стороны врача про ЭШТ я, правда, старалась никак не нарываться, но всё как назло было против меня. Некоторые пациенты специально провоцировали меня на драку. Да и среди медперсонала были такие люди. Но проще было в том, что Захар быстро усмирял и первых и вторых. Каждый раз уводил меня когда обстановка накалялась. Но один раз он не смог предотвратить конфликт. — Что смотришь? — Сижу на подоконнике, повернув голову, заметил странную девушку лет семнадцати, которую видела впервые. Она стояла и мрачно так смотрела на меня. — Мне сказали, что ты тут всех запугиваешь, — говорит так напряженно, а смотрит на меня с призрением. — И что? — Мне это уже всё не нравится. Я даже догадываюсь, с чего это она ко мне пристала. — Да так, — делает вид, что разглядывает свои ногти. — Я тут просто новенькая. И как в тюрьме я считаю, что надо побороть самого такого задиру, чтоб меня никто не трогал. — И ты решила, что это я, — вот ни за что не подумала, что могу оказаться самой главной тут задирой. Даже льстит мне. — Огорчу тебя. Я не самая большая проблема тут. Она и не собиралась спорить со мной. Просто подскочила и, схватив меня за руку, неожиданно дернула, да так сильно, что я свалилась с подоконника. Падая, больно ударяюсь плечом, но тут, же вскакиваю на ноги и налетаю на эту суку. Мы падаем на пол, и она мертвой хваткой цепляется мне в волосы. Я же сжимая кулак, бью её по лицу, разбивая ей губу. Она больно дёргает меня за волосы и вырывает клок волос. Я рычу и заношу кулак для очередного удара, когда эта сука впивается пальцами мне в глаза и пытается их выдавить. Потом кто-то хватает меня за шею и грубо швыряет на пол. Пытаюсь встать, но мне заводят руки, за спину крепко прижимая к холодному полу. Эту чокнутую тоже скручивают. — Обеих на ЭШТ! — Раздаётся строгий голос медсестры. — Не церемоньтесь с ними. Меня рывком ставят на ноги, и ни на секунду не ослабляя хватки, ведут вон из отделения. Эту больную тоже. Даже по дороге к своей участи мы с ней ругаемся и пытаемся достать друг друга. — А ну успокоились! — Прикрикнул один из санитаров. Кабинет ЭШТ оказался сразу при входе в моё отделение. И почему-то меня первую затолкали в кабинет. Я боролась с санитаром пытаясь вырваться и материлась. Потом к нему на помощь пришли ещё двое санитаров, и я мигом оказалась привязанная ремнями к столу. Много людей нависает надо мной и все меня держат, крепко прижимая к столу. Силой мне разжимают челюсть и засовывают в рот какую-то палку. Виски чем-то прохладным смазывают. Замечаю своего врача, который снова принялся отращивать свои усы. К вискам что-то приставляют и резкая боль. Всё тело отдаётся судорогой. Меня непроизвольно выгибает в спине, и я кричу от этой боли. Множество рук с силой держат меня, придавливая к столу. Слышу чьи-то голоса, и всё перед глазами погружается во тьму. — Ты даже тут не можешь успокоиться, — улыбаясь при звуках этого голоса. — Открой глаза. Подчиняюсь и смотрю на Руденко. Какая же она красивая хоть и сука. А эти седые пряди в волосах ей очень даже идут. А глаза. Сейчас они серые и такие манящие. — Я тебя так люблю и хочу, — вырывается из меня тихий голос, но она прекрасно всё слышит и усмехается. — Вижу что кого-то, похоже, хорошо так накачали, — она похлопала меня по щеке. — Таким путём ты никогда не отыщешь сердце. — Возьми меня, я хочу, чтоб мы занялись любовью. Пожалуйста. Она долго смотрит на меня, пристально так разглядывая. — Пожалуйста, — одними губами говорю, умоляюще глядя на неё. — Сделай это со мной. Я всё выполню. — Я и не сомневаюсь в этом. Но ты не в том состоянии. — Нет, в том. Я хочу тебя. Очень сильно. — Лечение в этом месте превратило тебя в конченную извращенку. Она стала исчезать. — Нет! — В глазах у меня появились слёзы. — Не оставляй меня! Прошу! Не уходи! Я проплакала всё оставшееся время до моего освобождения из изолятора. А дальше ко мне подошла эта ненормальная. Ее, похоже, тоже не обошли, так как она выглядела уже никакой. Явно, как и я сейчас. Она, молча села рядом со мной на скамейку, и мы сидели с ней некоторое время, молча. Никто не собирался говорить первым. Наконец-то я не выдержала: — Ты дура раз решила, что я тут всех строю. — Да поняла уже, — буркнула она. — Но вид у тебя был как у законопослушной преступницы. — Шикарное сочетание, — вздыхаю, глядя на свои руки. — Давно тут? — Вчера привезли. Случайно зарезала младшего брата, и суд постановил, что я ку-ку. А ты? — А у меня лицо. Решили, что это я сама себе вырезала. — Мда, меня Саша зовут. — Женя. — Давно ты тут? — Я уже и не знаю. Тут время летит так, что не поймёшь. Наверное, месяц. Может больше. — Я тут побег решила устроить, ты со мной? Просто ты единственная с кем я тут познакомилась да и дерёшься неплохо. Можно ли ей вообще верить? Но с другой стороны я ничего не теряю. — Можно. Тем более тут всё равно ничего толком и нет интересного. — Тогда надо придумать план. Вдвоем всё равно проще это сделать. — Возможно. — Кстати, — она как-то хитро улыбнулась мне и приблизившись ещё ближе прошептала в ухо: — Как ты смотришь на то чтоб снять стресс? И почему мне кажется, что она хочет предложить секс? Может я и правда извращенка? У меня недотрах. — Я имею в виду заняться сексом, — а нет, не у меня одной. — Тут ничего такого нет. — Она стискивает моё колено. — И тебе и мне будет приятно и хорошо. Так как? — В туалете нет двери, — выдаю я. — Найдем. И правда нашли. В конце коридора была кладовка, в которой оказался небольшой закуток. Он даже в глаза сразу не бросался из-за заложенности швабр, вёдер и другого инвентаря. Туда-то мы и залезли. Саша тут же прижала меня к стене и впилась в губы. Я замычала, зажмурившись от удовольствия. Чёртовы гормоны. Ну, на кой это хер переходный возраст начался именно у меня? Тяжело дышу, отвечая на поцелуй. Всё равно представляю на её месте Руденко. Руденко кстати намного лучше целуется, чем эта. — Ого! — Присвистывает эта сука, засунув руку мне в труселя. — Ну, даёшь. Рыча словно дикий зверь, хватаю руками её лицо и впиваюсь в губы, до боли кусая их. Чувствую, как Саша вздрагивает и даже пытается отстраниться, но я не позволяю. Она же вскоре перестаёт бояться моих поцелуев. Даже помогает снять с меня пижаму и сама раздевается. Стоим полностью голые и пялимся друг на друга. Чувство стыда я не испытываю. Только изучаю её. Саша ниже меня на пару сантиметров, но крупней. Моё тело просто горит, а низ живота ноет до боли. Я хочу секса. Понимаю, что моя звериная натура берет вверх над разумом. Конечно, мне будет стыдно, но потом. Сейчас я просто хочу утолить своё желание. Саша, похоже, тоже так думает. Секс у нас выдался весьма горячий, но без какой либо любви. Сугубо желание похоти. Она зажала меня между стеной и собой, схватив одной рукой моё бедро, приподняла, а второй рукой вошла в меня. Я еле сдерживалась, чтобы не застонать в голос. Как же мне этого не хватало. А потом мы поменялись местами. Я впервые входила в неё. От волнение даже промазала, причинила тем самым ей боль. — У тебя, что раньше не было с женщиной? — Какой-то укор в голосе. — Было, — прохрипела я ей в шею, наконец-то попав куда надо. — Только имели меня, а не я. Саша крепко обнимала меня за шею и тихо постанывала мне на ухо. Это возбуждало как никогда, и я просто не могла остановиться. Она кончила спустя пару моих толчков, и я с каким-то странным чувством отошла от неё. Мне было приятно знать, что я довела её до оргазма, вот только в моих фантазиях это была не Саша, а Руденко Агата мать её Андреевна. — Неплохо, — тяжело дыша, сказала Саша, и мы принялись одеваться.- Повторим ещё вечером? — Можно. Ты в какой кстати палате?