Ирландский виски

Утро встретило Гарриет не очень радужно. Точнее сказать, это было одно из самых ужасных начал дня, которые она только могла себе представить. Вчерашний бездумный, как никогда обличающий ее ничтожность и слабость поступок был роковой ошибкой девушки. Около 4 утра она почувствовала знакомый как никогда рвотный позыв. Однако, это было лишь началом ее мучений. Ее тошнило практически постоянно, а когда казалось, что все закончилось и можно хоть на пару минут прикрыть глаза, все тело стало сжимать судорогами, настолько, что в какой-то момент возникло впечатление, будто само сердце также подверглось мышечным спазмам. Дышать было крайне тяжело, не говоря уже о других жизненно важных рефлексах. В перерыве между адскими муками девушка осознала, что ведь даже не видела этикетки той самой злосчастной бутылки и что могла этим самым просто подписать себе приговор. Дотянуться до телефона оказалось не так уж легко, как это представлялось, хотя старый потертый смартфон брата лежал на прикроватной тумбочке. Но протянуть руку, пересилив тем самым жуткий спазм, было практически невозможно. И, когда цель все же была достигнута, после многих неудачных попыток, номер экстренной службы моментально всплыл в голове Гарриет. Она не любила, просто ненавидела просить о помощи, звонить брату было бы еще большим усилием, чем то, с каким она все же достала мобильный, поэтому общественное медицинское учреждение было единственный вариантом прекратить страдания девушки.

***

Какие-то два часа ожиданий, бумажной волокиты и девушка оказалось в огромном светлом помещении. Оставаться дома в таком состоянии, в полнейшем одиночестве, означало промучиться так еще как минимум сутки, даже если можно было бы предположить, что кто-то сможет достать необходимые медикаменты, это вряд ли облегчило надолго алкогольное отравление, которое у нее выявила приехавшая бригада. Невозможно даже описать те несколько часов, что она их прождала — Гарриет никогда не было настолько страшно от своего состояния. Она всегда пила то, влияние чего на свой организм отлично знала, всегда более-менее контролировала, сколько она выпивала и в какой компании. Даже самые страшные дни для нее, после смерти жены, отдавались довольно осмысленными обрывками того, как она приходила домой и напивалась, что называется, до потери пульса. Но сейчас… Она не знала, что ожидать. Не знала, что будет через минуту, может, ее сердечная мышца все же прекратит сокращаться, и это закончит всю эту пропитанную спиртным историю ее жизни. Она ощущала холодный пот, в который ее бросало с каждым разом о мысли о том, что это конец. Да, когда-то она очень хотела закончить все это, поставить точку. Но, как это часто происходит, когда мы так близки к получению того, о чем так грезили, нас охватывает паника, жуткий страх того, что мы все же получим свой «желанный» подарок. Однако сейчас она спокойно лежала на больничной кровати, рассматривая каждую трещину в далеко не белоснежном потолке, попутно пропуская мимо ушей причитания кого-то из медицинского персонала, принявшего ее, о том, что нельзя вести такой образ жизни и что девушке давно бы пора подумать о семье, детях. Гарриет умиляла эта речь: столько наивности, ожиданий в купе с типичными стереотипами, свойственными людям в преклонном возрасте. «Семья» — какое глупое название, не описывающее даже и половины того, что несет в себе: только счастливые лица на фотографии, несколько не менее радостных отпрысков пары, как тривиально. А как же бессонные ночи? Ссоры, подозрения? А что остается в итоге от этой фотографии: заключение о расторжении брака, а затем… свидетельство о смерти одного из вас. И это они называют семьей? Наконец, в помещение зашел врач: высокий, темноволосый с ярко выраженными чертами лица. Мужчина окинул взглядом все еще слабую и бледную девушку, будто бы окидывая еще одной порцией осуждения. Кто бы знал, как же Гарриет хотелось сбежать оттуда, лишь бы не ловить на себе этих взглядов, лишь бы не слышать эти напыщенные поучения о том, как нужно жить, что такое хорошо, а что плохо и прочее. Она мысленно закатила глаза, продолжая неподвижно взирать на свой объект наблюдения. — Гарриет, верно? — наконец, к ней обратились, и бравада стала неизбежной. — Да, — единственное, что смогла выдавить из себя девушка. Она уже знала, что услышит, и, будь у нее силы, она бы избавила доктора от этой участи, но, хоть судороги и отступили, тошнотворное состояние все еще сопровождало ее, поэтому она предпочла остаться слушателем. — На лицо у вас алкогольное отравление, и, как следствие, сильное обезвоживание и истощение, — бинго! Она и сама давно уже это поняла, мог ли огорошить ее чем-то новым? Мужчина подошел поближе к кровати, казалось, сейчас, когда он смог поближе рассмотреть страдалицу, внутренний упрёк сменился на… жалость? — Скажите мне, Гарриет, когда вы в последний раз ели? Простой вопрос. Ничего более элементарного придумать нельзя было. Ведь пища — это то, без чего человек не может долго протянуть. Так ведь говорится в учебниках по анатомии? Но почему-то девушка впала в ступор — она с трудом могла вспомнить события вчерашнего дня, что уже говорить о таком банальном, базовом действии, как прием пищи. Она ведь ела в прошлый… вторник? Четверг? Или, может, это было в понедельник? Она с недоумением смотрела на мужчину и пыталась воскресить в памяти это воспоминание, она ведь ела? — Гарриет, вы меня слышите? — ручка уже была устремлена чернилами в ее больничный лист, а врач внимательно и сдержанно наблюдал за пациенткой. — Да, — все с тем же трудом проговорила девушка, не зная, как продолжить фразу, мыслей не было, от слова, совсем, — я… я не… не помню, — врач переглянулся с той самой престарелой работницей, видимо, уже мысленно записавшей девушку в анорексички или того хуже. Хотя, что могло быть хуже того состояния, в котором она сейчас находилась, в окружении этих людей… Только еще один полный отчаяния взгляд, который сопровождал ее после каждой попойки. Но, благо, сейчас его не было здесь, она не хотела этого, не перенесла бы еще одного укора человека, который всегда верил в неё, в то, что она со всем сможет справиться, даже если она не могла. Пора было признать. Она бы уже никогда не справилась со всем этим. Из пропасти, бездны, в которой она сидела, оставался лишь один шаг, и он был только не вперед. Это до жути пугало ее, но, порой, казалось, что это выход — единственный выход для их всех. — Я буду с вами честен, — после недолгой паузы врач вновь заговорил. — Я никогда не видел столь сильной деградации организма у молодой девушки, — Гарриет внимательно смотрела на мужчину, но не понимала, говорил ли он это из хваленой врачебной этики или от чистого сердца. — Проще говоря, если эта бутылка не не стала вашей последней, но следующая — вполне может быть, — это было откровенно, даже слишком для самой девушки. Она несколько опешила от такого заявления, хотя в душе и понимала, что он говорит правду. — С нашей стороны мы попытаемся помочь вам, но, что делать дальше — решать только вам.

***

Залитые таким редким солнцем улицы простирались перед взором блондинки, так неуверенно ступающей по ним. Она впервые не знала, что ей делать. В ушах все еще звучали слова доктора, перед глазами стояло ее собственное отражение в ванной и не менее пугающее отражение уже из больничного туалета. Она сама, довольно уверенно дошла до этого, следующим остановочным пунктом была точка невозврата, ставшая бы ее конечной остановкой. Она провела несколько этих дней в стенах больницы, после чего решила как можно быстрее уйти от этого насквозь пропитанного укором общества. Это было невыносимо — находиться там еще несколько дней. Сейчас девушка хотела лишь вернуться в свои апартаменты и решить, наконец, что ей нужно делать. В кармане куртки лежал буклет одной реабилитационной клиники с громким названием «Новая жизнь», которую ей так заботливо принёс тот самый доктор. Мимо проходившие люди, возможно, шарахались от внешнего вида Гарриет, но ей уже было как-то наплевать. Она давным-давно забыла, что такое общественное мнение и что оно может делать с людьми. До квартиры оставалось всего несколько проулков когда она услышала такой громкий для ее привыкших к полной тишине звон. Звук заставил ее скривиться от резкой смены диапазона и вызванной этим головной болью. Гарриет машинально повернулась к источнику шума. В нескольких метрах от нее простиралась небольшая католическая церковь, одна из немногих оставшихся в Лондоне. Пусть не такая величественная, как остальные европейские, она выделялась из общего пейзажа однотипных домов своими небольшими острыми формами, больше напоминающими готический стиль. Девушка стояла несколько минут напротив этого здания, осматривая каждый ровно прочерченный архитекторами угол, удивляясь такой точности. Она никогда не относила себя к какой-либо религии, как и не верило во что-то Высшее, что могло бы направлять ее по жизни. А если даже представить, что так оно и было, то Это уже явно давно забросило ниточку судьбы под названием «Гарриет Ватсон», пустив все на самотёк. Все это внезапно напомнило ей о Кларе, которая всегда была католичкой, хоть и не посещала все положенные им богослужения, она всегда говорила, что, чтобы верить не нужно заучивать Святое Писание и ежедневно исповедывать свои грехи. А когда Гарриет как-то спросила у нее, какие бы грехи она хотела исповедать, Клара отшутилась, что не хватило бы и дня, чтобы она успела перечислить все. Но, тем не менее, она всегда верила в этого мифического Бога, который заправлял всем балом и прощал и убийц, и насильников, и наркоманов и пьяниц. Стоило лишь рассказать его «поверенным» о своих прегрешениях. И, если Клара всегда была для девушки чем-то наподобие святой, то Гарриет бы уж точно пришлось бы задержаться, чтобы рассказать о всех бедах, что она причиняла и продолжает причинять своим близким. Хотя сама мысль рассказывать обо всем этом первому встречному когда-то казалась ей смешной, она почему-то вспомнила своего психолога, сеансы с которой ушли на второй план, когда она предложила на время уйти от гипноза и проработать то, что так гложило девушку. Она сама не заметила, как ведомая своими мыслями вошла на территорию церкви. В какой-то момент в голову даже пришла мысль зайти в это здание, которая сразу же была отвергнута. Она не хотела делать этого, что-то внутри просто кричало ей бежать оттуда куда подальше, но Гарриет никак не могла понять: была эта ее прагматичность или же просто страх, что ее вера в «материальное» все же не так устойчива, как ей казалось. Погруженная в свои размышления, она даже не увидела, как довольно молодой человек с темными волосами и в странной одежде, вроде как принятой у священнослужителей, пристально наблюдал за ней. Поэтому девушка слегка опешила, когда услышала приятный мужской баритон: — Я могу вам чем-либо помочь? — наверное, это первый за все это время человек, который так искренне и по незнанию предложил ей свою помощь. Это даже немного забавляло, хотя желание сбежать оттуда никуда не делось. — Нет, спасибо, я просто…- она не знала, какую бы отговорку придумать, лишь бы отвязаться от этого молодого «отца»? — Заблудились? Задумались? Восхищались красотой здания? — парень искренне улыбнулся, будто эта ситуация происходила не первый раз в его жизни. — Согласно статистике, это самые популярные ответы на этот вопрос от людей, которые приходят сюда впервые и борются с желанием сбежать. — Это так заметно? — Гарриет немного потупила взгляд. Весь разговор получался довольно странным, она все больше чувствовала себя на приеме у психолога, который читал все ее мысли, как открытую книгу. Хотя не смотря на свой все еще ужасный внешний вид, она не чувствовала такого привычного для всех презрения, лишь такой неприкрытый юношеский максимализм и любопытство. — Простите, но я ведь даже не верю в… — Бога? — казалось, он даже не удивлялся тому, что Гарриет ему рассказывала. — Фраза, которую я слышу каждую среду в этим стенах, — улыбка все еще не сходила с его лица. Он вел какую-то свою игру, что заставляло девушку все больше принимать в ней участие. — Но, рискну предположить, что если вы все же стоите здесь, значит, что-то все же привело вас сюда, — он был слишком далек от того образа смиренного и скучного святого отца, коих Гарриет всегда воображала в подобных заведениях. — Но это ведь не значит, что я моментально пойду к вам на исповедь, — она немного ухмыльнулась, кажется, в первый раз с момента их семейного разлада с Кларой. — Почему нет? — искреннее удивление. Он был настолько странным, непривычным для взора девушки, что она, почему-то начинало бессознательно доверять этому парню в рясе. Однако его веселость быстро сменилась на более серьезный тон. — Послушайте, вас никто не принуждает выливать свои проблемы на первого встречного, хотя в этом нет ничего непристойного, но, возможно, вы не откажете прослушать небольшую экскурсию в моем исполнении? — снова беззаботная улыбка. — Вы самый странный священник, которого мне приходилось встречать, — неожиданное для самой Гарриет признание, казалось, огорошило ее, но ничуть не задело ее собеседника. — Третья по частоте фраза, с которой ко мне обращаются. Так что насчет прогулки по местным достопримечательностям? — терять девушке было нечего, а территория вокруг, как и само здание очень даже привлекали ее. Поэтому, неожиданно для себя, Гарриет приняла предложение святого отца. Причем, экскурсия действительно оправдала все ее ожидания: много интересных фактов и никаких нравоучений или разговоров о Боге. — Неужели вы действительно никогда до этого не были в церкви? Это поражает, — парень был крайне эмоциональным, и на каждое замечание девушки реагировал просто градом вопросов и чувств. — И никто из ваших близких? — Моя жена была католичкой, правда, не знаю, ходила ли она когда-нибудь сюда, — беседа вмиг затихла, когда Гарриет внезапно вспомнился образ темноволосой девушки. Она ведь всегда хотела сводить свою любимую в одну из таких церквей, чтобы показать ту странную красоту, которой они обладали. Внутри снова что-то кольнуло, а приятное впечатление прогулки сразу же забылось. — Как ее звали? — казалось, будто этот парень и вправду видел ее насквозь, каждое ее чувство и эмоцию. С одной стороны, это пугало, а с другой — лишало ненужных долгих объяснений.  — Клара-Джейн, — тихий вздох, как же она не хотела вновь уходить в самую глубь той дыры, что образовалась у нее внутри, после первого за долгое время отдыха от всего этого. — Обычно после утраты люди делятся на три типа: те, кто горюют о своей утрате как можно дольше; те, кто не принимает смерти человека; и те, кто просто отпускают человека в лучший мир, — девушка недоуменно посмотрела на спутника, казалось, он может так спокойно разговаривать о смерти… будто бы и не верил в нее. Ах да, она совсем забыла, с кем говорила. — К какому типу вы относите себя? Она думала гораздо меньше над этим вопросом, чем ожидала. — К тем, кто хочет разобраться в обстоятельствах смерти любимого человека и доказать, что кто-то должен за это ответить, — голос звучал как никогда твердо. Когда-то забытая цель будто с новой силой ожила в памяти девушки. После этих слов внутри будто бы на долю секунду появилось желанное умиротворение. — Тогда сделайте это, — такой же вполне серьезный и взрослый ответ.

***

Квартира встретила девушку не в очень хорошем состоянии. Она буквально опешила, когда переступила ее порог. Безусловно, ей было крайне паршиво в то утро, но чтобы настолько… Вся квартира была словно перевернута вверх дном. Она еще не видела такого беспорядка у себя, даже не будучи никогда хозяйкой. Хотя, один раз одна все же наблюдала подобную картину… В тот самый вечер, когда жутко пьяная пришла домой. В памяти начали всплывать обрывки того дня, точнее ночи: неровная походка, чей-то байк прямо у ее дома, темная фигура, вещи повсюду… Гарриет понадобилось несколько минут, чтобы спокойно сесть и сопоставить два и два. Кто-то был здесь, в тот самый вечер, когда она ушла, будто бы они знали, что так и будет. Будто кто-то специально ждал этого. Одно предположение за другим прошибали ее током. Но кому нужно вламываться в ее жилье, чтобы все перерыть просто так? Или же… Она тут же бросилась проверять все самое ценное, что у нее еще оставалось — не тронуто. Но что-то явно отсутствовало. Чего-то не хватало во всем этом хаосе из вещей. Она оперлась на стоящий неподалеку кофейный столик, когда услышала, как что-то с громким звоном упало на пол, разбиваясь в дребезги. Старая фоторамка. Напоминание о прошлой счастливой жизни, девушка нагнулась, чтобы подобрать изображение ее в объятиях жены, когда осознала, что фото нет. Разбилась лишь пустая рамка. Но где же было фото? Через несколько часов поисков Ватсон внезапно осознала, что пропали все сувениры, фото, безделушки так или иначе связанные с Кларой. Она не могла в это поверить. Будто бы кто-то нарочно стирал у нее все воспоминания о ней, будто так она сможет забыть все то, что произошло. Сюжет походил на какой-то фантастический фильм, но никак на привычную жизнь. И что-то подсказывало, что прежнее тихое течение она больше точно не приобретет. Она смотрела на осколки рамки, сердце бешенное стучало. А в голове все вертелась фраза того чудака: «Тогда сделайте это.» Девушка медленно достала свой телефон и, проделав несколько быстрых движений на экране телефона, начала собирать свой небольшой чемодан. Через несколько минут на смартфон пришло СМС: «Билет на поезд Лондон-Дублин забронирован». Далее шли время отправления и прибытия. «Последнее место, где она останавливалась, — идеальное место, чтобы начать.»