Semper Fidelis

      Том никогда не любил гриффиндорцев. Они, шумные и суетливые, всегда притягивали взгляд, обращая на себя всё внимание окружающих. Именно представители Львиного дома чаще всего попадали во всевозможные передряги, рисковали своей жизнью, но в итоге выходили сухими из воды.       Сложно представить негодование Реддла, когда он понял, к кому именно попал его дневник. Рыжая девчонка Уизли, пусть и болтающая без умолку, как какая-то хаффлпаффка, была самой что ни на есть гриффиндоркой — бойкой, смелой и очень самонадеянной.       Девочка свято верила, что Тому действительно нравится с ней общаться, хотя тому выбирать вовсе не приходилось.       Затем дневник каким-то образом очутился у Поттера. И вот тогда Реддл полностью поменял свое мнение насчет Джинни, ведь та по сравнению с Поттером казалась уж если не отстающей, то как минимум знатно притормаживающей.       Мальчишка, казалось, успевал всегда и везде, он словно жил вне времени и пространства, будто бы обладал скоростью распространения света. Ну, кто, правда, кто сможет умудриться взорвать котёл в кабинете зельеварения, через минуту подраться с Малфоем, а еще мгновение спустя уже навернуться с метлы, сломать руку, удалить из неё все кости (это, правда, уже старания Локонса, но не суть) и попасть в больничное крыло.       Из дневника было довольно занятно наблюдать за развернувшейся драмой, мальчишка частенько писал ему, рассказывая о событиях минувшего дня, но после падения с метлы почему-то перестал. Тогда Том забеспокоился. Он долго копил силы, и его мощи хватило бы для того, чтобы выйти из дневника на некоторое время, но ради чего? Немного подумав, слизеринец всё-таки решил удостовериться в сохранности Поттера (хотя что, чёрт его дери, может произойти с ним?).       Когда Том вышел из дневника, первым, что он почувствовал, была магия.       Магия Гарри будоражила всё его сознание, рассыпаясь горстью мелких звёздочек где-то на сетчатке глаз. Том с детства мог чувствовать магию и её владельца, и, похоже, что сейчас мальчишка был чем-то опечален.       Поттер быстро нашёлся на соседней койке, он, тщательно укутавшийся в одеяло, сидел на кровати и, несмотря на столь поздний час, не спал.       — Поттер, ложись спать, — заслышав голос Тома, мальчишка обернулся.       — Том? — сразу же догадался Поттер, — Но я не могу. Зелье сна без сновидений мне не дают…       Судя по уставшему виду, мальчишке приснился очередной кошмар.       — Нет, можешь. Надо просто закрыть глаза и отключить сознание, — Том подошёл ближе и сел на корточки рядом с койкой, чтобы быть с Гарри на одном уровне.       Том знал многое о кошмарах гриффиндорца. Зелёная вспышка и крик Лили. Он чувствовал себя чертовски виноватым.       Реддл тяжело вздохнул, поднялся на ноги и под удивленным взглядом Гарри присел на кровать, куда-то в ноги к мальчишке. Кровать даже не скрипнула, а Поттер, видимо, судорожно вспомнил, что рядом сидящий слизеринец не совсем живой.       Том медленно погладил Гарри по плечу, его прикосновение ощущалось чуть невесомее, чем у обычного человека, но всё-таки оно было реально.       Реддл помнил, как сам в детстве ждал, что кто-нибудь придет и спасёт его от кошмаров, выдернет из лап сумрака, но, похоже, сегодня спасать придется не его.       Том осторожно обнял Гарри одной рукой и прижал к себе, другой рукой мягко перебирая тёмные взъерошенные волосы. Поттер тихо всхлипнул, но головы не поднял.       — Постарайся заснуть, Гарри.       Мальчик почувствовал лёгкий поцелуй куда-то в макушку и окончательно расслабился в чужих руках.       Том легонько провел ладонью по спине мальчика, пересчитывая позвонки, погладил шею, пробрался полупрозрачными руками к груди, кладя их ближе к сердцу, с восторгом ощущая тихое сердцебиение Гарри.       Том никогда не любил гриффиндорцев, но, кажется, у него было одно единственное исключение.