lady trunks

Конечно, она проспала. Просто не могла по-другому, когда до рассвета ворочалась с боку на бок под звуки грозы, потому что все мысли в ее голове занимало только одно — завтра. Завтра ее день рождения, шестнадцатилетие, которого она одновременно ждёт и жутко боится, но это же нормально? Завтра должна (Маринетт не удивится, если нет) свершиться ее судьба. Завтра (и в этом Маринетт уверена) все станет с ног на голову. И в этот важный день вся оставшаяся везучесть Маринетт куда-то испаряется, оставляя лишь крохотную каплю в лице Тикки, которая ее и растолкала, вопя на ухо. Поэтому сейчас Мари несется в школу, сломя голову, толкая прохожих и прыгая через разросшиеся за ночь лужи. Мокрая обувь с самого утра? Отлично, Маринетт. — Девочка, ты умудрилась опоздать даже в свой день рождения! — Алья качает головой и сочувственно улыбается. — Надеюсь, ты не пришла вовремя, потому что примеряла лучшее нижнее бельё в мире, Мари! — восклицает девушка и удрученно закатывает глаза, видя во взгляде лучшей подруги ужас. — Алья, как я могла забыть?! Я же приготовила его с вечера! — Дюпен-Чен принимается биться головой о свой шкафчик, даже не обращая внимания на взгляды проходящих мимо учеников. — Успокойся. В конце концов, вероятность встретить своего соулмейта в первый же день, да ещё и среди своих одноклассников или ребят в школе, я думаю, крайне мала, — Алья хлопает Маринетт по плечу, попутно вспоминая, что в их классе уже было четыре пары соулмейтов, и она очень надеется, что Дюпен-Чен этого не вспомнит. Та в ответ на ее реплику только шумно выдыхает, останавливаясь. — Особенно с твоим везением, — тихо продолжает Алья, отворачиваясь от подруги. Мари улыбается и тащится вслед за Сезер в класс, вспоминая, что, черт бы это побрал, в их классе уже есть четыре связанные пары. — Когда на мне старые трусы в горошек, встречу. Особенно с моим везением.

***

Когда Адриан протискивается сквозь толпу к своему месту и оставляет ей на парте маленькую коробочку, весело подмигивая, — она слишком окрылена, чтобы почувствовать. Когда ее окружают одноклассники с намерением поздравить — она слишком смущена, чтобы почувствовать. Когда Нино с Альей вручают ей подарок, пихая его в руки, — она слишком счастлива, чтобы почувствовать. И стоит только прозвенеть звонку, встать со скамьи и спуститься вниз на ступеньку, настырный ветерок проскальзывает в немного вспотевшую промежность — Маринетт застывает, в страхе стискивая ноги. Лучше бы ты забыла надеть юбку, Маринетт, и влезла в привычные джинсы. — Алья! Ее подруга стоит уже на выходе из класса, совсем не обращая внимание на нерасторопность Дюпен-Чен, а потому с удивлением смотрит на замеревшую в странной позе Мари. — Скажи мне, что это месячные, Маринетт, этого не может быть! — Сезер на скорости влетает на ступеньки, перепрыгивая через одну, и дотрагивается ладонью до ягодицы подруги, пытаясь нащупать ткань трусиков через так неудачно надетую сегодня юбку. — Ты шутишь, девочка, найти соулмейта в первый же день! — глаза ее смешно расширяются, ловя скудные солнечные лучи, а зрачок, наоборот, вмиг превращается в точку. — Алья, это кто-то из наших одноклассников, это же полнейший кошмар! — Маринетт с силой садится на скамью, яростно взмахивая рукой. — Как мне им теперь в глаза смотреть? После… этого. — Может, тебе повезёт, и твои милые розовые трусишки окажутся в руках мсье Агреста? Дюпен-Чен поднимает на неё жалостливый взгляд. Натянутая улыбка лучшей подруги только усугубляет ситуацию, и девушка с громким вздохом опускает голову обратно на стол, больно и громко ударяясь о крышку.

***

 — Ну что, ты что-нибудь слышала? — Маринетт цепляется в руку Альи, когда та подходит к ней в конце большой перемены. — Хоть что-нибудь! Сезер лишь печально мотает головой, разводя руки в стороны. Она по возможности прошпионила за каждым из своих одноклассников (кто ещё не состоял в отношениях), но никто из них не проявлял какой-либо эмоциональной и физической активности — не хвастался перед друзьями приобретённой хлопковой игрушкой в розовый горошек, не прятал в шкафчике от посторонних глаз и не шептался с кучкой пубертатных юнцов о том, что у Симона из параллели трусики были кружевными. — Не переживай, Мари. Сама знаешь, они могут оказаться где угодно, вполне возможно, что он ещё их просто не нашёл. Сезер знает, о чем говорит. Одним прекрасным утром она получила нагоняй от старшей сестры за то, что якобы прятала от мамы белье своего парня в ее вещах. Алья возмущалась и отпиралась, говоря, что эти боксеры с машинками — не ее парня, да и парня-то у неё не было! Да, она отнесла их в комнату старшей сестры, потому что подумала, что они случайно попали к самой Алье в комнату. И только когда через несколько дней она подслушала причитания Нино, что тот потерял свои «самые любимые и удобные боксеры с жёлтыми Ламборджини», она поняла, что же произошло на самом деле. — Да, я помню. И очень надеюсь, что какой-нибудь Ким не найдёт их и не начнёт трезвонить об этом всем подряд, — сейчас, после плотного обеда, чашки кофе и свежих трусиков на причинном месте (спасибо Алье за такой замечательный подарок), Маринетт чувствует себя куда лучше, чем с утра. В конце концов, среди ее одноклассников нет полных кретинов, да и все ещё остается вероятность, что ее судьбой окажется Адриан. — Спокойная Маринетт — залог хорошего исхода, — Алья наклоняется к подруге и щелкает ее по носу, от чего Дюпен-Чен глупо хихикает в рукав. — Скоро мы все узнаем.

***

Адриану скучно. Его единственный друг мужского пола занят со своей девушкой, что бурно описывает ему идеальный план по организации вечеринки для Маринетт, а та в свою очередь сидит за партой ниже и усердно делает вид, что ничего не замечает. Смешная. Периодически девчонка залипает в окно, ее узковатые глаза забавно расширяются, будто она вспоминает что-то поистине ужасное, а потом они вновь утыкаются в ее новый скетчбук. Глядя на него, она мило краснеет, и ее уши буквально горят огнём. Хоть она и не интересует Адриана в плане отношений, это тешит его самолюбие — это он подарил ей этот скетчбук. Красивый, дорогой, обтянутый темно-розовой кожей какого-то там питона, и если его повертеть в руках на солнце, он начнёт отливать голубым и зелёным. От раздумий его отвлекает ее отрешённый взгляд, который хоть и смотрит куда-то сквозь, но все же направлен на него. В Адриане моментально просыпается что-то нуаровское, и он ухмыляется, глядя, как Маринетт, медленно приходя в себя, начинает краснеть ещё больше. Да, Принцесса, я спалил тебя за разглядыванием себя, и теперь делаю то же самое. Черт. Урок от чего-то пролетает незаметно быстро, но со звонком мысли Адриана опять куда-то ускользают, и он замедляется, не видя запихивая учебники в портфель. Он вдруг вспоминает, что где-то в этом месяце день рождения у его Леди, и сердце его делает радостный кульбит — в этом году ей точно понравится его подарок. — Маринетт, возьми, пожалуйста, мою папку, мы с Нино отойдём, — слышит Агрест краем уха и видит, как Алья утаскивает друга из уже пустого класса. — Тебе помочь, Мари? — Адриан разворачивается, улавливая ругательства за спиной и какой-то шум. Видимо, Маринетт снова что-то уронила. Он застывает, во все глаза пялясь на развернувшуюся картину, и его подсознание буквально начинает орать ему в уши, пуская кровь в барабанные перепонки. Развернись, идиот, не смотри! Где-то на уровне колен он ощущает шевеления Плагга в портфеле, будто он тоже пытается вывести хозяина из транса, но это явно не помогает развидеть чёрное кружево крохотных трусиков под задравшейся юбкой Маринетт. Она, перегнувшись через парту, тянется за папкой Альи, от чего ее почему-то чертовски короткая юбка забавно дергается вверх-вниз, то открывая, то скрывая жалкие сантиметры молочной кожи. — Давай же, Мари, ты сможешь ее достать! Ее приглушённый голос доносится будто издалека, она ругается на свои якобы кривые руки и ноги, но Адриан-то видит, что ноги у неё стройные, длинные, а эта замечательная родинка под правой ягодицей… — Не пялься, идиот! Плагг щипает его за предплечье, и в этот момент Маринетт испуганно разворачивается, хватаясь за грудь, с которой, черт бы ее подрал, немного съехала рубашка. Голубой топаз крошит яркий изумруд, и щеки обоих покрывает рубиновый стыд. Дюпен-Чен думает о том, как много увидел Адриан (а судя по его застекленевшим глазам, увидел он достаточно) и о том, что неплохо бы было поблагодарить Алью за такой своевременный подарок в виде искусных кружев. Скажешь ей спасибо, что они хоть как-то скрыли твоё нутро от посторонних глаз. Агрест думает о том, как он теперь будет общаться с Маринетт, как будет вообще смотреть в ее сторону, ведь это было более чем откровенно. Его первые кружевные трусики, и от кого? От Маринетт, мать ее, Дюпен-Чен! — Тебе, эм, помочь? — всё-таки спрашивает Адриан, благодаря Богов за то, что его голос хотя бы не дрожит. Она молчит, он видит ее внутреннюю борьбу, в ней мимолетно он замечает что-то очень-очень знакомое: решимость, отвагу и пунцовые щёки. — Убью, если расскажешь хоть кому-нибудь. Она проносится мимо, оставляя за собой ягодно-цветочный шлейф сладчайших духов, и Адриан падает на скамью от ее напора. От скорости, с которой она пробежала мимо него, и от ярости, которая, к счастью, на него не обрушится.

***

Она стоит на краю крыши, ее ленты, вплетенные в волосы, мягко колышутся в вечернем ветру, и он на секунду замирает, глядя на покатые бёдра и узкую талию. Невольно представляет ее без костюма, и память услужливо подсовывает ему чёрные кружевные трусики. Дерьмо. — Вашу фигуру я бы узнал из тысячи, — гортанно мурлычет Кот. — Моя Леди, — он подходит ближе к ней и шутливо поклоняется. — Сегодня был ужасный день, Котёнок, будь добр, без комплиментов. Ее плечи понуро отпускаются, и во взгляде читается усталость и раздражённость. И пусть Кот понимает, что сегодня виноват явно не он, его настроение моментально ухудшается. — Что случилось? Почему-то он не добавляет «моя Леди», и от этого Маринетт одновременно и жарко, и холодно. Жарко от того, что он ее наконец услышал, что хоть раз в жизни он понял ее практически без слов — сегодня ей не до шуток. Холодно, потому что он не начал успокаивать ее, как обычно, а его глупые каламбуры пусть и носят чисто раздражающий характер, но отвлекают. Женщины. — Самый ужасный день в году. На секунду Нуар пугается, что случилось что-то серьёзное, но потом холодный рассудок берет верх — если бы у его Леди случилось что-то поистине ужасное, все было бы по-другому. — Не такой уж и ужасный, ведь наша встреча все равно произошла, и теперь ты не заметишь, как твоё настроение поползёт вверх, — он всё-таки игриво ведёт бровью, и его алая богиня привычно закатывает глаза на его глупый подкат. — Ох, решил закидать комплиментами самого себя? Нашёл выход, Котяра, — она щёлкает ему по носу, когда он подходит слишком близко. Так близко, что в ноздри ударяет запах мыла и чего-то ментолового. — Так чем тебе не угодил день, моя Леди? — Адриан игнорирует смутно знакомый запах и ее выпад, обходя девушку по кругу. — Толпы поклонников не дают прохода? Теперь ее раздражение становится сильнее, и Кот ёжится от колкого взгляда, направленного, кажется, прямо ему в душу. Он примирительно вытягивает руки, будто защищаясь, и его кожаные ушки прижимаются к золотистым вихрам. — Я встретила свою родственную душу, но такая растяпа, что не поняла, кто это! — она зло пинает кирпичную кладку на крыше, охает, и хватается за правую ногу, поджимая ее. — Черт бы побрал эти шестнадцать лет! Уши Кота встают торчком, когда он слышит, в чем причина недовольства его Леди. Родственная душа. Где-то на задворках сердца он всё-таки надеялся стать ею сам, ведь они уже были тандемом, парой, они чувствовали друг друга, понимали без слов, и, что и говорить, они были половинками одного целого. Как Инь и Ян. Как Созидание и Разрушение. Как Хаос и Мир. — Так… У тебя день рождения? — вместо тысячи слов, проносящихся у него в голове, произносит он, а его несчастная улыбка даже не пытается выглядеть хоть немного радостнее. — Прости, сегодня я без подарка, — от чего-то он вспоминает несчастный скетчбук, подаренный Маринетт, ее смущённое лицо, когда она его получила, и начинает злиться на себя — ведь для Леди тоже заготовлен подарок. — Но я честно помнил. Просто не знал, когда именно тебе его дарить. Теперь не забуду. Ледибаг замечает его подпортившееся настроение. Конечно, она хоть и растяпа, но знает, как к ней относится Кот. Вываливать на него новости про соулмейта вот так вот — молодец, Маринетт, почему бы и да? — Не бери в голову, Нуар. Прости. — Тебе не за что извиняться, моя Леди. Шанс, что твоим суженным окажусь я, был чертовски мал, — он грустно улыбается, когда она на него смотрит. Ее потемневшие глаза внимательно разглядывают его сутулую спину. Раньше она не замечала, какой он высокий, даже если сутулится. На какой-то миг ей становится его жалко — постоянные намеки, предложения погулять, маленькие подарочки и сладости ясно давали понять Маринетт, что Кот пытается добиться ее. И сейчас она даже жалеет, что не приняла ни одного предложения. — Неужели ты и впрямь надеялся? — она неверяще пялится на Нуара и на автомате делает шаг к нему. — Ты ведь даже не знаешь, кто я. — Могу поспорить, ты сильно отличаешься от себя без маски. Я такой же. Поэтому меня это не волнует. Ты альтруистка, такие люди не могут быть ужасны, моя Леди, — он усмехается. — Прекрати так смотреть на меня. Будто раздеваешь взглядом! — Кот притворно шарахается от Ледибаг, но протягивает к ней руку. — Еще минута, и ты сможешь заценить мои мурашки, — он опять в своем привычном настроении и готов заигрывать. Нельзя, чтобы его Леди ушла от него грустной. Ее левый глаз неприлично нервно дергается, и в момент падения с крыши Кот Нуар замечает мелькнувшее в воздухе йо-йо.

***

— Оставь меня, — только и произносит Адриан, когда трансформация спадает. Плагг возмущенно фыркает, но улетает в темный угол комнаты — там кусок свежего Камамбера, крошки от не менее вкусного Эпуасса и тараканы в мыслях маленького квами. Агрест лежит на полу и расстегивает рубашку, отвлекаясь на раздумья о Ледибаг. Какая она? Такая же смелая или боится пауков и мышей? Любит ли она триллеры или плачет в подушку от мелодрам? Может, она бегает по утрам? Когда почти весь город спит, на набережной собираются сонные стайки голубей, а она бежит навстречу рассвету. Ее взгляд становится ярким, когда набирающие силу лучи врываются под пушистые ресницы, приоткрытые губы жадно глотают прохладный предрассветный воздух, а грудь упруго вздымается от глубоких вздохов. Обтянутая плотной тканью, в предрассветном свечении, Адриан уверен, она еще красивее. Наверняка она просто потрясающа в дорогом итальянском кружеве. Несомненно, черном. Чертово дерьмо. Розовым вихрем в его уже далеко не приличные мысли вторгается Маринетт. Вернее ее чертовски маленькие трусики, которые буквально впиваются в ее приятные, круглые ягодицы, и в его, Адриана, мыслях он оттягивает эластичную полоску ткани от кожи и отпускает. Резинка вкусно шлепает по мягкому полушарию. Это не хорошо. — Я не хочу тебя прерывать, пацан, вижу, что ты очень занят, — квами недвусмысленно кивает на стояк в пижамных штанах, но продолжает, — но что это такое? Маленький котенок держит в руках бесформенный кусочек ткани. Розовой. В чертов горошек. Адриан протягивает руку и со странным интересом выдергивает это из цепких лапок, не спеша разворачивая. Наконец, и его глаза расширяются в испуге. — Трусы? На секундочку, женские. Когда ты собирался мне об этом рассказать? — Рассказать что? — Агрест тупо пялится на рюшки по бокам трусиков. — Что ты стал трансом и теперь тыришь труселя у своих одноклассниц, — квами гогочет на отрешенный взгляд подопечного. А Адриана моментально озаряет, будто вспышкой, и он вскакивает на ноги, хватая себя за волосы. — Это же Маринетт! Парень резко разворачивается на месте, поднося розовые трусики на свет торшера. Хлопок мягко щекочет руку, воланчики покрыты небольшим количеством катышков, да и вообще Адриану становится очевидно, что данная вещь гардероба явно не предназначалась для посторонних глаз. Так вот почему у нее было такое паршивое настроение! Небось не те труселя напялила. — Хочешь сказать, что девчуля твоего сердца светила перед тобой задницей сегодня? — Плагг уже откровенно смеется над Агрестом, видя все его замешательство и ужас. — Ну и Маринетт, мне бы быть таким скромным! Знаешь, пацан, а она вроде очень ничего, — квами подмигивает, — тем более у тебя все равно нет выбора, вы же родственные души. — Ну… Он замолкает. Его подруга, конечно, очень милая, добрая да и симпатичная тоже, но сердцу-то не прикажешь! Его Леди — вот кто правит балом. Маринетт бы быть немного решительней… Как тогда, когда она все-таки предложила свою кандидатуру на роль президента класса. …упрямей… Как тогда, когда она настаивала на участии Милен в съемках видеоролика Нино. …смелей… Как тогда, когда она призналась всему классу, что не приготовила на День Супергероев ничего, кроме своей выпечки. …и отважней… Как тогда, когда Темный Рыцарь запер ребят в Мэрии, а она взяла на себя распределение обязанностей по их защите. … то она бы была очень похожа на Ледибаг. Адриан садится на кровати, зажмуривая глаза и потирая переносицу. Ну как можно быть таким слепым? — Ага, а еще у них и день рождения в один день.

***

Агрест наблюдает за ней уже четвёртый урок подряд. И видит все больше и больше сходств с Ледибаг, уверяясь в своей шальной догадке. Она сказала, что вчера у неё был день рождения. Тут все очевидно. Маринетт, как и его, никогда не аккуманизировали. Не достоверно, но весомо. Маринетт утверждала, что Лила постоянно врет о дружбе с Ледибаг, хотя об этом могла знать только сама Леди. Теперь становится понятно, почему Дюпен-Чен так настаивает на своём. Ее глупые отмазки в стиле «мне надо…», когда очередного несчастного захватывала Акума. Опять же — очевидно. Маринетт весь день пялится на своих одноклассников по очереди — видимо, ищет соулмейта. Вот внимательно разговаривает с Кимом, а сейчас подошла к Аликс и Максу. Расспрашивает что-то. А ведь Ледибаг сама прошляпила встречу с родственной душой, вчера она прямо сказала Коту об этом. — Ты слишком настойчиво разглядываешь ее, чувак. Она может заметить. Адриан вздрагивает, когда Нино тычет его локтем в бок, и усиленно смаргивает накатившую дремоту. Его друг слишком понимающе улыбается. — Колись давай. Они смотрят друг другу в глаза, и Агрест пытается придумать оправдание себе и своим действиям, но он уже чувствует, что проиграл в этой битве. — Не понимаю, о чем ты, — Адриан отворачивается, насупившись, и проводит рукой по волосам, ещё больше лохматя их. — Ты смотришь. — Да ну? — Какие они? Конечно, тебе не повезло так, как Нату, наша королева такое на себя надела, что парниша до сих пор краснеет, и… — Я не хочу слушать опять, что таких стринг ещё никто не видел и бла-бла-бла. Хлоя и так вынесла мне весь мозг, бро, — Агрест прикрывает уши руками, а его глаза на автомате находят порядком растрёпанные хвостики. Маринетт, краснея и бледнея, медленно движется к нему. — Не уходи от темы. Значит, я прав, и наша робкая птичка попалась в руки пай-мальчику? — Нино смешно поигрывает бровями, совсем как Нуар иногда, и Адриан наконец улыбается, кивая. И как сказать ей об этом? — Молчи, — только успевает сказать парень, когда Дюпен-Чен подходит, что-то бурча себе под нос. Она заикается, пытаясь поздороваться, но Адриан не слышит. Ее мягкие на вид губы сминаются, когда девушка закусывает их, смущаясь, а язычок дотрагивается до зубов, когда она произносит зазубренную фразу. Почему-то сейчас это выводит юношу из себя, он чувствует, как сердце начинает неистово биться в грудной клетке, а сзади, по рёбрам, ему прилетает пара-тройка больных ударов. — А… эм, ты что-то сказала? Маринетт стоит в ступоре, Нино тихо хмыкает позади него и отодвигается. Кажется, ты ее разозлил, приятель. — Прости, я совсем задумался. Ее лицо вмиг светлеет, а на щеках появляется очень милый, розовый румянец. Глаза нежно смотрят на него, а губы растягиваются в обезоруживающей улыбке, когда она вновь начинает говорить. — Стой, я хотел… Адриан перебивает ее, протягивая руку к девушке и дотрагивается до голого запястья кончиком ногтя. В долю секунды он наблюдает, как вся решимость испаряется из глаз Маринетт, и они расширяются от ужаса. Она его что, боится? — Мне надо поговорить с тобой. Они произносят это одновременно, ее голос тихий и трепещущийся, его твёрдый и непоколебимый. Агрест встаёт, оставляя сумку на скамье, и уже смело берет одноклассницу за руку, выводя из класса под одобряющий взгляд Нино. Они двигаются синхронно, проходя сквозь толпу, она будто чувствует его, и это опять наталкивает парня на вечерние-ночные-утренние мысли. Маринетт, кажется, витает где-то в облаках, но не отпускает руку Агреста, будто всецело доверяя ему. Пустой класс находится не сразу, и Адриан уже нетерпеливо распахивает дверь, рывком утягивая девушку в комнату, от чего та немного ускоряется и врезается в ближайшую парту. — Полегче, красавчик, — шепчет она себе под нос, потирая руку, но он слышит, теряясь. Ледибаг считает тебя красавчиком, приятель. — Я… — они оба замолкают, опять начав одновременно. — Ты… — в ее взгляде он видит смешинки, а потому быстро продолжает, делая голос громче, — давай я начну. Маринетт… — интонации приобретают какой-то странный характер, и в миг девушка пугается. Вдруг это не то, о чем она думает? — … я хочу сказать, что ты не такая уж и растяпа. Она тушуется от его серьёзного тона и слов. Пытается разглядеть что-то в глазах Адриана, но потом вдруг вспоминает эту фразу, кинутую вчера на крыше. — И что все-таки небеса меня услышали, потому что я — твоя родственная душа, моя Леди . Маринетт непонимающе смотрит, и Агреста на секунду гложет страх — что, если он обознался? Что это просто глупые совпадения, и теперь ему придётся объясняться с Дюпен-Чен, и она поймёт, что он — Кот Нуар? — Кажется, это ваше, Муррледи. Он делает ещё одну попытку и протягивает ей аккуратно сложенные трусики. Девушка моментально заливается краской до кончиков ушей, парню становится очевидно, что как минимум с этим он не прогадал. — А Кот оказался совсем не глупым, — Маринетт шумно выдыхает, и напряжение в комнатке заметно падает. — За то, что я получила Адриана Агреста в роли родственной души, я должна буду платить, терпя общество Нуара каждый день? — ее выражение лица становится чертовски знакомым, и парень тоже расслабленно выдыхает, усмехаясь. — Ты можешь с ним торговаться, и тогда Адриан будет появляться чаще, — его смех проходится бархатом по ушам девушки, лаская не только слух — мурашки на коже скапливаются на спине и мигрируют куда-то вниз живота. — Ох, как это в стиле Кота — говорить про себя в третьем лице и предлагать девушке торговаться за него с ним же. Как ты догадался? Я никогда не представляла тебя в образе Кота, хотя Алья много раз предлагала мне этот вариант. Вы… немного разные. — О, моя Леди такая растяпа, что проболталась про свой день рождения. А потом я пришёл домой, и мой квами нашёл твои… эм… — он смущенно замолкает, а Дюпен-Чен опять становится красной, как помидор, и обещает купить маленькому котёнку самое вкусное… что он там ест. — Какой ужас! — она прячет лицо в ладошки, бубня в них извинения всем известным богам, и смотрит на Адриана сквозь малюсенькую щелку. — Прости, я вчера проспала, и… отдай, это мои любимые, — Маринетт выхватывает из расслабленных пальцев розовую ткань и быстро прячет в карман пиджака. — То, что предназначалось тебе, ты в конце концов тоже увидел. Теперь настаёт очередь Агреста краснеть, в его памяти опять проносятся сочные, бледные ягодицы в чёрном кружеве, манящая промежность, прикрытая всего лишь тонкой тканью, и в штанах становится подозрительно тесно. Остынь, парень. — Прости, что пялился, — тихо выдыхает он. — Я… был немного удивлён происходящим и совсем забыл держать конспирацию. — Немного. — Давай просто забудем и порадуемся, какие мы счастливые, — Агрест перебивает ее, хватая за руки и таща за собой. — У всех бывают казусы. Я знаю, как ты иногда смотришь на задницу Кота, малолетняя извращенка, — Адриан оборачивается и видит обезумевшие глаза одноклассницы. — Что, нравятся парни в латексных костюмах? — они бегут на урок, распихивая припозднившихся учеников и ловя недовольные взгляды учителей. — Неужели я буду терпеть это всю оставшуюся жизнь?