Ребенок, в чьих руках горело пламя

      До отбоя оставалось около получаса, когда ворчливая змея прогнала Гарри из Тайной Комнаты. Василиск приказал поторопиться, чтобы «глупый говорящ-щ-щий не ш-ш-шарилс-с-ся по коридорам ночью». Поттеру осталось только вздохнуть, отложить интересные манускрипты и пойти к выходу.       Когда Гарри прошептал пароль и вошел в открывшийся проход, от удивления едва не отпрянул назад. Со скоростью маленькой метлы к нему подлетела Дора Берк и, восхищенно глядя в глаза, начала неразборчиво лепетать.       Поттер выдохнул, прошел вглубь гостиной и, сосредоточившись, сказал:       — Дора, помедленнее. Я не успеваю за ходом твоих мыслей.       Девочка закатила глаза, оправила подол платья и более умеренно сказала:       — Гарри, можно мы с девочками будем ухаживать за Анку? — увидев поднятую в ответ бровь, Дора захотела отступить и опустить взгляд в пол, но тут же мысленно собралась и смело продолжила: — Ничего такого, просто будем вычесывать перья и подкармливать мясом. В гостиной, конечно.       Поттер посмотрел на кресла, где собралась кучка таких же девчонок, которые смотрели на него в ожидании ответа, и перевел взгляд на залелеяную от ласки птицу. Ему не оставалось ничего, кроме как кивнуть и сказать:       — Хорошо, — дети от радости вскочили со своих мест, но тут же были осажены: — Только не после отбоя, умывайтесь и расходитесь по комнатам.       Девчонки кивнули и, попрощавшись с вороном и старшекурсниками, которые остались в гостиной, пошли в сторону лестницы.       Гарри удовлетворенно кивнул и сел на излюбленное кресло, после чего постелил на колени плотную ткань. Анку, совсем потерявший ориентацию в пространстве, соскользнул со спинки на предложенное место и едва не замурлыкал от того, что Гарри начал мягко его поглаживать.       Старшекурсники, наблюдающие за этой картиной, хмыкнули. Один спросил:       — Гарри, что ты думаешь на счет Малфоя в роли директора?       Поттер поднял брови в немом вопросе.       — А что я могу думать? Он лучше, чем Маккошка, не успевающая следить даже за своим носом.       Кто-то из парней хохотнул и продолжил мысль:       — Или Дамблдора, который слишком сильно за этим носом следил.       Ребята тихо засмеялись. Гарри задумался над высказыванием. Немного наклонив голову, он спросил:       — Что слышно про Дамблдора, к слову? После заседания он даже в газетах не появлялся.       Несколько пар глаз уставились на Поттера. Согласно кивнув, шестикурсник, который сидел напротив, пожал плечами. Люциан Боул внезапно оторвался от эссе по рунам. Потянувшись, он выдал:       — Кажется, отец говорил, что сейчас он в Австрии — недалеко от Альп погрузился в науку вместе с каким-то исследователем, — парень ухмыльнулся и кинул в рассматривающего потолок студента комок смятого пергамента. — Да, Деррек?       Тот самый Деррек Перегрин, загонщик в квиддичной команде — как и Боул, впрочем — хотел начать громко возмущаться, но, взглянув на довольную рожу, ответно ухмыльнулся. Кинул тот же комок пергамента в ответ и, к удивлению, он прилетел прямо в лоб парню.       — Да, Люциан.       Парни захохотали. Даже Гарри прыснул от смеха, не удержавшись.       — Эй, Поттер, — Эдриан Пьюси, нынешний староста, наклонился вперед и оперся локтями о колени, — завтра возвращаются первокурсники под ответственность Малфоя старшего. Сможешь их проводить по этажам?       «О, — подумал Гарри, — даже так?».       — Хорошо. Насколько помню, их занятия проходят недалеко от моих кабинетов.       Эдриан кивнул и попросил подойти завтра утром.       Посидев еще несколько минут, ребята начали расходиться по комнатам, по дороге тихо переговариваясь между собой.       Уже закрывая балдахин, Гарри заметил, что тот самый переговорный пергамент, который дал ему Том, трепещет, требуя внимания к себе. Знакомый почерк приятно бросился в глаза. Легко махнув пальцами, мальчик прошептал:       — Люмос.       «Дорогой Гарри, здравствуй. Как твои дела?».       Парень сам себе кивнул, отодвинул балдахин и достал новую перьевую ручку.       «Здравствуй, Том. Очень хорошо. Как только Люциус Малфой сел в кресло директора, дышать в Хогвартсе стало спокойнее. Первый курс возвращается в родные пенаты — меня попросили за ним приглядеть. А твои?».       Ожидая ответа, Поттер вновь вылез рукой из плотной ткани, достав уже чистый пергамент. Выдохнул и начал писать письмо крестному, плавно уходя от тем с графой «Опасно! Сириус поднимет панику и прикажет возвращаться на Гриммо 12!».       Осмотрев сочинение на тему «У меня все хорошо, правда», Гарри не смог не закатить глаза. Вышло ужасно глупо и нелепо, совсем на него не похоже. Письмо отправилось в ящик, а глаза наткнулись на появляющиеся чернила.       «Рад твоим новостям. Похоже, дела в Хогвартсе идут на лад. В свое время мне тоже давали похожие поручения, так что старайся, и в следующем году получишь значок старосты. Кто сейчас староста?».       «Эдриан Пьюси, шестикурсник. Говорят, что он станет старостой школы в следующем году».       Темный Лорд, хмыкнув, встал из-за стола, отметив, что дети его ПСов хоть чего-то стоят. Тонкие пальцы подхватили вечно холодный стакан с виски. Сделав небольшой глоток, он склонился над столом и легко черкнул:       «Достойный мальчик. Иди отдыхать, Гарри. Напиши завтра как твои успехи».       «Хорошо. Спокойной ночи, Том».       «Спокойной».

***

      Новый день начался с переданных под крыло Гарри Поттера перепуганных змеек, жмущихся друг к другу. Дети послушно топали за ним сначала в столовую, где под присмотром все дружно наелись, потом, чуть осмелев, шли к кабинету трансфигурации. Гарри, оставив их, зашел в соседнюю аудиторию, чтобы по звонку забрать уже построенных детей и повести процессию дальше. Он, кажется, даже услышал, как однокурсники улыбаются в след, провозгласив его змеей наседкой, а ребят змеиным выводком. Даже при желании спорить не получилось бы.       К середине дня, немного оттаяв, первачки начали задавать вопросы, улыбаться и тихонько смеяться, а девочка, у которой не было пары, даже примостилась рядом и взяла Гарри за руку.       Драко, когда увидел эту картину, едва не свалился от хохота.       «Гарри, высокий и стройный, знаменующий собой картину «идеальный слизеринец», со всем вниманием вникает в наперебой рассказываемые истории маленьких змеек».

***

      Аврор Долиш, если судить по мнению Драко и Теодора, показал себя на удивление прекрасным педагогом. Уже с первого занятия становилось понятно, что новый профессор видит перед собой не цветные галстуки, а только бесчисленные возможности передать служебные навыки «неоперенным юнцам».        Директор Малфой в первый рабочий день с ужасом осознал, что весь совет Попечителей забыл про профессора Бинса, который, при всем своем историческом опыте историком быть перестал еще, вероятно, со времен тех самых гоблинских войн. Пока министерство подбирало подходящую кандидатуру, сиятельный лорд поспешно расторг контракт с привидением, позволив ему присоединиться к призрачной общине Хогвартса, а сам снизошел до «временной замены».       Гарри, пожалуй, впервые ощутил сожаление из-за освобождения по конкретно этому предмету. Люциус Малфой, преподающий историю магии!       Сам же директор искренне стал поглядывать в окна жалобным взглядом. Работы было непочатый край: от самого замка до документации. Сиятельный лорд бродил из угла в угол, то опускаясь в подземелье к общине эльфов, чтобы строго их отчитать за множество сквозняков и грязные кабинеты, то поднимаясь едва ни к самой крыше, чтобы написать директорский указ для замка на хаотичные лестницы.       По этому поводу пришлось подключать и профессора Бабблинг, так как его познания рун были не столь обширны. В итоге самым большим достижением стало то, что поворачивать они стали через равные промежутки времени, а «каверзные» ступеньки исчезли. Еще некоторое время Люциус убил на вычисление этого промежутка времени и установления на каждом пролете автоматических часов. Как отметили магглорожденные студенты, эта система стала уж больно напоминать знакомые им светофоры.       Примерно в это время его голову посетила еще более светлая мысль, и он вызвал нескольких домовиков, дав им поручение тщательно перенести все нужные коридоры и кабинеты на карту и повесить ее как в холле, так и на каждом этаже.       Следующее решение ознаменовалась жалобой эльфов на Плаксу Миртл и Пивза. Якобы привидения-паразиты мешают им наводить порядок. Пришлось вызывать Кровавого Барона, который, выслушав просьбу приструнить приведений, закатил глаза, щелкнул языком и лишь кивнул. Жалобы на сорванцов мгновенно прекратились.       Проходя мимо входа, директор вновь вызвал профессор Бабблинг, чтобы прямо в холле, опираясь на подоконник, вместе наскрести рунную цепочку, которую поручил нанести на каждый выход замка. Идея заключалась в том, что после установленного времени, то есть отбоя, ученики, не достигшие семнадцати лет, переступить порог замка в сторону улицы просто не могли.       Казалось, что даже сам замок, будучи ошарашенным от такого резвого настроя, не вмешивался, а просто с интересом наблюдал, что новый человек вытворит дальше.

***

      Гарри же, честно проводив свой выводок в гостиную, посадил змеек за уроки, следом прихватил нужные вещи, не забыв про письмо Сириусу, и выбежал в коридор, спеша сначала в совятню, а сразу после на дополнительный урок к Флитвику. Тот, едва увидев в дверном проеме трепетно любимого ученика, ласково усадил его за проверку эссе на тему «Почему безответственно использовать Левитационные чары — плохая идея». Сам же профессор, так же легко, словно по велению этих чар, выпорхнул за дверь, пообещав вернуться.       Поттер застонал и съехал вниз по стулу, притягивая первый сверток.       — Это воспитывает твою внимательность, Гарри, — начал тихонько перекривлять полугоблина юноша. — Ты и так много сам изучаешь, Гарри, это тебе отдых от занятий, — перо с красными чернилами легко перечеркнуло целый абзац, написав «не относится к теме». — Сдержанность, внимательность и фантазия — залог успешных чар, Гарри! — слышится звонкий щелчок языком и перо вырисовывает «У».       Магия внутри насмешливо урчала, немного насмехаясь над возмущениями подростка. От этого ощущения он, успокоившись, выпрямился и начал быстро проверять работы студентов Когтеврана. Не считая нескольких, подобных первой, орлята отлично справлялись с поставленной задачей, и ставить что-либо ниже, чем «П» было бы кощунством.       Стопка стремительно исчезла, и Поттер, плавно поднявшись со своего места, перешел к подоконнику. В руку скользнул дневник, приветливо открывшийся на пустой странице с вложенным туда угольным карандашом. Черточка за черточкой на странице начал вырисовываться уходящий в закат пейзаж, оживали причудливые ветви деревьев, а среди уже осыпавшейся листвы затерялся молодой олень.       Дверь резко распахнулась. В кабинет шустро влетел профессор.       — Спасибо за помощь, Гарри, — полугоблин умостился на столе и, задорно улыбнувшись, продолжил: — что же, начнем занятие?

***

      Далеко-далеко, где море разбивается об скалы, в высокой-высокой башне, в камере, продуваемой всеми ветрами, стоял волшебник. Он вдыхал ледяной морской воздух новыми легкими и тихо-тихо смеялся.       — Ох, Альбус, мой милый Альбус.       Он подступил ближе к заключенному в уродливой рясе и с непередаваемой нежностью коснулся изуродованного лица, прошептав:       — Как жаль, как мне жаль.       Он мягко дотронулся своим лбом до чужого и выпрямился.       — Прости, мой дорогой друг, прости, все ради общего блага.       Волшебник отвернулся и степенно, совсем другой поступью, не похожей на его шаг ранее, вышел за огромную железную дверь.       За его спиной остался уродливый волшебник, прикованный цепями к стене. Тот прерывисто пытался глотнуть немного холодного воздуха, тянулся грудью вперед, выворачивая запястья и задыхался-задыхался-задыхался.       Он продолжал ощущать на потрескавшемся языке лишь оседающую в легких морскую соль, горечь и предательство.