Легенды Оромеры. Великий Орёл

      Двадцать раз помянув улыбкой и добрыми словами Таисью Сергеевну, Костя мешал наваристый сытень. В десятилитровой посудине фигурировала крупа, морковь, чеснок, сухие грибы и сало с тёмно-вишнёвыми широкими пластами мяса, неторопливо отдающими вкус и цвет готовящемуся обеду.       Ворон, совсем по-собачьи усевшийся на мощные окорока, следил за поварёшкой, вращая глазами то по часовой стрелке, то против часовой, не спросив у матушки природы, как вообще такое возможно. Рядом с ним сидела, одетая в запасные штаны, свитер и чуни, закутанная в стёганное походное одеяло до кончика смешного розового носа девчонка.       «Курица! Курица… цыплёнок всклокоченный», — посматривал на неё Константин, тщательно следя за приготовлением обеда, а то подгорит ещё!       Из-под тяжёлых зимних туч тянуло зыбким ветром, а по пепельному, от стылого воздуха, небу с криком летела какая-то сумасшедшая птица, напоминая о конце серого дня.       Над озером полз ундиний чаровной туман, путающий звуки и превращающий тени в лица, но запасённые дрова полыхали яркими глазами углей, и солнце, собравшееся было спать, не давало серой стылой пелене переползти на берег, а пробив дорожку золотому лучу, развеяло навий морок.       Растрёпанная девчонка отогрелась и с аппетитом уплетала его стряпню. Рядом, чмокая языком и облизав от нетерпения морду до самых ушей, пританцовывал Ворон. Костя деловито отложил из самой гущи себе и найденышу добавки, потом, к явному облегчению ждущего, снял котёл с перекладины и отнёс его ближе к воде, студить.       — Твоё, — сообщил он другу. — Не торопись, жрать-то, пусть остынет.       Но Ворон только презрительно покосился и, чмокнув для пробы губами, втянул в себя содержимое вёдерного котла.       — Ну ты бугай! — возмутился скорости съеденного Костя. Динозавр качнулся и, чудом не потеряв равновесие, вылизал остатки со звуком лопнувшего троса.       Парень заглянул в котёл и убедился, что мыть не надо. Рядом хихикнула малявка.       Костя посмотрел, как откинув одеяло, она бессовестно влезла в отложенное в миску на завтрак. Его безразмерный свитер, напоминающий на ней мешок, задрался, показав сначала белую полоску поясницы, а потом оголив плечо, ещё и грудь.       Парень вдруг густо покраснел и отвернулся. ***       Зачем-то вспомнилось лето в лагере и дед конюх. Он зажмурился и отогнал дивное видение, но оно вернулось и хлестко решило проблему малявки за него.       «Около плетня забора, рядом со старой конюшней, наглая красногубая девчонка с клубникой дразнила пробегающего мимо паренька. Он живо вспомнил половинки красных сердечек, исчезающих во рту при его приближении. Она раздражала, и детдомовский оборванец стремился проскочить мимо калитки незамеченным, но его всегда ждали.       — Клубнички не желаете? Попробуйте, вкусная, — вспомнил он.       Парень опускал глаза к переполненной мутно бордовыми красками духмяно пахнущей корзине и видел её маленькие чёрные туфельки, надетые на босые ноги. Солнце просвечивало почти насквозь голубой сарафан, и Костя представлял эти смутные очертания чуть полноватых ног, почему-то в своих руках. Удивлялся бархатной белизне голых щиколоток и испуганно отводил глаза, от широкой каймы, подчеркивающей тонкую девичью талию.       Потом она вдруг пропала.       Он три раза караулил её у забора, но видение исчезло. Зато его нашёл участковый и, отведя в лагерь, долго задавал странные вопросы ему и воспитателям.       Отпущенный только через неделю в конюшню, под честное дедово слово, он так и не узнал, куда она пропала. Но странная фраза «снасиловали» больно отзывалось в его памяти».             ***       Между тем, наглая малявка расстелила попону и разлеглась под защитой толстого Воронова живота, даже не подумав, в каком месте должен разместиться хозяин ездового динозавра.       — Ты сказал, что из волчьего уезда, а как не здешний, — первой начала общение взъерошенная курица.       — Тутошний, — уверенно буркнул Константин. — Из Волков мы!       Она внимательно посмотрела на его руки, с серыми от старой грязи ногтями и заусенцами, и быстрым движением подвинулась, предоставляя место.       — А на озеро что приехал на ночь? Рыбачить? В лесу-то теплее.       — Кто сейчас рыбу ловит, по такой стуже?       — Ну, я знаю одного рыбака…       — Спать давай, знает она. Я подумал и решил, вместе поедем. Довезу. Как ты сказала, тётка у тебя в столице живет? Вот и сдам с рук на руки. А там, куда решишь, хоть на остров, хоть к рыбаку знакомому. Спать пора. Спокойной ночи.             ***       Костя открыл глаза, когда звёздное зимнее пшено, разбросанное по тёмному небосводу, только начинало бледнеть.       Над озером волглой попоной висел туман. Ворон уже встал, и где-то возле берега Константин услышал глухое ворчание, утиный вскряк и бухающие о воду звуки.       Динозавр охотился.       Почему-то тоже захотелось разбежаться и влезть в эту тёмную муть.       Там, под покровами черноты, жирели в тростнике мощные сомы. Челюсти свело, а руку с кольцом заломило от ожидания. Костя резко встал и пробежался. Напряжение постепенно ушло. Парень вздохнул и, выкинув из головы подозрительные мысли, вернулся на стоянку готовить завтрак.       Наконец, фыркая, дыша сыростью, тиной и прелью, роняя дробную капель из пасти, выполз Ворон.       — Да ты, никак, на сносях, — завистливо посмотрев на отвислое брюхо, отметил Костя.       Ворон опасливо скосил глаз на живот и, ухмыльнувшись во всю свою зубастую глотку, встал над продолжающей сопеть пигалицей.       Чернильная полутьма, наконец, рассосалась, и встающее солнце пустило на разведку зайцев, энергично размножающихся о блестящую прибрежную гальку.       Девчонка, несмотря на нацеленные на неё солнечные лучи, мирно спала. Костя вздохнул и резко стянул с неё одеяло. Яркий свет на миг ослепил, но когда в окружающее пространство пришла темнота улыбающейся рожи ящера, она испуганно вскрикнула и закрыла заспанное лицо руками.       Стоящие напротив, горестно вздохнув в унисон, отодвинулись, и Костя сообщил миру:       — Доброго утра пернатым! Кукареку! Вставай уже, курица!       Девушка обижено надула губы и стала судорожно озираться, натянув на себя удравшее одеяло.       — Кусты вон! — хмыкнул обидчик.       Последующий шелест веток подтвердил его догадки.       Эмили умылась, вздрагивая всем своим крошечным существом, и, молча вернувшись к костру, встала.       «Ровно, как пионерская зорька», — процитировал про себя Костя бабкину фразу и выдал «отличнице» завтрак.       Потом, быстро собрав нехитрый скарб, он также молча подсадил девчонку и, усевшись, взглянул куда-то поверх её головы, усмехнулся и ледяным голосом провозгласил:       — Возвращаемся, Ворон. Малявка, сможешь вспомнить место своей неудачной ночёвки? Порыщем там. Мож, вещи какие остались. На тебя смотреть страшно, будто из Освенцима сбежала.       Эмили только кивнула головой и попыталась не всхлипнуть. Холодный зимний ветер ударил в лицо мелкими брызгами с озера, напоминая о промозглой зимней слякоти, и она поёжилась. Костя вздохнул и, достав одеяло, укутал её, отделив от себя и своего тепла этой стёганной ватной прослойкой.             ***       Когда вчера, с добытой нелёгким трудом охотника пернатой удачей, Костя торопился на ночлег он, совершенно не обратил внимания на дорогу. Но сейчас, он, крутя головой, подмечал все изменения в природных ландшафтах.       Вот песчаный суглинок, щедро дарящий пищу приозерным тварям, сменился на дерновую рогожку и, наконец, по обочинам тропы встали тёмно-зелёные суровые мохнатые папоротники, настолько мясистые, что своим видом они напоминали скорее букеты развесистых перьев какой-то причудливой птицы, чем зелёно-синий растительный мех, согревающий лес.       Иногда, в прогалинах между деревьями мелькали крошечные полянки золотящейся зимней немятой травы.       Ворон тяжело вздыхал и напоминал, как ему сложно нести на себе огромный двойной груз, резво подкидывая сидящих на каждой кочке, вздрагивая от непривычных усилий, и, скаля зубастую пасть. Это быстро надоело седоку, и он, почесывая отбитый зад, пошёл рядом с «наглой ездовой рептилией».       Наконец, они выбрались с извилистой тропинки на дорогу, идущую параллельно тракту и уходящую куда-то в холмы, к хуторам.       В этом месте ещё стлался сырой утренний туман, заползающий под куртку и вызывающий неприятный озноб.       Солнце, напоминающее свежезамороженный мандарин неторопливо подогревало участки почвы, при этом серые ночные волокна стали подниматься спиральками и завитушками, освобождая путешественникам обзор.       Пока Костя деловито изучал данный феномен, составляя в уме прогноз погоды, Ворон тихо хекнул и встал.       — Что там у Вас? — поинтересовался парень, обернувшись.       Эмилия сползла вниз и застыла рядом, показывая пальцем на странные когтистые отпечатки, принадлежащие явно большому пернатому существу.       — Кто это? — поинтересовался Константин.       Девушка торопливо заозиралась, взяла его за кончик рукава и спросила:       — Где?       — Что где? — не понял следопыт.       — Ну, где он, тот, кто? — переспросила Эми.       В этот момент Ворон фыркнул и, подойдя к особенно щедро украшенному папоротнику, аккуратно достал передней лапой большое перо.       — Прям, страус, — резюмировал Константин, и, повернувшись к девушке, поинтересовался:       — Слушай, а что, в этих лесах страусы живут?