Hug me

      — Так странно.       Нью открывается от поедания пиццы и устремляет свой взгляд на него. В его взгляде он видит темное полотнище с вкраплениями мерцающих звёзд, никогда не угасающих; в звёздах бьётся сияние жизни, той самой, которую Чанхи уже давно позабыл из-за повседневной обыденности. Космос у Нью не только в глазах, но и на щеках ложится созвездиями, неизвестными ни одному астроному, кроме Чанхи.       — Что странно? — Нью неосознанно вытягивает губы; Чанхи на них не смотрит, вглядывается в лицо, имеющее точно такие черты, как у него.       — Смотреть на самого себя из другой реальности...       Нью смеётся, откусывает кусочек пиццы вновь. А Чанхи не до смеха. Он думает о том, каким же красивым его видят люди в жизни, зеркало искажает действительность, а Нью его двойник и он не искажается, показывает свою красоту так, как она есть. Разница только в том, что у Чанхи темные волосы и нет веснушек на щекам, а волосы Нью окрашены в холодный блонд.       — Соглашусь, — Нью кидает лукавый взгляд на Чанхи, чуть улыбаясь, — правду говорят те, кто называют тебя красивым.       Чанхи сидит сбоку от него, внутри такое дикое желание убедиться в одной вещи. Он наклоняется чуть вперёд к Нью, заглядывая в глаза, где читается немой вопрос.       — Можно?       Не отвечает. Поддается вперёд и накрывает губы в поцелуе. У Нью губы мягкие с привкусом сыра от пиццы, движения немного неуверенные, Чанхи вспоминает все свои поцелуи, но ни один не идёт в сравнение в этим. Абсурдный, нереальный, будто во сне.       — Действительно странно, — Нью соприкасается лбом с Чанхи, дышит немного рвано, скорее, от волнения, чем от усталости. Чанхи чувствует его дыхание на своих губах, улыбается. — Странно целоваться с самим собой.       — Но тебе понравилось, — утверждение.       — Определённо, но я не до конца понял, насколько это странно.       Чанхи целует вновь.