Good night, my friend.

      Полбутылки дорогущего бальзама с экстрактом жожоба улетело в трубу – это Стар поняла, когда волосы, бывшие самыми мягкими на свете пару минут назад, забились в рот, в нос и залезли под воротник, треплемые ветром. Сосульки, пакля, швабра – хоть сколько-то подходящего синонима этому кошмару не подобрать. Горгоне и не снилось. Пожухлый светлый локон выбился из-под диадемы и лёг на плечо. Бриз потрепал пушистую макушку снова, и голову Баттерфляй окружило лёгкое золотистое облачко растрёпанных волосинок.       Принцесса потопталась на месте от нетерпения и лёгкой скуки. Морской воздух успокаивал, а шум прибоя, казалось, уносил предпраздничные заботы далеко-далеко...       «Чёрт, каблук!» – воскликнула она. Левая туфелька соскользнула с дорожки и увязла в песке. Перламутровый задник был безнадёжно испорчен, но Стар только улыбнулась, ликуя, и с победным криком швырнула босоножку в море. Через секунду за ней последовала и правая.       – Молодец, Стар! Это твой день, и ты просто обязана провести его так, как тебе хочется. Никакие дурацкие туфли не сломят боевой дух моей подруги! Вдохни свободы, Би-флай, а то скоро этот земной говнюк повергнет твою жизнь в пучину пра-а-авильности и занудства! Вот, так-то лучше! – и Пониголовая опрокинула на фату банку разноцветных блёсток. – О, газировочка! Тарталеточки, конфеточки! Нифига себе тортик, Баттерфляй!       – Она неисправима, – усмехнулась Дженна, потягивая пунш. Её платье казалось чудовищно розовым – даже в свои пять Стар такого не носила. – Давай помогу.       Корсет нещадно сжимался. Воздуха не хватало, а глаза чуть не выпрыгивали из орбит. Со стороны могло показаться, что несчастная трещит по швам, но Ордония в последнее время увлеклась тяжёлой атлетикой. Трепещите, смертные.       – Дженна... – Уже... – Может... – Можно не на-адо...       – Хватит мучить мою дочь! Я всегда это делала сама, спасибо, в помощничках не нуждаюсь. Своих детей так будете пытать, миссис.       Дженна покраснела и буркнула что-то извинительное. Милашка-муж – принц Преисподней и трёхгодовалые близнецы с сиреневым оттенком кожи и любовью к шапкам, словечкам и всякому хламу плохо на неё влияли, это точно.       – Ма-а-ам, ну хватит, меня так просто не замучаешь... Но спасибо. Ты прекрасно выглядишь.       – Ты сегодня всех затмишь, моя дорогая. Меня красит лишь шёлк и хрусталь, а тебя – яркие слезинки в глазах и молодость. Не беспокойся, Стар, всё пройдёт отлично. Он любит тебя, а ты – его, здесь собрались все наши друзья, – на этих словах Эклипса, Глабгор и Метеора радостно замахали ей, а Том издалека подмигнул. Будь счастлива, моя девочка. Ты прекрасна сегодня. Папа бы гордился тобой. Мун обняла её и улыбнулась, обронив на спину дочери пару мелких слезинок.       – Всё, беги, веселись. Тебе ещё накраситься нужно, – мама оправила юбку и удалилась в зал.       – Стар?Ты отлично выглядишь! – Джеки очаровательно улыбнулась, точно как в школе. – Уверена, что нуждаешься в косметике? Если бы ты не выходила замуж за Марко сегодня, тогда бы я, ух!       – Вы что, расстались?! Она же была такой милой! – Стар неподдельно охнула. Вдруг червячок сомнения закапал на мозги: Марко... Если бы не за Марко... Блин, да они же встречались! С кем я вообще договорилась о макияже на собственную свадьбу, и что я ей теперь скажу....       – Стар, ты зависла и у тебя глаз дёргается. Я по ресницам не попадаю, как ткну тебе в глаз! – Линн-Томас хихикнула и поправила очки в тяжёлой оправе. Они ничуть не скрывали её лазурных глаз, а придавали некой загадочности. Ракушка так же, как и годы назад, болталась на груди. Да, Джеки совсем не изменилась, разве что чуть поправилась и стала... Веселее, что ли. Ярче. – Она не смогла жить здесь и вернулась во Францию, а я не поехала за ней, – бывшая одноклассница вздохнула и взялась за блеск для губ. – Мы обе поняли, что так будет лучше. Да и вообще, знаешь... В моей жизни теперь многое изменилось. Я замужем за лучшим мужчиной в своей жизни, однажды я вас познакомлю. И, – девушка сошла на шёпот и хитро улыбнулась, – кажется, я беременна.       – Боже мой, Джеки!! А-а-а, я так рада, почему мы его не знаем, а Марко его знает, а мы можем быть уже знакомы, а как вы встретились, а где вы поцеловались?! ..       – Тс-с-с! Он здесь и ничего не знает. Пока. А ты меня чуть не выдала, находка для шпиона! И вообще, сиди тихо, а то нарисую тебе клоунский рот и твои внуки будут глядеть на вашу свадебную фотку и ржать, как кони. Вот и будешь знать. А я, как их добрая тётя, всё-всё им расскажу про родную матушку, и даже тихоня Диаз их не остановит!       – Хи-хи!       – Вот тебе и хи-хи! И они засмеялись вместе.       – Согласны ли вы...       – Согласна.       – Согласен.       – Можете поцеловаться...        – Со свадьбой, мои золотые, будьте счастливы, и деток побольше!        – И денег, – пробасили с другого конца стола.       – О, шампусик! Ух ты, устрицы, обалдеть...       – Где стол с подарками? Куда, я вас спрашиваю, я должен положить свои деньги, чтобы их никто не стырил?!       – А давайте лубпше танце-ева-ать, ик, ой! Миледи, я прошу-у...       – Уж скоро солнце зайдёт! И где эти новобрачные, сами же хотели ещё на закате у моря сфоткаться! Это же надо было, закатить свадьбу на пляже в курортный сезон и шататься неизвестно где, тьфу! Одни романтики и психи вокруг, романтики и психи... А выпить толком и не смог, работа же, чёрт бы её побрал!       –Давайте и в самом деле поберу, – предложил Люсайтор. – Всё равно на фотках как дурак получаюсь. Меня потом дети куда хотите пририсуют, не сомневайтесь. Раз, два, три! – и вспышка камеры ослепляет всех.       – Иди сюда, Стар! Я ловлю! – Марко Диаз счастлив, как никогда. И она бежит, бежит, а платье ей ничуть не мешает. Она как богиня. Он же хочет законсервировать это воспоминание, спрятать, и никому не показывать, чтобы не потерять свежесть и уют этого вечера. Только своей жене – удивительно, жене! – он однажды, в глубокой старости, даст прикоснуться к ним, молодым и всё так же любящим. Тепло, лёгкий алкоголь и приятная усталость разливались по телу. Они то сидели, то лежали, то просто смеялись и целовались в неясных позах. После совместной фотосессии гости стали разбредаться, а где-то на горизонте моря кто-то орал и плескался, видимо, семейка Люсайторов, больше некому. Ветерок обдувал лицо. Волны лизали щиколотки и мочили платье, диадема чуть съехала, а в фату набился песок, но ей было слишком хорошо, чтобы думать об этом. Его, Марко Диаза, прилежного и брезгливого парня не заботили даже собственные мокрые носки, не то что солёные губы и волосы. От шикарных брюк остались лишь воспоминания, ибо пляжный футбол, конечно, дороже. Про запонки и ботинки лучше не вспоминать. Оба женились босиком – чем он хуже Стар? Не в этом счастье, знаете ли. А в том, чтобы это не оказалось очередным сном.