Сахарный танец жизни

Серые лучи утреннего солнца проскальзывают в просторное помещение с большим окном во всю стену. На улице хмурая погода, мелкий дождь стекает по стеклу, прямиком летит на грязный асфальт. Люди в такие дни без любого желания идут на работу, учебу или уходят в повседневные дела. Никому не хочется выходить из дома и куда-то спешить. Все хотят уютно лечь у себя в кровать, укрыться теплым пледом и заснуть в обнимку с любимым человеком. Людям многого не надо, им бы лишь достаток, уют и безумная любовь, которая бы поглотила их целиком. Возможно, это и есть счастье, а возможно, это лишь его образ, придуманный человеком, что очень хочет его испытать. Наш мозг так запрограммирован, и если мы не будем всего этого иметь, тогда у нас появляется ощущения пустоты и одиночества, которое довольно-таки часто перерастает в депрессию. Эмоции — наше слабое место и всегда им будет, кто бы и что не говорил. Никакая любовь нас никогда не делала сильнее, мы либо такими родились, либо эта вера переросла в придуманную нами реальность. Чонгук щурится, слегка потирает глаза руками и поднимается с дивана. Он после вчерашней гонки так и не вернулся домой, а уехал в офис ночевать. Ему совсем не хочется слушать истерики своего омеги про то, где он шлялся, с кем был и почему так долго. Брюнету все до жути осточертело, хочется просто побыть в тишине, полностью расслабиться и разобраться в появившихся желаниях. Вчерашний вечер изменил многое, он никогда не думал, что может совершать столь безумные вещи, но с тем парнем почему-то плевать на все. Омега был настолько спокоен и доволен всем происходящим, что Чон сам от этой картины начал невольно улыбаться. У него такие безумные голубые глаза, которые совсем не пугали, а даже наоборот — дико притягивали. Чонгук никогда не мог подумать, что все его предположения, насчет сладкого вкуса мальчика, окажутся смехотворно ложными. Он не просто сладкий, от его вкуса начинает ломить все тело и жаждать новой дозы. Эти губы, которые до помутнения в глазах хотелось поцеловать, истерзать, попробовать его алую кровь, что, наверное, на все сто процентов состоит из чистого сахара. Когда мальчик касался его, все тело начинало пульсировать и гореть, руки сами тянулись к столь запретному плоду, сознание витало где-то в облаках, а глаза все так же были прикованы к голубым безднам. Альфа помнит, с какой жадностью вдыхал аромат ели, как не мог оторваться от хрупкой шеи, как губы немели от желания прикоснуться к ней, а его телом полностью овладела ненасытность. Всю гонку у мужчины в жилах кипел адреналин, притом настолько сильный, что тот совсем забыл про любые инстинкты самосохранения, и отрезвился от наваждение лишь тогда, когда блондин уехал с обрыва. Первый раунд прошел весьма успешно, участники игры полностью забыли про такое чувство, как страх, и они с нетерпением ждут продолжения танца с собственными жизнями. Чонгук медленно садится на диван, продолжая тереть сонные глаза. Сейчас где-то десять утра, и все работники на своем месте активно выполняют обязанности. Офис состоит из двух корпусов, в которых происходят важные переговоры насчет поставок оружия. Здание имеет восемьдесят этажей и большой логотип на крыше, который вечером начинает ярко светиться неоновыми огнями. Чонгук ерошит волосы, устало поднимает взгляд на свой рабочий стол и удивленно округляет глаза. — Чего так удивляешься? — на кресле брюнета расслабленно сидит Джун и медленно выпускает табачный дым из лениво приоткрытых губ. Походу, его совсем не напрягает данная ситуация. Темноволосый хмуро смотрит на друга, продолжая молчать. — Какого черта ты здесь делаешь? — устало восклицает брюнет, опустив голову на свои ладони. — Это ты мне скажи, какого черта ты вчера вытворял? — нервно сбрасывает пепел сигареты, — Ты мог умереть! — повышает тон помощник, сильнее сжав подлокотник кресла. Вчерашние события его очень напугали, он просто не узнает своего товарища, который никогда бы так собой не рискнул. — Я просто участвовал в гонках, — все так же спокойно говорит Чон, пропустивслова друга мимо ушей. Ему как-то совсем плевать: вчера было весело, и неважно, какие последствия могли бы быть: их нет, значит все хорошо, зачем такой кипишь. — Ты, придурок, совсем рехнулся? — Не смей меня так называть! — стальным голосом, от которого у Намджуна пошли мурашки по коже, говорит альфа. Его глаза загорелись пламенем ярости и, видимо, он совсем не шутит. — Чонгук, да что с тобой? — Намджун с беспокойством смотрит на брюнета и тяжело вздыхает, когда тот лишь сильнее напрягает мышцы лица. Как и всегда: не послушает и все равно будет делать то, что захочет. — Со мной все отлично, я вчера просто хорошо проводил время. — Ты чуть не умер! Когда я тебе дал информацию про гонку, я просто хотел, чтобы ты усмирил свой пыл, а не играл в игру «Кто быстрее свалится с обрыва», — нервно сжимает руки в кулак, взглядом показывая все свое беспокойство и заботу. — Но я ведь жив, зачем думать про то, что могло бы быть. Я жив и здоров, все отлично. — Тогда почему ты не у себя дома? — Не хочу видеть Хонга, — мужчина прикрывает глаза и откидывается на спинку дивана. Он понимает всю тревогу Джуна, но иногда это просто выводит. Альфы какое-то время в полной тишине смотрят друг на друга, и лишь слабый стук пальцев об стол разрушает напряженную атмосферу. — Не делай больше так, — почти неслышно шепчет темноволосый, грустно опуская взгляд в пол. — Ничего не обещаю, — Чонгук поднимается на ноги, быстрыми шагами подходит к рабочему столу и слабо хлопает сидящего мужчину по плечу. Намджун тяжело вздохнул, несмело улыбаясь. — Придурок, — улыбка стала немного шире, — я испугался. — От меня так легко не избавиться, — довольно хмыкает Чон. — А теперь живо рассказывай, что там произошло и как ты умудрился пойти на такое, — мужчина поднимается с кресла, уступая место боссу. — Я сам не знаю, просто он так на меня смотрел… — задумчиво хмурит брови, — это сложно объяснить. Я физически не смог отказаться: слишком велик был соблазн. — Похоже не только ты обладаешь этим своим уничтожающим взглядом. — Ты прав. Меня подобное жутко заводит, — брюнет непроизвольно прикусил губу, продолжая многозначительно смотреть на друга. Ему правда очень нравится нестандартность светловолосого мальчика, все не так просто, как кажется, он это чувствует, самое веселое еще впереди. Тишину прерывает негромкий звонок телефона, который эхом разнесся по комнате. Чонгук рукой тянется к карману, но потом обнаруживает, что телефон валяется под диваном. Он мучительно вздыхает и усталой походкой идет к источнику ненавистного звука. Намджун хмурится от увиденного на экране номера и машинально напрягает мышцы. Чонгук хватает телефон и также настороженно щурит глаза. — Ван? Ты почему так рано звонишь? — принимая вызов, хладнокровно спрашивает тот. Здесь явно что-то не так. Ли Ван — мужчина средних лет, работает помощником и управляет несколькими большими складами; ответственный за поставку оружия. Альфа достаточно краток, сдержан и никогда не звонить из-за пустяков, поэтому его имя на экране ничего хорошего не предвещает. — Босс, случилась очень неприятная ситуация, — ну конечно, по-другому быть не могло. — Вы должны приехать сюда немедленно, — слишком серьезный тон, что не может не настораживать. — Ты сейчас где? — Тэгу, склад 218, — кратко отвечает мужчина. — Хорошо, я сейчас выезжаю, где-то через три часа буду, — Чонгук быстро накидывает на себя кожаную куртку, пальцами поправляет волосы, кивком указывает Намджуну идти за ним. — Жду, — первым сбрасывает вызов Ван, твердой походкой возвращаясь обратно в здание. Чон не успел даже привести себя в порядок, его одежда мятая и все та же, что была на гонке. Лицо уставшее, сонное и опухшее. Настроения совсем нет, ехать столько километров под такой ливень никому не хочется, но выбора особого у него тоже нет. Он вместе с Намджуном торопливо спускается на первый этаж и кивает удивленным работникам, что совсем не ожидали увидеть начальство столь рано. Большие капли дождя разбиваются об статные фигуры мужчин, медленно стекают вниз по одежде. Чонгук достает ключи от машины и сразу же снимает блокировку, садясь внутрь. Намджун обходит и также садится на переднее сидение. — Я так понимаю, мы сейчас едем в Тэгу, — мужчина стряхивает лишнюю влагу с волос, полностью снимая с себя пиджак. — Именно, — Чонгук заводит машину, на которой после гонки остались еще небольшие царапины и стертая резина, но это совсем никого не занимает. — Ты знаешь, что произошло? — Нет, — все внимание брюнета сосредоточено на мутной от дождя дороге. Погода совсем не на их стороне, впрочем, настроение тоже. — Обнадеживает, — помощник устало откидывается на сидение, переводя взгляд в окно. На улицах пусто, людей практически нет, они в такие дни предпочитают сидеть дома, а не ехать в другой город, как это делают некоторые. — Ты, кстати, так и не рассказал про вчерашний вечер до конца, — вдруг вспоминает и меняет тему Джун. — Да нечего рассказывать, мне вчера просто было хорошо и больше не знаю, что говорить. Мальчик интересный, привлекательный, необычный, мне с ним не скучно и только, — альфа говорит абсолютную правду. Ему просто весело с блондинистым парнем и больше ничего. — Ты что-то про него узнал? — скучающе спрашивает темноволосый, который надеялся на более красочный рассказ, но что он хотел, это же Чонгук, краткость — сестра таланта. — Лишь имя, — вот сейчас брюнет задумался. Он ведь действительно абсолютно ничего не знает про мальчика, кроме имени. Это, возможно, и разжигает интерес, но всегда надо сохранять бдительность. Его напрягает тот факт, что очень хорошие хакеры не смогли сломить защиту на личных данных блондина, а это уже что-то значит, ведь зачем обычному человеку так охранять собственную информацию? Только если там нечто, чего среднестатистические люди не должны знать. Интригует. Чонгук узнает, и тогда начнется настоящее безумие. — И как его зовут? — вырывает из раздумий голос друга, который продолжает смотреть в окно и тяжело вздыхать. Видимо, он тоже совсем не хочет никуда ехать, но у него работа такая: делать то, что приказывает босс. — Юнги, — это имя так красиво звучит и оставляет такой же сладкий осадок на языке, как и сам его обладатель. Чонгук улыбнулся; еще несколько раз повторяет это приятное слово, совсем тихо и неслышно для других. Джун замечает мимолетный блеск в глазах друга и только хмыкает себе под нос. — Красивое. — Его носитель в разы лучше. После небольшого диалога альфы замолчали и больше не произнесли ни слова за весь оставшийся путь. Каждый думал про свое. Намджуна начинает напрягать пыл в глазах брюнета и то, на какие действия он его подталкивает. Скорее всего это опять очередное увлечения Чона, что очень скоро закончится. Подобное было не раз, вот только до такого сумасшествия еще не доходило, чтобы на максимальной скорости гнаться к огромному обрыву. Намджун будет надеяться, что это быстро закончится и все вернется на круги своя. Мужчина искренне волнуется за друга, которому, почему-то, начала дурь в голову бить. Но Чонгуку до безобразия плевать, ему просто весело, и никто не имеет права что-то запрещать, даже его очень хороший друг. Живем один раз, надо успеть попробовать все в проклятом мире, включая игру со своей жизнью.

* * *

Спустя три часа черная машина въезжает на территорию, которая находится под усиленным контролем. Погода так и не изменилась, дождь продолжает лить и разбиваться об вышедшие фигуры, дорога стала полностью мокрой и скользкой. Двух мужчин встречает статный альфа в сопровождении четырех вооруженных людей. Здесь находится один из самых больших складов оружия, что требует особенной защищенности и высшей степени безопасности. Чонгук, под сопровождение охраны, выходит из автомобиля и вместе со своими помощниками направляется внутрь огромного здания. Все люди остановились, на лицах проскользнул мимолетный страх, и они быстро склонили головы перед начальством. Брюнет холодным взглядом окидывает помещение и недовольно хмурит брови, переводя все внимание на Вана, который начал нервно теребить пальцы. — Я тебя слушаю, — от режущей стали в интонации у всех присутствующих прошлись мурашки по коже. Босс сегодня явно не в настроении, и злить его было бы не самой хорошей идеей, вот только поздно. — Случилась очень непр… — мужчине не дают договорить. — Я это уже слышал, хватит тянуть, говори, что произошло, или я за себя не ручаюсь, — нервно говорит Чонгук. Он видит эту напряженную обстановку и понимает: ничего хорошего ему сейчас не скажут, новости явно плохие, ибо Ван, который всегда уверен в себе, не тянул бы так с чертовым рассказом. — Важная партия снайперских винтовок из Японии не дошла к нам, — альфа прикусывает щеку, с опаской поглядывая на Чона. За такие новости он может пристрелить. Чонгук прикрывает тяжелые веки и сжимает челюсти так, что на лице очертились скулы. Никому такой расклад событий от слова совсем не нравится. Сейчас явно что-то произойдет. — Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос, — сквозь зубы шипит мужчина. — Какого черта ты меня в такой ливень заставил гнать в другой город? У тебя что, совсем мозгов нет? Я, блять, уставший, мокрый, должен был с самого утра спешить сюда и смотреть, как вы тут хрен знает чем занимаетесь? Вы должны были проследить за этим. Как такое могло случиться? — уже громче рычит брюнет на присутствующих работников. Сейчас никому не до шуток. — Мне плевать, как вы это сделаете, но чтобы все оружие было на своем месте. Делайте, что хотите, можете связываться с японцами, требовать новую партию, искать, убивать, умирать, но помните: я даже с того света вас достану и заставляю все мне вернуть. Если каким-то образом вы не справитесь с работой, я буду каждый час кого-то из вас убивать, и поверьте, мне абсолютно плевать, что у вас семья с детьми: надо было думать раньше, — у людей побелели лица, сердце от страха начало трепетать: Чон Чонгук никогда не шутит и свои угрозы он точно выполнит. — Теперь вы немедленно приступаете к делу, а завтра я жду хороших новостей, или я начну с тебя, — альфа указывает на перепуганного Вана, что потерял дар речи. — Еще раз такое произойдет, и твоя смерть будет хуже, чем вечность в аду, — мужчина дарит всем испепеляющий взгляд и вместе с шокированным Намджуном выходит из склада. У работников от происходящего онемели конечности, глаза переполнились страхом, все в ужасе смотрят на оторопевшего помощника, который явно понятия не имеет, как вернуть потерянное оружие. Теперь они точно считают своего босса дьяволом во плоти, ведь обычный человек такими угрозами за небольшие оплошности не бросается, и уж тем более не исполняет их во всех красках. Двое мужчин быстрой походкой идут к Феррари под сопровождения испуганных телохранителей в полной тишине. Намджун смотрит на друга, что вообще никаких эмоций на лице не выражает. После таких угроз у него самого остался небольшой осадок страха. Это было действительно очень жестоко, такого обычно не происходит, он может всего-навсего наорать, но никогда еще его глаза так яростно не зажигались. Когда альфы сели в салон машины, а охрана ушла, Чонгук растянул губы в довольной улыбке. Помощник слегка расслабляется и хмуро смотрит на друга. — Вот же идиоты, — вроде бы спокойно говорит брюнет, но Намджун все равно настороженно щурит глаза. — Из-за этого я должен был с самого утра ехать в другой город, сука, — мужчина несколько секунд стучит пальцами по рулю и медленно заводит машину. — Ты чего такой нервный был? — тихо спрашивает темноволосый. — Для мотивации. — Это было очень угрожающе. — Я старался, — равнодушным тоном говорит Чон. Он любит, когда все быстро исполняют, а с таким толчком оружие вообще должно к вечеру валяться у его ног. Люди слишком сильно пекутся про свою безопасность, ради нее они способны совершить многое. Чонгук понял это давно и неплохо умеет полученными знаниями манипулировать. — Безумец, — улыбнулся Джун, уже полностью расслабляясь. — Я знаю, — если бы только темноволосый понимал, сколько правды в этих словах, он бы так спокойно не сидел. Чонгук безумен и всегда им был, а встреча с таким, как он, разбудило, казалось бы, забытую сторону.

* * *

Ночной город радует своей тишиной и полным отсутствием людей. Дождь почти прекратился, на асфальте остались небольшие лужи, в которых отбиваются лучи молодой луны. Темноту больших переулков разбавляет свет уличных фонарей и неоновых вывесок, что разукрашивает серые вечера в более насыщенные. Нигде не видно ни души, только темнота и ее верная спутница тишина. Говорят, что сердце начинает биться в ритм с окружающими звуками, Юнги был бы не против такого, но увы, это лишь теория. Весь день блондин умирал от скуки, ему совсем нечем заняться. После гонки веселые дела кажутся совсем неинтересными и обычными, желание что-то делать пропадает, настроение летит в бездну. Мину хочется адреналина, приключений, опасности, Чонгука… наверное, он сошел с ума. После их встречи парню стало плевать на всех альф, на чужие чувства, любовь, страх, смерть, ему хочется играть и веселиться, но первым искать встречи Юнги не собирается: слишком горд, тем более мужчина установил отслеживание за его телефоном, а это что-то да значит. Омега совсем отбился от дела: он должен был изучать жертву, искать слабые места, на крайний случай влюблять в себя, но вместо этого играет в игры. Парень может в любой момент его убить и продолжать жить своим чередом, но это смертельно скучно, а с угольноволосым альфой жизнь становится намного безумнее и веселее, так зачем отказывать себе в удовольствии. Юнги мягкой походкой гуляет по вечернему Сеулу, любуется красивыми видами, вдыхает запах мокрого асфальта и заколдованно смотрит на мигающие звезды. Парень никогда не был романтиком и все эти сопли ему противны, включая любовь, которая тоже кажется самым большим идиотизмом. Он никогда не считал любовь чувством; это скорее темная вуаль, что мешает жить и нормально функционировать. Люди полнейшие идиоты, если так ее жаждут. Омега полностью погружается в свои мысли и вовсе не замечает несколько блеклых теней за спиной. Мальчик тихо идет, смотрит на звезды, вспоминает свои скудные знания астрономии в попытках найти хоть какое-то созвездие. Вдруг его резко хватают за рот, заламывают руки и тащат в направлении подземного перехода. Вот что за придурки, сами подписывают себе смертный приговор, а Мину как раз-таки не было чем заняться, веселье само его ищет. Альфы слегка удивлены, что парень совсем не сопротивляется, но большого значения этому не предали: наверное, просто смирился со своей участью. От них сильно несет алкоголем и табаком, которые полностью взяли под контроль их разум. Это так глупо: похищать людей на ровном месте, уводить, черт знает куда, при этом руководствуясь одними лишь природными инстинктами, что, видимо, не в силах сдержать. Спустя какое-то время Юнги со всей силы прижимают к стене и довольно улыбаются столь прекрасной жертве, но они просто еще не до конца понимают, кто тут жертва. Один из мужчин хватает омегу за подбородок и поднимает лицо вверх. Все замерли, никто не ожидал увидеть до безобразия красивого парня с ангельской внешностью, и мужчины совсем не обратили внимания на его глаза. Зря. Очень зря. — Какая куколка, даже жалко ломать, — раздается чей-то хриплый баритон, в котором была слышна легкая издевка. — А ты попробуй, — мужчины улыбнулись: такой сладкий голос дурманит разум, пробуждает животное желание, заставляет идти на полнейшие глупости, например, как сейчас. — Не боишься? — один из альф подходит впритык и вдыхает так искушающий аромат ели. — Это сумасшествие. Ну не может быть таких… — мужчина тяжело сглатывает, — таких дьявольски возбуждающих омег. Ты нечто, мальчик. — Я знаю, а еще я знаю, как удивить, — слишком спокойным тоном говорит Мин, пробуждая очередное желание в четверых мужчин. Блондин стоит и даже не пытается сопротивляться, когда один из похитителей начал бесцеремонно лапать его ягодицы, расстегивать пуговицы рубашки, целовать нежную шею, постепенно сводя себя с ума от сладости чужой кожи. Другие мужчины приблизились к его лицу, но не увидели там ни капли страха, только безумную улыбку. Это их ощутимо насторожило, но никто не мог себя остановить: слишком велико желание. — Удиви нас, сладенький, — низким от возбуждения тоном говорит альфа, что еле смог оторваться от столь манящей кожи. Как же зря он это сказал, как же зря. Глаза Юнги вспыхнули кровавым пламенем, взгляд потемнел и тихий смех волной прошелся по подземелью. Он был пропитан сумасшествием, издевкой, радостью и облегчением. Ну наконец-то. — Хорошо, — мужчина напротив довольно улыбнулся и сразу же потерял дар речи. Омега со всей силы бьет ногой ему в диафрагму, хватает другого за руку, заламывает ее максимально высоко, пока не раздался хруст костей и громкий, полон боли, вопль. Третий в растерянности смотрит на происходящее, не сдвинувшись с места. Когда он увидел азартную ухмылку на красивом лице, по его телу прошлась сильная дрожь. Она была похожа на ту самую, когда человека переполняет счастье, но стоит сознанию понять, от чего это счастье поступает, мужчина бледнеет. Юнги подбегает к нему, хватает за голову и лишь мило подмигивает перед тем, как жестоко свернуть шею. Этот хруст костей словно музыка для композитора, она ласкает слух и пробуждает новую, намного больше, волну жестокости. Оставшиеся альфы в леденящем оцепенении смотрят на происходящее и от переполняющего всю оболочку страха не могут ничего сделать. Их полностью парализовал ужас: такого еще никто не видел. — Ну что, удивил? — издевательски говорит светловолосый, садясь на корточки перед двумя статными фигурами, что обездвижено валяются на земле. — Я старался, — Юнги тянется за спину и достает черный пистолет, от которого у наблюдателей округлились глаза, — Вы, наверное, думаете, откуда у такого омеги пистолет? Я вам отвечу, — блондин нагибается к чужим лицам и совсем тихо шепчет: — Киллерам не положено выходить из дома без оружия, — один из альф не до конца успевает сообразить сказанные слова, как тишину подземного перехода оглушает эхо громкого выстрела. Обессиленное тело полностью валится на холодный бетон, стеклянным взглядом, в котором по-прежнему бушуют осколки страх, смотрит на довольное лицо омеги. — Сумасшедший, — дрожащим тоном говорит один из оставшихся мужчина, что дрожащими руками обхватил живот. Дышать все еще тяжело, удар был очень точным и сильным, он полностью выбил кислород из легких. Темноволосый сглупил, очень сильно, надо было это понять еще по тому, как парень совсем не сопротивлялся, как спокойно говорил и улыбался, но уже поздно думать, когда перед ним лежат трое друзей: один с огнестрельным, другой с неестественно согнутой рукой, третьему свернули шею. Блондин перекатывает оружие с одной руки в другую, продолжая смотреть в лихорадочные глаза мужчины. — Можно просто Шуга, — от услышанного имени холодный пот выделился наружу, глаза предельно сильно расширились, удары сердца больше не чувствуются. Юнги ногой проломил чужую грудную клетку и вырвал еще совсем теплое сердце. Альфа растянул лицо в гримасе нечеловеческого ужаса, что теперь так и застынет там навечно. Омега поднимается на ноги и совершенно беззаботной походкой идет к последней жертве. Крепкое тело мужчины ломит, правая рука совсем не слушается, а с левой вообще вылезла кость. — И где вся ваша смелость? Вас один хрупкий омега уложил, мне было бы стыдно на твоем месте, — Юнги хватает каштановые волосы и резко дергает на себя, услышав тихое шипение. — Хорошо, что я избавлю мир от такого мусора, как вы. Приятного аппетита, — Мин надавливает на челюсть альфы, заставив открыть рот, и пихает ему в глотку теплое сердце товарища. Мужчина пытается сопротивляться, встать на ноги, но ему их просто двумя четкими выстрелами пробивают. Он кричит, но все звуки заглушаются, кровь стекает по его рту и шее, глаза переполнены ужасом и отображают лишь сладкую ухмылку омеги. Юнги вытаскивает серебристый нож из кармана и быстро вгоняет его в сонную артерию, ощущая теплую жидкость на своих руках. — Передавай привет моему братику, — альфа хватается здоровой рукой за горло, но после нескольких секунд бессмысленных попыток остановить кровотечение безвольно падает на пол. Мин вытирает нож об его одежду и будто ничего не случилось уходит из подземелья. Хоть что-то разбавило однообразный вечер, но внутренние черти не насытились. Они желают лишь одного единственного брюнета с черными, как ночь, глазами.