Доброе утро, Хогвартс!

В первый день турнира, Лилит решила пойти на трибуны, ведь ей хотелось ещё раз увидеть драконов. Устроившись с Грейнджер, они переживали за всех участников, а за Диггори и Поттера в особенности. Как только Гарри закончил свое «выступление», Гермиона и Рон кинулись в палатку участников, а Аспид пошла в замок. По дороге она почти нос к носу столкнулась с Каркаровым и тот, узнав её, начал смешно кланяться, угодливо улыбаясь. — Оставьте это! Я здесь инкогнито. Никому ни слова! — отмахнулась девочка. Но по глазам Аспид поняла, что тот вряд ли промолчит. Скользкий типчик! Беда пришла, откуда не ждали. Домовой эльф, а точнее эльфийка Винки, разбила сердце Кузьмы: — Ой пропал, добрый молодец. Закатилось для него красно солнышко! — причитал домовой. — А очи-то у неё, очи — что твой омут и ручки этакие тонкие и вся она… А что носик долговат, так с лица воду не пить. Эх, голубка моя, кто любви не пытает, тот горя не знает! — Кузьма, прекрати истерику! Ты ж у меня вон какой справный. Разве ты чета другим домовикам? Одна рубаха чего стоит! — пыталась вразумить его хозяйка. — Да не в рубахе дело. Хозяина своего подлого, чернокнижника идольского она любит! — всхлипнул тот — Что? Он же её выгнал, — удивилась Грейнджер. — А сердце-то верное на что? — уткнулся в плечо Лилит безутешный Кузьма. Аспид была вынуждена просить Добби посодействовать домовому в делах сердечных. Но тут уж как карта ляжет! Время неумолимо приближалось к Рождеству, и на первый день его был назначен Святочный бал. Лилит не любила танцы и подобные мероприятия, но когда Драко изысканно вежливо попросил её пойти с ним, отказать не смогла. Гермиона по секрету сказала, что идет с учеником из Дурмстранга, потому что Рон не соизволил её пригласить. — А ты идешь? С кем? — пытала она Лилит. — Ты будешь сердится. — Забини? — Нет! — Нотт? — Фу, у него уши как у летучей мыши… — Малфой! — глаза Гермионы стали как у Добби. — Да! Ну не Крэбб же с Гойлом в самом деле… — Ну, ты! Да я с тобой… Так они поссорились. В день бала Кузьма позвал Винки, познакомить с хозяйкой и помочь собраться. Эльфийка была очень грустная, но Кузькины чары, видно, уже действовали на неё. Комната была завалена подарками для друзей и учителей: галстук — для Хагрида, корзина с шампунем для Снегга (сам просил!), ступа последней модели –для мадам Трюк. Книга «Легенда о Китеж-граде» — для Гермионы, салфетка-самобранка — для Рона (сэндвичи в любой момент).Новый кушак Кузьме, сарафан Винки, Гарри –полироль для метлы и шапку ушанку для Драко, чтобы не вел себя как отморозок. Платье для бала выбирала мама. Когда Лилит его открыла, ей самой показалось, что она попала в лето. Глубокого малахитового цвета с серебряной отделкой, за простотой кроя скрывалась работа лучшего мастера. Сама Марья-Искусница — вот это да! Туфли в тон отделки и серебристая диадема с изумрудами, и вот принцесса Слизерина готова к выходу. Разбирая подарки, Аспид чуть задержалась, потому в общей гостиной уже никого не было. Пройдя пустыми коридорами, она должна была подняться по ступеням в зал, но остановилась перед зеркалом, чтобы привести в порядок прическу. Внезапно зеркало отразило два лица, сзади стоял Драко — безупречный, как всегда. — Эль, ты, ты выглядишь… — Ну, и ты ничего! — подняла брови Лилит Он, наконец, выдохнул, и горделиво поглядывая, очевидно, чтобы увидеть, какое впечатление производит их пара, повёл её в зал. «Всё же в аристократическом воспитании есть свои плюсы», — думала Аспид, когда Малфой уверенно повёл её в вальсе. Гермиона выглядела чудесно в паре с дурмстрангским Чемпионом, а вот Рон и Гарри, очевидно танцевать не умели и сидели как два гуся (правда не весёлых, а лапчатых). Примерно в этот же час профессор Снегг разговаривал с Каркаровым. Тот был обеспокоен и поведал декану о сгущающихся тучах и подозрениях, о скором возрождении Тёмного Лорда. — И какого лешего у вас здесь внучка Великого Тёмного из России? Дамблдора сразил маразм? Вы с ума посходили? Если Лорд узнает, что будет? Я боюсь представить, если будет заключен альянс, — Снегг побледнел: — Аспид? — А если Лорд вздумает пойти на конфронтацию? Русские, да они вас по Британии, как икру по блину размажут! Я знаю, что говорю! Ты — как хочешь, а я умываю руки! Лилит и Драко потеряли счет времени. Они не видели ничего вокруг. От взгляда ускользнула ссора Гермионы и Рона и ещё много чего. — Смотри, Эль, омела… — Что это? — Ты много рассказывала о традициях вашей страны. У нас тоже есть традиция… — и Малфой, внутренне поразившись собственной храбрости, склонился и поцеловал Лилит. Она его не оттолкнула! Не высмеяла! Открыв глаза, он увидел её потрясённое лицо, глаза, кажется, наливались слезами. — Вот дурак! — обругал он себя. — Эль ты что? Я тебя обидел? Эль, не молчи! Я идиот. Я опять всё испортил? Она покачала головой: — Нет, — и медленно развернувшись, пошла по коридору. — Эль, прости! Не уходи! — он догнал её и схватил за руку. — Скажи мне одно Драко, — тихо спросила она. — Тогда осенью, моей руки просили твои родители, ведь ты не хотел этого? Ты сам сказал… — слезинка скатилась по щеке. — Да как ты могла подумать такое! — он не находил слов. — Да кроме тебя… Я не знаю, как сказать, — и он так крепко обнял её, что диадема, скатившись с волос, звякнула о каменные плиты пола. — Я никому тебя не отдам! Эль, ты вообще слышишь меня? — Ты меня сейчас задушишь, — пискнула Аспид. — Прости… Прости. — Ну что ты заладил, вон, у гриффиндорцев пойди прощения попроси. Они от тебя больше натерпелись. — Эль, знай, с этого дня к тебе не смеет подходить никто, — он сжал кулаки. — Ни Уизли, ни Поттер, ни Забини… — Ты всех перечислять будешь… Ещё профессора Снегга, Хагрида и Дамблдора не забудь… — Да! И Снегг тоже… Замучил тебя своими травками-пиявками, — засмеялся Драко, увидев, что она улыбается. Он поднял с пола упавшую диадему и аккуратно приладил ей в волосы. — Пойдем, я отдам тебе подарок, — потянула девочка к гостиной. На каникулы Малфоя забрали родители. После отчёта сына Люциус торжествовал!