***
Фигура, источающая ауру могущества, ужаса и могильного холода склонилась над лицом миссис Малфой: — Нарцисса, говоришь, твой сын приглядел себе иностранку? А где-то письмо? Интерес-с-сно… Правящий дом? И как? Люциус должно быть был в ярос-с-сти? Я бы взглянул на неё! Когда твой никчёмный с-с ын выполнит задание, пус-сть захватит её с собой! Ах, так это его желание? Он с-сам назначил себе награду за ещё не выполненное дело? Нагле-е-ец… Белла, не ревнуй, я лиш-ш-шь хочу убедиться…***
— Знаешь хозяйка, не верю, что я это говорю. Но есть тут одна… — замялся домовой. — Никак замену Винки приискал? Вот сердцеед лукоморский, — девушка шутливо погрозила пальцем. — Да нет, — ухмыльнулся домовой. — Она из ваших, из чародеек, только того… Неживая уже. — Лилит удивлённо вскинула брови: — Ты на призраков переключился? И кто? Серая дама? — подобная возможность в голове не укладывалась. — Нет, но… — Плакса Миртл? — Она — она, вот, значится, нашла она меня и отчитала, как столетнего домовёнка, — затараторил Кузьма. -Говорит, хозяйке передай, он мучается, того гляди до беды дойдет… — Кто? — краска схлынула со щёк Лилит. — Ирод твой, белоглазый! Говорит, любит тебя больше жизни… Совсем плохой… — Где он? — ноги отказались служить. — Да ты чего? Голубка… — домовой был не на шутку напуган. — У Миртл… Лилит никогда в жизни так быстро не бегала. Драко был совсем плох… Он стоял над раковиной, опустив голову вниз. Мокрые волосы свисали на лицо. Лилит вошла и затаила дыхание. Голова Малфоя резко поднялась, а взгляд устремился в зеркало перед ним. Он заметил её… — Что ты здесь делаешь? Тебя хватятся… Уходи… Лилит порывисто бросилась к нему: — Родненький, да что же ты с собой делаешь-то? Он обнял её, вдохнул любимый аромат и, почти со слезами в голосе: — Эль, я не могу… Я поклялся Тёмному Лорду выполнить задание… И не могу. Он меня убьёт… И маму… — Я всегда знала, что ты такой, — тихо сказала Лилит. — Какой? Слабак? Неудачник? — Не говори так. Должно быть, он хочет, чтобы ты совершил нечто ужасное, ведь так? Твоя совесть сопротивляется этому… — Я думал, взамен попросить у него, чтобы он отменил тот Обет… Он самый сильный волшебник… — Драко, не говори ерунды! Страшный? Быть может. Сумасшедший? Всё, что я о нём знаю, это подтверждает! Опасный? Особенно для тебя! Но он не тот, кто властен над Обетом. — Тогда… — в голове у Драко вдруг полыхнула чудовищная мысль: «Она так близко, такая беззащитная. Она точно не сможет оттолкнуть». Сейчас он причинит ей боль! Если нет иной возможности получить её законным путём, то… Прямо здесь… Прямо сейчас… Видимо, Лилит что-то почувствовала, и в последний момент, отпрянула, прижав руки к груди и испуганно глядя на него. — Ты что, Драко? Опомнись? Что с тобой? Отчаяние нахлынуло волной. Даже этого он не сможет сделать! Он слишком любит её, чтобы так поступить! — Оставь меня, — глухо попросил Малфой. — Боюсь навредить тебе… Уходи… Лилит на секунду показалось, что в тот момент, когда Драко отчаялся и решился, было на какой-то страшный поступок, его глаза затопило серебро, а зрачок стал вертикальным как у кошки или… «Почудилось! Найти Снегга, он поможет…», — она выбежала в коридор. Декан подоспел вовремя. Гарри тоже нашёл слизеринца и после боя Драко был совсем при смерти. Он истекал кровью. Снегг, оказав первую помощь, практически вынес крестника на руках и доставил в Больничное крыло. Сама не своя от переживаний, Лилит оставалась в лазарете всё то время, пока его жизни и здоровью грозила опасность. Как только Малфой пришёл в себя, он увидел её бледное лицо, склонённое к его постели. — Как ты напугал меня! Молчи, ты потерял слишком много крови… Кровь! — она будто споткнулась об это слово. — Ведь мы тогда смешали кровь! Какая я глупая! Значит, это всё же не случайность! Во всем, что происходит, есть смысл! Я смогу передать тебе Защиту моего Рода! Ты будешь в относительной безопасности. Защита отражает ВСЕ злонамеренные заклятия. Только никому не говори. Ни снять, ни увидеть у чужого не выйдет. Она сняла со своей руки тонкий, почти невидимый браслет. — Я не хочу терять тебя… — провела рукой по волосам. — Сокол мой ясный, любимый мой. Что же ты наделал? Что я наделала? Прости меня… Драко был слишком измучен, чтобы возражать или успокаивать её. — Ты не слаб! Я верю в тебя, — сказала она перед уходом. — Помни это…