Доверие

— Что ты сделал? — светлые брови Тобирамы поползли вверх, в то время как руки бесконтрольно напряглись, до вмятин сжимая гладкую поверхность бумажного свитка. Два дня, прошедшие на работе весьма и весьма продуктивно, он даже не задумывался, даже не вспоминал о больнице и медике с розовыми волосами, не пересекался с ней взглядами даже в мыслях, позволил прежнему себе снова приобрести блаженный контроль, а тут — брат его внезапно, вскользь, но будто намеренно огрел словами о том, что отпустил эту куноичи на миссию за какими-то там важными травами. В глубины их непостижимого леса. Отпустил ту, которой нельзя так слепо доверять. У него даже дыхание сбилось от возмущения. — Серьёзно? Ты как вообще додумался-то до такого?! Взгляд Хаширамы потерял задорный блеск, губы сжались в тонкую линию: — Успокойся, отото. Чуть ли не впервые слышу, как ты кричишь, — мужчина откинулся на спинку кресла и тихо вздохнул. — Отпустил всего лишь на пару дней, на миссию, которая полезна в качестве добычи медресурсов. Ей же нужно на чём-то учить наших будущих медиков, делать лекарства, которых у нас очень мало. Пока есть такая возможность, она может покидать деревню — больница не развалится, одна из старейшин присмотрит — та, которую ты, между прочим, называешь самой адекватной. А уж когда всё начнётся… вряд ли смогу отпускать её из больницы, да и вообще из деревни… — Смотри чтобы она потом не пожалела о твоей доброте, брат. Слишком большая ответственность для столь юного возраста — больница; для тех, кто понимает — добровольно замкнутая на замок клетка. Подышит свежим воздухом на свободе — и завоет в четырёх стенах, пропахших антисептиком. И что тогда будешь с ней делать, интересно. Хаширама открыл было рот, чтобы ответить, но передумал, вместо этого с острым интересом разглядывая младшего брата с головы до ног. Тобираме не понравилась столь очевидная перемена в его выражении глаз, и он нервно передёрнул плечом, испуская волны предупреждающего раздражения. Аники редко был… таким. Тобирама одновременно хотел того, чтобы брат наконец снял с себя эту тупую маску недалёкого шута, и одновременно боялся, что тот, посуровев, станет похожим на отца. Он взял от него всё, кроме характера, но иногда его черты проскальзывали, заставляя что-то внутри дребезжать от волнения. — Это уже моя забота, отото. В конце концов, я принял её в деревню и дал ей всё. Не оправдает надежд — пожалеет. Если ты об этом переживал, конечно. Тобирама склонил голову, кивнул, признавая его слова и безоговорочный авторитет, а про себя принялся считать: три, два, один… — Извини, переборщил, — нервно хихикнул Хаши, растекаясь по своему креслу, будто устыдился своего поведения и хотел сжаться до атома. Альбинос еле удержался, чтобы не покачать сокрушённо головой, до того старший брат оказался предсказуем. Даже когда строг или зол. Он всегда такой… В какой-то степени это неплохо: нет ничего лучше постоянства в людях, которые тебе близки. — Ладно. Кого ты отправил на защиту медика? — Току, Сарутоби Кенту и Учиху Шии. Без труда вспомнив двух клановых шиноби, Тобирама едва заметно скривил губы. Ладно Тока, — в боевой подруге сомнений не было, — ладно дружок главы Сарутоби, но тот самый малолетний Учиха, который будучи нетрезвым однажды покусился на неприкосновенность Харуно… Какой из него вообще охранник? Сенджу не мог себе признаться в том, что на каком-то уровне переживает. Впрочем, если сослаться на то, что ценный медик вне деревни всегда будет под угрозой — а Сакура теперь куноичи его деревни, — то и принять свой слегка участившийся пульс было можно. Волнение о сородиче — это приемлемо. — Понял, — в конечном итоге выдохнул Тобирама, педантично расправляя помятый свиток в руках и моментально возвращая фокус на витиеватые иероглифы собственного написания. — Продолжим начатое. Сегодня я доделал технику теневого клонирования. Её принцип заключается в…

***

Миссия не предполагала особых сложностей. Вернее, они были: за стенами деревни опасности рассыпаны хаотично, как на минном поле. Границы деревни, по правде говоря, очерчены весьма условные. Соседние поселения, города — всё кипело своей жизнью, оттого удивляться настороженности окружающих показалось Сакуре глупостью. Из тепличных условий Конохи будущего она попала в очень опасное время. Харуно стремглав заскочила в поместье на сборы — времени предоставили не так много. Из одежды ей пригодились выданные Токой-сан вместе с удобной формой открытые ботинки на плоском ходу, более удобные в полевых условиях. Затем — наточенное оружие из дальней комнаты поместья, куда вход был разрешён только под присмотром, небольшая сумка со свитками. В те самые свитки медик бодро запечатала дополнительный комплект одежды и белья, воду, всунутую Мито еду, спички, средства гигиены, спальный мешок, корзинки для трав, бечёвую верёвку для обвязки… Сборы утомляли, но тем не менее Сакура любила эту рутину и даже соскучилась по ней: за последние годы она работала только внутри деревни, изредка выбираясь с группами Анбу или элитными джонинами для поддержки. Цунаде берегла её, ценила как ресурс, открывала перед ней все запертые на ключ двери — учись, создавай, тренируйся, будь под боком… Иронично, что она, талантливая ученица знаменитой Годайме, феерически облажалась не выходя из своего кабинета, где за ней никто даже не додумался бы присмотреть. Увы, она не ребёнок, поэтому никакого надзора. Ох уж этот тупой старый свиток с недоделанной техникой, будь он неладен… Сакура потрясла головой, сжав челюсть. Теперь она в прошлом. Изменила, кажется, уже столько всего, что возвращаться назад как-то глупо — её розовые волосы промозолили глаза всем, кому не следовало. Прошлое пишет не её длань, но она сама, как та кукла на ниточках в театре, ведомая, и каждый её шаг тенями отражается на сцене этого проклятого мира шиноби. Но тень там — только её. Нитей не видно. Кто же ею управляет? Пока — никто. Без её ведома — никто.

«А Мадарой?»

Как скоро появится Чёрный Зецу? Известно ли ему о ней? Есть ли в принципе шанс его уничтожить?.. Столько вопросов, которым не суждено быть заданными. Незачем. Не здесь. Не сейчас. Никогда. Сакура недолго гипнотизировала взглядом тёмно-красные потёртые доспехи, даже решила примерить их, но чуть погодя отказалась от этой идеи: они создавали небольшой шум, к ним нужно долго привыкать, да ещё и вес будет немало пригвождать к земле. Её стиль, несмотря на прямоту ближнего боя, завязан на ловкости, петлянии, обманных манёврах. Её преимущество заключалось в незаметности, невнушительности, обманчивой беззащитности — кто ведь в здравом уме подумает, что милая девушка с волосами цвета жвачки может вручную переломать кому-то хребет? Она бы с укором сказала, что нельзя недооценивать своего врага, но уже после того, как нанесла бы первый и последний удар — это ей вдолбил в голову самый первый достойный противник, Сасори из Акацуки. Психопат, поставивший своё искусство выше собственной жизни, но гениальный учёный, который мог бы с лёгкостью стать Казекаге, если бы захотел. Если бы только не шагнул навстречу тьме. Как много подобных ему гениев пришлось истреблять из-за того, что они несли угрозу миру?.. Чего никогда нельзя простить врагу — это бескрайнего, нездорового эгоизма. Сколько людей было убито в угоду всяким коварным планам. Такие ведь всегда хотят чего-то только для себя. Например, хотят быть услышанными миром, который презирают. Медик протяжно вздохнула и медленно, с шумом выпустила воздух изо рта. Ещё раз перепроверив свитки, достала из сумки упитанный блокнот с заметками и списками лекарственных трав. На одной странице, предпоследней из исписанных вдоль и поперёк, были педантично рассортированы несколько необходимых для Учихи Мадары трав. «Тут компонентов на три разных средства от бессонницы. Их не сложно отыскать, сделать — ещё проще, и слепой разберётся. Но оно ему надо? А мне?» Сакура сжала блокнот до побелевших кончиков пальцев. Вспоминала недавний разговор со Внутренней. «Я ведь правда могу его убить. Случайно. Сначала, конечно, придётся втереться к нему в доверие; в любом случае этот ублюдок заставит кого-то попробовать все настойки. В теории, я могу сделать яд отсроченного действия. Но могу ли подставить случайного человека?..» Рассчёты в голове происходили невероятные, ходы — что на игральной доске в шахматы. Блестящие чёрные и белые фигуры стояли, еще не успев походить. Сакура передвинула пешку первой и осталась следить за тем, как проходит партия, жестоко и методично сжирающая её фигуры. Королём с её стороны была деревня, которую предстояло защитить любым способом. Но стоило чёрногривому ферзю перекрыть кислород её королеве, как всё рассыпалось. Из раза в раз. Потому что, вероятно, она по ошибке думала, что клан Сенджу и Мито в этих раздачах чем-то ей помогут. Химэ обнаружила Сакуру, полностью собранную и экипированную, стоящую посреди собственной комнаты с пустым взглядом. От её осторожного прикосновения и тихого голоса медик вздрогнула, слегка отшатываясь. Увы, она не была кем-то из Нара, чтобы проводить по триста выигрышных вариаций одной партии, поэтому ни один придуманный план на реалистичность не претендовал. А поставить на кон свою жизнь медик пока не могла. Что в ней сейчас возобладало — малодушие или расчёт? — Ты сильно тревожишься, — супруга Хокаге растолковала непонятный взгляд подруги по-своему. — Но миссия не сложная, хоть что-то мне кажется, не обойдётся всё без проблем… Тем не менее, с тобой лучшие шиноби охраны. Не подведут, поверь. — Да. Да, спасибо, что успокоила. Надо уже идти, мне… Пора. Бывшей Узумаки определённо не понравилась неискренняя улыбка медика, но, не находя других слов, она чуть кивнула и проводила её до ворот деревни. Неспешная походка беременной принцессы вынудила и саму Сакуру чуть замедлиться. Вдох-выдох, вдох-выдох… Зачем она забила себе голову этим дерьмом прямо перед миссией? Тяжело сконцентрироваться. Стоя в небольшой толпе шиноби, слушавших указания молодого Шодая, Сакура остро почувствовала своё одиночество. Ей никогда не приходилось самостоятельно решать столь масштабные проблемы. Друзья были рядом всегда, а это значило, что даже если она ошибётся — они подхватят. А здесь у неё лишь одна попытка. Сначала путь проходил на юг, мимо Танзаку, чуть ближе к стране Рек, а оттуда на восток, близко к территории страны Горячих источников, которая, правда, ещё не существовала как таковая. Дороги сильно ветвились, непохожие на те, что Сакура помнила, непротоптанные, со следами прошедших военных действий. Медик не знала наверняка, но догадывалась — огромные пепелища оставляли после себя Учиха. Воздух осенью до головокружения чистый, прохладный. Чтобы согреться, Сакура прогоняла чакру по своему телу, разогревая каналы и отвлекаясь от тревожных мыслей. Чем сильнее она была погружена в поиски трав, тем меньше напряжения испытывала; под вечер, собирая сухой хворост для костра, она даже немного повеселела. — Вы впервые за сегодня улыбнулись, — негромкий, чуть хрипловатый от долгого молчания голос мурашками прокатился по её бледной коже. Она резко повернула голову назад, встречаясь с чёрными, блестящими даже в полутьме глазами одного из охранников. Его лицо она откуда-то знала, но ввиду сегодняшней рассеянности никак не могла вспомнить. «Организм до сих пор не отошёл от стимуляторов — нужно было меньше стрессовать и больше спать, а не соглашаться на довольно длительные и выматывающие походы.» «Я знаю, Ями, но ничего не могу поделать: хотелось ненадолго отвлечься, стены деревни давили. Тут хотя бы нет Мадары — даже дышать как-то проще, пока он вне досягаемости.» «Согласна. С тобой, кстати, сейчас любезничает парнишка, который домогался нас однажды ночью. Что он тогда наплёл, пить ему нельзя?» «Ты вспомни Ли, когда ему по незнанию на празднике всунули водку с соком — что он только не вытворял тогда и с кем!..» — Да? — её губы невольно растянулись чуть сильнее; медик пожала плечами, покрепче перехватывая неудобно уложенный в руки хворост. — Вечер спокойный, на нас ни разу не напали, мы собрали по пути почти четверть трав — у меня есть основания быть довольной. Юноша на это, немного подумав, просто кивнул и пошёл куда-то чуть вглубь леса — наверняка расставить вокруг их пристанища ловушки. Сакура недолго смотрела на пушистый ёжик его растрёпанных волос и прямую спину с клановым моном. Чистокровный Учиха. Непонятные побуждения, загадочный флёр и привычная до оскомины надменность во взгляде, которой, видимо, учили в семьях наравне с грамотой. Близилась зима, земля потихоньку начинала промерзать и терять необходимую зелень, и тем скорее нужно было забрать хотя бы остатки: видит ками, их деревня неспроста умостилась в самом сердце цветущей страны Огня. Сложно представить, как тяжело пустынным жителям, или туманникам, или ивовцам — у каждого своя, специфическая среда, в первую очередь полезная в качестве защиты от набегов, а уж потом пригодная для жилья и всего остального. Сакура не могла представить жизни в другой стране. Здесь, в окружении таинственных, густых лесов ей было спокойно, хоть понятие безопасности всегда было растяжимым. С ней ведь были сенсей, напарники — так чего бояться, бандитов? Она любила редкие миссии по сбору трав, часто — с Ино и Чёджи. Любила, когда всё было предсказуемо и понятно, расфасовано и использовано по назначению, кропотливо упаковано в баночки и мешочки… Тока установила котелок с водой над костром, принялась заваривать чай на маленьком складном столике из дерева. В походных условиях церемонию не устроишь, но даже так Харуно была восхищена её отточенными движениями и горьковато-кислым вкусом какого-то «новомодного» пуэра. Сакура поудобнее умостилась на бревне, подтягивая ноги поближе и вглядываясь в цветное пламя костра, будто оно могло подсказать ответы на мучившие её в последнее время вопросы. Учиха бродил тенью неподалёку, оказавшись сенсором и мастером ловушек, чей чуткий слух позволил Токе-сан слегка подрасслабиться и даже отложить катану в сторону. Темноволосый мужчина с серо-синими глазами оказался кем-то из Сарутоби, весьма болтливым и любопытным, но не слишком навязчивым. В целом, компания оказалась хорошая, не брезгующая ползать на коленях по траве, что порой со стороны выглядело весьма презабавно. — Полночь близится. Отдыхать долго не будем, не можем позволить оставаться на одном месте слишком долго. Четыре часа на сон: два часа дежурит Учиха, остальные — я. Кента-сан, на тебе заметание следов поутру. Сакура-сан, — молодая Сенджу, капитан их небольшого отряда, коротко окинула её взглядом, — отдыхайте. Утром разогреете завтрак из запасов. Долго сидеть не будем. Выпив по две кружке чая, все приготовили спальные мешки. Сакура даже не заметила, когда шатенка избавилась от своих синих сверкающих доспехов и осталась в черном свитере и штанах. Всё, что она успела, — это зевнуть два раза, прикрывая глаза. Усталость поглотила её быстро, накрывая плотной пеленой сна. Где-то на пятый день Учиха прервал сборы у каменистого ущелья на середине. Беззвучно подойдя к Сакуре, схватил её за локоть и подтянул вверх, из-за чего она врезалась спиной в его грудь и негодующе обернулась. — Шии-сан? — настороженно спросила, сдувая со лба вылезшую из пучка прядь. — Десять километров на северо-запад. Хорошо скрывались, но зацепили мои старые ловушки, — отчеканил он, даже не глядя на медика. Сенджу и Сарутоби переглянулись, кивая. Шодай просил: никаких стычек. Избегать лишних смертей. Что ни говори, свои обязанности команда выполняла блестяще, но никто не исключал набега недружелюбных шиноби, которые только рады поточить зубы в бою с Конохой. «А я ещё удивлялась, как после отравления Шодая на нас не напали сразу? — Тока, замаскировав свою чакру и присутствие, уводила команду в противоположную сторону. — Они же просто игрались. Почувствовали власть, усыпляли бдительность. А поняв, что с Хокаге всё хорошо и даже лучше, церемониться уже не будут.» — Капитан, их около восьми, чакра обычная. Не уверен, что они слишком большая проблема для нас, чтобы отступать, — Сакура даже спиной ощутила лёгкое недовольство замыкающего. Тока молчала, пока Сарутоби, самый старший из их отряда, сдержанно ответил: — Хаширама-сама выразился предельно ясно: мы не должны вступать в бой. Именно по этой причине ты находишься в этом отряде. — Я не с тобой разговаривал, Кента. — Тихо всем. Они быстро покинули открытую площадь перед ущельем и нырнули в глубину леса, где было удобно прятаться и можно получить преимущество. Высокая куноичи обернулась к команде, оглядывая всех, но спешно останавливаясь на Сакуре. Её снабдили кунаями, сюрикенами, иглами и короткими клинками с набедренных ножнах, поскольку от меча она отказалась. Значит, кендзюцу не её стиль. Сенджу примерно представляла, на что способна медик, исходя из её «тренировок» на площадках, но для создания полноценной картины этого было мало. — Вы используете в бою преимущественно тайдзюцу? — Да, Тока-сан. Вы хотите, чтобы мы?.. — Придётся, — вмешался Учиха, складывая печать активации. Где-то неподалёку громыхнул взрыв, проглотив чей-то единичный крик. — Уже семь, славно. — Прошу вас по возможности не вступать в бой, — не дожидаясь, пока Харуно вставит хоть слово, куноичи продолжила, — И без возражений. Шиноби передвигались быстро и уже не скрываясь, так что длительные кошки-мышки результата бы не принесли. Сакура отчётливо увидела, как на налобных повязках нападавших был знак скрытого Камня; какой же путь, однако, они прошли, чтобы… что? Наблюдая за боем, хотелось материться долго, со вкусом. Жестокие слова, оскорбления сыпались на шиноби её деревни, но те молчали, будто безразличные; будто их не заботило, что именно вызывало такой гнев у остальных стран. Хвостатые. Целых три. Сакура опешила, не решаясь раскрыть рот и уточнить, не послышалось ли ей. Целых три? У Конохи? Учиха всё же активировал шаринган, спрыгивая на землю, перед тем шепнув ей: — Спрячься. Лезвие катаны сверкнуло в выбившихся из-под деревьев лучах, вспарывая спину отвлечённого на Сарутоби мужчины. Через мгновение и голова ивовца полетела с плеч. Тока двигалась быстро и изящно, отвлекая нападающих, уводя внимание от притаившейся Сакуры и в какой-то момент заговорила, когда сталь клинков от столкновения перестала звенеть: — А вам что, завидно? По миру ещё шестеро гуляет, так идите и ловите. Шиноби рассвирепел: — Твоя деревушка, Сенджу, совсем оборзела, если думает, что даже так сможет сравниться с главными Скрытыми деревнями! — Иди обратно в свой хлев, глупая овца! От чьего имени по-твоему ты говоришь, а? От Цучикаге?! Такому дерьму, как ты, не стоит пиздеть что-то о величии, будто это твоя заслуга! — с каждым предложением куноичи резала, с каждым словом глубокий голос становился всё выше и выше, пока под конец она не закрыла чужой кричащий рот бомбой. И отпрыгнула, высекая искры по пути. Облако огня и дыма погрузило клочок земли во тьму. Её рассеял небрежный ветерок, вызванный каплей чакры Сарутоби. На её, Сакуры, спутниках было лишь несколько небольших царапин, которым никто не придал значения. Заметя следы, они пошли дальше. «Спросим о хвостатых дома,» — здраво рассудила Харуно, мельком рассматривая своих спутников, раздражённых и разгорячённых битвой. «Обидно, что даже драться не пришлось,» — Внутренняя тоскливо вздохнула. Харуно же было всё равно. Неизбежная эскалация конфликта заставляла её идти чуть быстрее, сбор трав не доставлял больше такого умиротворения. Они закончили миссию на пару дней быстрее, чем планировали, и вернулись домой.

***

Учиха Шии был обычным шиноби, которого в целом не выделяли в клане. Разумеется, он был хорош в бою, но более осторожен, чем принято было считать темпераментных красноглазых. Более того, у него ещё не появился мангёке шаринган, который отметил бы его проклятой меткой смертника. Когда юноша постучался и вошёл в кабинет Мадары, тот никак не изменился в лице, продолжая с ещё более уставшим, чем всегда, видом заполнять важные документы. Ворох его чуть растрёпанных волос напоминал Мадаре самого себя, острые скулы и губы — Изуну. Он был их племянником, юношей, которому, на самом деле, повезло по жизни чуть больше, потому что он был ребёнком не главы клана. Его сила была умеренной, спокойной, не обжигающей, в чём-то даже скучной, или просто Мадара был немного с приветом, чтобы оценить его трезво. — Господин, — ровный, тихий голос. Глубокий поклон. — Харуно-сан передала вам это. Развернув сложенную в несколько раз бумагу, глава клана вчитывался в педантично расписанные рецепты снотворных средств. Не найдя чего-то примечательного, он кивнул и отпустил племянника, но тот не ушёл, сверля взглядом его доспехи, всё не решаясь заглянуть в глаза; даже в клане знают, как опасно подобное столкновение с главой Учиха. — Что такое? — не то, чтобы он был раздражён, но всё же немного да. — Когда на нас напали шиноби Камня на задании, я почувствовал несколько очагов чакры, знакомой чакры, но не придал этому значения: мало ли знакомых ходят в лесах. Она пропала после боя, но перманентно возникала в разных дислокациях, обрываясь ближе к Конохе. Капитану я об этом не сказал. — Чья чакра? — Мадара подобрался, как хищник перед прыжком. В случайности он, как параноик, не верил. — Узумаки.