Выжить любой ценой

Пять лет. Пять лет пыли,крови и вечного гнилостного запаха на ветру. Пять лет с тех пор, как мир не просто сломался, а рассыпался в труху, смешался с грязью и восстал в виде чего-то мерзкого и ненасытного. Бункер Мен оф Леттерс казался единственной твердой точкой во вселенной, которая сошла с ума. Здесь, под тоннами бетона и свинца, еще пахло старой бумагой, пылью и кофе, а не смертью. Но тишина здесь была иного рода — не безопасная, а выжидающая. Затаившаяся. Дин Винчестер разбирал и собирал свой «Магнум» в седьмой раз за сегодняшнее утро. Ритмичные, доведенные до автоматизма движения успокаивали. Метка на его предплечье, скрытая под рукавом фланелевой рубашки, была теплой. Не горячей, не пульсирующей зовом, а просто… теплой. Как напоминание. Он научился жить с этой постоянной температурой под кожей, как научился жить с хрипами зараженных за дверью бункера. Контроль. Все дело в контроле. Сэм склонился над столом, заваленным картами и обрывками радиоперехватов. Его длинные волосы были собраны в хвост, тень от свечи вырисовывала усталые морщины у глаз. —Лагерь в Нэшвилле пал. Не из-за ходячих. Сообщения говорят о… невероятной скорости нападавших. И полном обескровливании тел, — его голос был ровным, аналитическим, но в нем звучала горечь. Кастиэль стоял у дальней стены, почти сливаясь с тенями. Его пальто было потертым, рубашка под ним — чистой, но застиранной до серости. Он больше не излучал того едва уловимого свечения, той ауры неземной силы. Он стоял как солдат после долгой кампании — непоколебимо, но измотанно. —Вампиры становятся отчаянными, — произнес Кас, и его голос, некогда звучавший как раскаты подземной горной породы, теперь был просто низким и хрипловатым. — Источников крови почти не осталось. Они сбрасывают вековые условности. Становятся… предсказуемо жестокими. — А оборотни? — спросил Дин, не отрывая глаз от ствола. —Разделились. Некоторые стаи защищают человеческие поселения в обмен на еду и безопасность во время полнолуния. Другие… видят в этом хаосе возвращение к природному порядку, где сильный пожирает слабого. Они опаснее, чем когда-либо. Дин щелкнул барабаном на место. —Идиллическая картина. Мертвяки за дверью, кровососы на деревьях, волки в лесу. И все хотят кусочек того, что от нас осталось. А мы что делаем? Сидим в норе и составляем каталог апокалипсиса. — Мы выживаем, Дин, — тихо сказал Сэм. — И ищем способ. Как всегда. — Способ? — Дин фыркнул. — Кас, твои бывшие шефы на небесах, они нашли «способ»? Забаррикадировались на своих облаках? Кастиэль отвел взгляд. В этом жесте была непереносимая для него, ангела, тяжесть — стыд. —Небеса… закрылись. Решение было окончательным. Человечество предоставлено самому себе. Это был приговор. Те, кто ослушался и остался… — он посмотрел на свою руку, медленно сжал кулак, — мы отрезаны. Истощаемся. Мы больше не часть Целого. Каждая рана заживает медленней. Каждое действие требует… усилий. Но мы здесь. Молчание повисло в воздухе, густое, как смог. Его нарушило шипение рации на столе. Не обычный шум эфира, а четкий, мощный сигнал, подавляющий помехи. «…Вызываю бункер Мен оф Леттерс.Винчестеры. Вы меня слышите?» Братья переглянулись. Такой чистый сигнал мог быть только с мощного передатчика. Или с очень близкого расстоятия. Дин наклонился к рации. —Кто спрашивает? «Меня зовут Марлин.Я представляю организацию «Цикады». Мы знаем, кто вы. Знаем, что вы делали. До всего этого. Охотники. Спасители.» Голос у женщины был низким, уверенным, без истеричных ноток, обычных для выживших. —Поздравляю, — проворчал Дин. — У вас есть доступ к старым базам данных ФБР. Или к архивам Кевина Трэна. Чем могу служить, Марлин? Продать вам чудо-пылесос? «Мы не продаем, мистер Винчестер. Мы ищем. И мы нашли. Вакцину. Лекарство от всего этого кошмара.» Сэм замер, его глаза расширились. Даже Кастиэль сделал шаг вперед, его взгляд стал пристальным. Дин лишь сузил глаза. —Сказки для легковерных. Если бы такое было, военные уже давно бы размазали его по всему континенту. Или вампиры выпили бы его залпом. «Это не сыворотка в пробирке, — голос Марлин стал тише, но убедительнее. — Это человек. Девочка. Её иммунная система… она уникальна. Она невосприимчива. Её кровь — ключ. Но нам нужна помощь, чтобы доставить её. Бостон. Карантинная зона под нашим… наблюдением. Она там.» — Почему нам? — резко спросил Дин. — У вас, у таких продвинутых, своих людей не хватает? «Потому что путь в Бостон лежит через территорию, которую не контролируют ни военные, ни вампирские кланы. Там правит нечто иное. И мы слышали, что вы… специалисты по «иному». Ваши навыки, знания о сверхъестественном… они бесценны. Мы предлагаем сделку. Вы приводите девочку к нам в Бостон — мы делимся вакциной. Спасение для всех. Последний шанс.» Связь прервалась, оставив после себя гулкую тишину. — Это ловушка, — сразу заявил Дин, откидываясь на спинку стула. — «Цикады». Звучит как название плохой панк-группы. Они что, хотят, чтобы мы пошли через полстраны, ведомые сказкой про золотую кровь? — А если это правда, Дин? — голос Сэма дрогнул. В его глазах загорелся тот самый огонь, который Дин боялся больше всего — огонь надежды. — Что если это реальный шанс? Не просто выживать, а положить этому конец? Спасти людей… — Каких еще людей, Сэм?! — Дин ударил кулаком по столу. — Тех, что в Нэшвилле, которых высосали досуха? Тех, что в лагерях, которые продают друг друга за банку тушенки? Или тех оборотней, что «защищают» людей, пока не наступит полнолуние? Кого мы будем спасать? — Всех, — тихо, но твердо сказал Кастиэль. Оба брата посмотрели на него. — Даже если они этого не заслуживают. Даже если они жестоки, слабы и эгоистичны. Это… и есть миссия. Не та, что спущена с Небес. Та, что мы выбираем сами. Это и есть разница. — Мы выбираем сдохнуть в пути? — Дин встал и начал мерить комнату шагами. — Бостон. Через полстраны хаоса. С армией ходячих на хвосте, голодными кровососами по бокам и этой… Марлин, которая, я гарантирую, что-то скрывает. — А что у нас есть здесь, Дин? — Сэм тоже встал, его высокий рост заставлял брата запрокинуть голову. — Еще пять лет в этом бункере? Пока наши патроны не кончатся, а консервы не протухнут? Пока Кас не ослабеет настолько, что не сможет поднять руку? Мы охотники. Мы не созданы сидеть в осаде. Мы идем и делаем. — И ведем себя на удочку! —И рискуем! Потому что если есть хотя бы один шанс из ста — мы обязаны его использовать! Они стояли друг напротив друга, разделенные не только шириной стола, но и пропастью своего отчаяния. Один, уставший верить. Другой, боящийся перестать. Кастиэль смотрел на них, и в его глазах, таких старых и видевших падение империй, была бесконечная усталость и непоколебимая решимость. —Дин, — сказал он. — Ты носил в себе Ад. Ты носишь в себе Метку Каина. И все же ты здесь. Потому что ты выбрал сторону. Даже когда весь мир, Небеса и Ад говорят, что выбора нет. Этот поход… это просто еще один выбор. Самый важный. Дин замер. Он посмотрел на свою руку, где под тканью таилась древняя сила. Он посмотрел на Сэма, чье лицо было искажено не детской наивностью, а страшной, взрослой верой, выкованной в аду. Посмотрел на Каса, своего павшего ангела, который стоял с ними в этой грязной, земной яме. Он тяжело вздохнул. Звук был похож на скрип ржавых ворот. —Бостон, говоришь? — он потёр переносицу. — Пешком. Потому что бензин дороже золота, а шум мотора собирает всю нечисть в округе. Берем только необходимое. Оружие, серебро, колы, святую воду, что осталось. И еду. Много еды. Уголок губ Сэма дрогнул в подобии улыбки. —Спасибо, Дин. — Никаких «спасибо», — буркнул Дин, уже роясь в оружейном шкафу. — Если это ловушка, я первым делом найду эту Марлин и спрошу, кто придумал их идиотское название. «Цикады». Серьезно? Напоминает мне этих жужжащих тварей в Мэриленде. Надоедливые, бесполезные… Кастиэль нахмурился, его взгляд обратился внутрь себя, как если бы он пытался настроиться на ослабленную, забитую помехами ангельскую «волну». —Обрывки. Город не пал. Его удерживает крупное военное формирование. Остатки регулярной армии и нацгвардии. Они поддерживают жесткий карантинный режим. Вход и выход под контролем. — Ну, хоть одна хорошая новость, — проворчал Дин, заряжая магазины. — Значит, не все генералы сдались или превратились в вампирский буфет. А про «Цикад»? — Напряженность, — Кас открыл глаза. — Военные считают город своим. «Цикады»… действуют в тени. Имеют влияние, ресурсы. Но командующий гарнизоном, некий полковник Риггс, относится к ним с подозрением. Считает их фанатиками или авантюристами. Между ними холодная война за контроль над тем, что осталось от инфраструктуры и исследований. Сэм присвистнул. —Идеально. Значит, даже если мы доберемся до стен Бостона, нас может ждать не красная ковровая дорожка, а дула автоматов с одной стороны и шикарный прием у сомнительных мессий с другой. Марлин сказала, что зона под их «наблюдением». Значит, не под контролем. — Вот именно, — Дин швырнул упаковку сублимата в рюкзак. — Нас посылают не в безопасную гавань, а на минное поле. Наше задание — найти какую-то девочку, которая, возможно, даже не в Бостоне, а где-то между нами и им, и привести её прямиком в логово одной из враждующих фракций, которую легитимная власть в городе терпит скрепя сердце. А что может пойти не так? — Может, военные тоже знают о девочке? — предположил Сэм. — Может, они её ищут? И «Цикады» хотят заполучить её первыми? — Либо они хотят её защитить от военных, которые могут использовать её как оружие или просто поставить над ней эксперименты, — возразил Кас. — Мы не знаем мотивов ни одной из сторон. Мы знаем только заявленную цель «Цикад» — вакцину. Дин застегнул свой переполненный рюкзак с таким звуком, будто хлопнул книгой. —Мотивы. Всегда с мотивами проблемы. Раньше было проще: демон — плохо, призрак — плохо, вампир — плохо. Застрелить, отрубить голову, воткнуть кол. А теперь у нас вампиры, которые могут быть нейтральными, военные, которые могут быть врагами, и террористы-ученые, которые обещают спасение. Голова болит. — Но мы идем, — констатировал Сэм. Это был не вопрос. — Мы идем, — кивнул Дин, и в его голосе появилась знакомая стальная решимость, та, что вела их сквозь Ад и чистилище. — Потому что альтернатива — сгнить здесь. Но мы идем с открытыми глазами. Правила изменились. Мы не просто мчимся на помощь. Мы идем на разведку. Первая цель — выжить и добраться. Вторая — узнать, где эта девочка на самом деле. Третья — выяснить, кто такие «Цикады» на самом деле и что им нужно. И только потом, может быть, мы решим, кому её отдавать. Если вообще отдавать. Он посмотрел на брата и друга. —Понятно? Мы не курьеры «Цикад». Мы — независимая сторона. Последние охотники в игре, в которой ставка — весь мир. Играем по своим правилам. Сэм обменялся взглядом с Кастиэлем и медленно кивнул. —По своим правилам. Кастиэль просто склонил голову в знак согласия. Его правила уже были нарушены, когда он остался на Земле. Через час бункер опустел. Тяжелая дверь закрылась за ними с глухим стуком, который прозвучал как точка в одной главе и начало в другой. Перед ними лежали сотни миль выжженных дорог, мертвых городов и лесов, в которых охотились те, кого раньше называли сказками. Воздух снаружи был холодным и горьким. Дин вдохнул его полной грудью, ощущая знакомый металлический привкус страха и адреналина. Он потрогал рукой рукоять «Магнума» у бедра, а другой, неосознанно, прикрыл предплечье с тёплой меткой. — Ладно, команда, — хрипло сказал он, делая первый шаг по пыльной дороге, ведущей от их убежища в неизвестность. — Направление — восток. Цель — Бостон. По пути не отвлекаемся на местные достопримечательности. Разве что на них самих попробуют напасть. Тогда… отвлекаемся очень, очень сильно. Сэм надел кепку, пряча глаза, но его челюсть была напряжена. —Как думаешь, они уже следят за нами? «Цикады»? — Если они такие умные, как пытаются казаться, то да, — ответил Дин, бросая последний взгляд на приземистое здание бункера. — Пусть следят. Зато они увидят, как профессионалы делают свою работу. И надеюсь, их это напугает. Троица скрылась в сумеречном лесу, оставляя за собой тишину, в которой скоро снова зашуршали листья, сдвигаемые неуверенными, волочащими ногами. Охота началась. И они были и охотниками, и добычей одновременно. А где-то далеко на востоке, в осажденном городе, за стенами, охраняемыми солдатами и окутанными тенями заговора, ждала девочка, которая могла быть либо спасением, либо величайшей ловушкой, которую мир приготовил для них.