Сладкое признание

не осуждайте одиноких — у них лишь чай и ночь без сна, и в рифму откровений строки они одни, они до дна они одни — и дома, значит, не могут быть ключи забыты они на людях не заплачут, они одни, они надбиты не осуждайте недовольно их руки вечно ледяные они одни — и это больно, они одни, они живые не осуждайте их со злостью: «тебе всегда повсюду грустно!» они ходить так любят в гости, они одни — им дико пусто и отзвучат к ночи аккорды, и вечер весь — как пять минут они не жалуются, гордо идут туда, где их не ждут (Ок Мельникова)

Сколько Тэхён себя помнит, он всегда был один. У него никогда не было друга, который был бы готов поддержать и выслушать, у него никогда не было руки помощи, в которой большинство из нас часто нуждается. Но ему было хорошо — он ни в чём и ни в ком, на самом деле, и не нуждался. Ким Тэхён часто думает. Вообще, его можно было бы назвать этим глаголом — думать, ведь он в буквальном смысле синоним к этому слову. Однако он не забивал голову лишним — распределял всё рационально, не давая ненужным мыслям лезть в голову и мешать. Но одну тему он всё таки пропускал, а точнее, никогда не думал о ней. Почему? Никто не знает. Наверное, просто потому, что он ненавидит тему прошлого. Если взять восемнадцатилетнего Тэхёна и семилетнего Тэхёна, то мы получим абсолютно разных людей. Да, мы все меняемся за долгие промежутки времени, как внешне, так и внутренне, что-то переосмысливаем, даже мировоззрение порой меняется и выворачивается наизнанку, переворачивается вверх дном, а наш взгляд на некоторые вещи совершенно отличается — прямо как черный и белый, как день и ночь. И как Тэхён тогда и сейчас. Но тут было нечто другое. В самом Киме было нечто другое, что уже не поменять. Тогда он ещё не был сломан. Если перенестись в мысли Тэхёна, когда ему было лет шесть, то в них были лишь игры, забавы и мечты. Мечты о друзьях, о счастливом и весёлом будущем, обо всём том, о чём может мечтать обычный ребёнок. Он часто закрывал глаза по ночам и думал о том, как же было бы хорошо, если родители были бы всегда рядом, а не пропадали сутками на работе, ведь строить бизнес — дело тяжёлое, требующее времени и сил. Но что понимал маленький ребёнок? Что вообще может понимать о работе ребёнок, не имеющий об этом малейшего представления? Даже многие подростки ещё не понимают, как работает этот мир, куда им идти учиться и боятся мыслей о будущем. Он закрывал глаза по ночам и порой плакал, ведь понимал, что отдал бы всё, что у него есть, ради ласки и заботы родителей. Он скучал по ним и любил их больше своей жизни. Но лишь до того момента, как они начали ломать его, выбивать из невинной души последние чувства и эмоции и делать из него грёбаного робота. Лишая его игр, топя его в книгах и занятиях с утра до позднего вечера и давая пощёчину за каждую провинность, Тэхён постепенно лишался чувств. Он переставал испытывать эмоции, а его единственными друзьями были апатия и флегматичность, он стал раздражаться из-за каждой мелочи, но потом понял, что ему всё-таки это нравится. Ведь вместо того, чтобы в очередной раз плакать ночью, обнимаясь с плюшевым медведем, он учился и забивал свою голову полезной информацией, которую улавливал на ходу. Детские игры стали казаться ему лишь глупостью, а мечты — такой чепухой, что каждый раз, когда Чимин снова перечитывал Маленького Принца, хотелось отобрать у него эту книгу и дать по голове, сказав о том, что пора взрослеть и не читать сказки, которые никак не пригодятся в жизни. И Чимин знал о том, что произошло. Всегда знал о том, что того порой закрывали в пустой комнате на весь день, даже не давая еды, только ради того, чтобы тот переосмыслил свой поступок и понял, что так делать нельзя — будь то случайно пролитый чай или чуть помятая рубашка. Знал, что Тэхёна били, что виной всему этому был не он сам, так что на его очередные, порой оскорбительные, слова, он лишь слабо улыбался и говорил: «Хорошо, хён». Родителям Кима было всё равно, как и потом стало их сыну, превратившемуся в робота — без чувств, без эмоций, делающего лишь то, что велят ему. Из-за того, что раньше его били за провинности, сейчас он натянут, как струна, делает всё аккуратно и не делает глупых ошибок — он просто сам себе не позволяет их делать. Поэтому так строг к Чимину — не терпит глупостей, не терпит ошибок и требует идеальности. С подросткового возраста его привели в модельный бизнес, сейчас Тэхён — лицо компании его семьи и семьи Чимина. И если раньше, когда ему говорили о его привлекательности, то он снова смотрел в зеркало и пытался найти в себе изъяны, думал, как же можно ещё себя усовершенствовать, а очередные слова восхищения внешностью парня просто пролетали мимо ушей, то сейчас он даже не обращает на этих людей внимания, ведь полностью в себе уверен. А ему, кроме уверенности в себе, ничего больше не нужно. Если он снова подумает о прошлом и о том, каким он был, то выберет тот вариант, в котором он сейчас — теперешнего себя. Ему нравится эта самоуверенность, ему нравится всё знать и разбираться во всём, ему нравится своё господство над кем-то. Ему нравится то, как многие его боятся, ему нравится командовать и затыкать кого-то лишь одним словом. Ему нравится то чудовище, в которое он превратился. Тот монстр, сожравший всю доброту и искренность, поглотив остатки его чувств и оставив Тэхёна таким пустым. И он часто чувствовал эту пустоту — такую тупую на его взгляд. Она всегда его раздражала, он старался занять себя чем-то, пытался заполнить эту дыру в его груди, но было бесполезно. Ведь эту пустоту можно было заполнить лишь чем-то, что вызывает положительные эмоции — будь то радость, смех или счастье. Но он просто не способен на это. Ким Тэхён не знает, что такое чувствовать, он потерял эту способность, когда его сломали как игрушку, разбили, как вазу или порвали, как лист. И порой не всегда такие вещи можно починить, а заполнить ту, раздирающую грудь, пустоту внутри Кима — тем более. Ведь всё лишь зависит от желания. Но даже и оно у него отсутствует. Сейчас его волновала лишь репутация их семьи и их семейный бизнес, который он когда-либо продолжит. И Тэхён прекрасно понимает своё превосходство, однако не хвастается, как делают многие глупые люди, желающие привлечь к себе внимание, он знает, что сможет завоевать весь мир, если захочет. И он сможет обогнуть любого, нужна лишь уверенность и целеустремлённость. И он прекрасно понимает, что находится на высоте, с которой вряд ли уже упадёт. Потому что за все те разы, когда над ним издевались и он ломался всё сильнее, у него вырастали крылья за спиной.

***

После того дня Чимин долго думал о всём. О его жизни, о его поступках, из-за большого количества мыслей ему казалось, что всё вокруг движется быстро, а его мозг — медленно. Он перекручивал в голове все те истории, которые ему рассказал Юнги, и это наводило его на грусть. Его наводило на грусть прошлое, то, что делает ему больно, невзаимопонимание со стороны семьи, постоянное отсутствие настоящего счастья в жизни. У него есть всё: деньги, популярность, хорошее состояние, прекрасная внешность и данные. Но разве это делает нас счастливыми? Разве материальные средства могут сделать человека счастливым? Это лишь иллюзия, всё самое настоящее и сокровенное не купить за деньги, сколько бы мы и не обманывали себя. И сейчас, стоя в переполненном школьниками коридоре, он опять же перекручивает в голове моменты из прошлого, прекрасно понимая, что за него цепляться не нужно. Это целое болото воспоминаний, чем больше и дольше думаешь, тем сильнее окунаешься в сети того, что было уже давно. Что уже прошло. Да, прошлое вдохновляет людей, дарит им улыбку на лице или заставляет слёзы стекать по щекам, гладя нежную кожу. Но порой прошлое не даёт человеку жить. Оно засасывает его и человек не может жить дальше, он живет лишь воспоминаниями. А как Чимин читал в одной из его любимых книг: Нужно уметь наслаждаться каждым мгновением жизни, каждое мгновение творить жизнь, жить здесь и сейчас, а не оставаться запертым в темнице прошлого или будущего. Ему вдруг захотелось снова увидеться с Юнги. Да, они учатся в одном классе, но под «снова увидеться» Чимин подразумевает совсем другое. Что-то более, чем пересечься взглядами или просидеть весь урок в нескольких метрах друг от друга. Более, чем пройти мимо и даже не поздороваться. Он хочет слушать Юнги, будь то даже и глупые, странные истории, которые режут душу мальчишки тупым ножом, ведь ему больно. Потому что тоже хочется побыть хоть на чуть-чуть счастливым. Ощутить это. Прочувствовать счастье полной грудью. И сейчас преграды в виде Тэхёна нет — у того ещё один урок. Нужно лишь предупредить Стефана и последовать за темноволосым парнем, что направлялся в курилку. Как и тогда. Выбежав из школы, Пак стал искать взглядом Юнги, а когда нашёл, то подбежал к нему. Мин выглядел уставшим — хотя, кто не выглядит уставшим после учёбы? — П-привет, — заикнулся Чимин, сбито дыша. Юнги улыбнулся. — Привет, — ответил тот. Дальше тишина. Лишь хрустящий под их ногами снег нарушал её. Чимин даже и не знал, что бы сказать. С чего начать? Может, снова попросить его о чём-то рассказать? Не раздражает ли он Мина? — Как дела? — уже более уверенно спросил Пак, опустив глаза вниз. Нервничает. — Нормально. У тебя? — Тоже, — врёт. И как продолжить разговор? Что ещё сказать? Чимин неопытен в этом деле. — Ты… Хочешь поговорить? — вдруг спрашивает Юнги. Раскусили. Чимин поднял голову наверх, прямо к небу, а затем посмотрел на парня, что шёл рядом, и ответил: — Думаю, что да. Зайдя в курилку, Юнги предложил Паку сигарету, но тот отказался, ведь не хотелось, чтобы кто-то почувствовал запах. — Как хочешь, но знай, что пассивное курение хуже активного. (А Юнги хорошо держится) — Так о чём ты хотел поговорить? Что-то случилось? О чём поговорить? Он сам не знает. Случилось ли что-то? Разве что такая жизнь. А разве нужно сейчас жаловаться? — Может… Может ты снова что-нибудь расскажешь? — тихо и взволнованно. Словно сказать эти слова было намного тяжелее, чем что-либо другое. А всё потому, что он понимал на что идёт. Он знал, как ему сейчас будет больно (прямо как и в тот раз), но всё равно говорил это. Он уже готов был снова почувствовать те ножи, которые прямо на подкорке мозга вырезали те ужасные слова, которые обычно приходят ему в голову по ночам. Слова о том, какая у него ужасная жизнь, что всё могло бы быть по-другому, слова о том, как он несчастлив. — А может быть лучше ты что-нибудь расскажешь? — ударило Пака прямо по голове. — Расскажи мне о том, что тебя радует. Я думаю, что тебе станет легче. (И правда: Мин Юнги чувствителен и вежлив только по отношению к Пак Чимину) Чимин задумался. Ясно было, что он не возьмёт и не расскажет целую историю о том, как он тусил с друзьями, как он весело проводил вечер с семьёй или что-то в этом духе. — Времена, когда приезжает моя тётя. Она — единственный член семьи, который меня как-либо поддерживает и понимает. — Чимин невольно улыбнулся. — Она любит проводить время со мной, а я с ней. И Юнги тоже улыбнулся. На душе становилось так тепло, когда вспоминаешь что-то хорошее. Порой, когда нам плохо, вспоминая добрые и счастливые моменты мы лишь добиваем себя окончательно, но также благодаря таким воспоминаниям мы можем жить дальше, стараться помнить о том, что после боли обязательно придёт счастье — без разницы какое, будь это солнечный день и тёплая погода, внезапно появившееся хорошее настроение или человек. Ему нравилось, что Юнги его слушает и хочет слушать его — это первый признак уважения к человеку. И Чимин уже сейчас знает, что никогда не забудет его, потому что Юнги — его друг. А это очень печально, когда друзей забывают. И правда. Юнги его друг. Первый и единственный. Первый друг, которому на него не плевать. Вот удивительно. — Она не тот взрослый, что помешан на цифрах. Ей нравится фантазировать, что-то придумывать вместе со мной, — когда Чимин говорил о своей тёте, то улыбка не сползала с его лица. — Я люблю, когда она просто прижимает меня к своей груди, гладит по волосам и говорит, что всё в порядке. Что всё пройдёт. А пройдёт ли? — задал в эту же секунду он себе вопрос. — С самого детства она каждый вечер читала мне Маленького принца, а я ведь до сих пор не могу оставить эту книгу — уже практически наизусть знаю. Чимин вдруг обратил взгляд на Мина: растрёпанные черные волосы, немного грязная и помятая чёрная куртка, не идеально выглаженная школьная форма, испачканные кроссовки. Он такой… обычный? Как и все остальные подростки. Как нормальные люди, у которых не всё идеально. Но если он посмотрит на себя, то не увидит на лице изъяна, не заметит на одежде ни складочки, ни грязи, ничего. Всё слишком идеально. Это даже раздражает. — А Тэхён, например, говорит, что это бредовая книга. Что это глупая сказка, что нужно взрослеть. Но не нужно винить Тэхёна, я же знаю, что он хороший. Правда. Когда Чимин начал рассказывать о том, что его радует, когда Юнги смотрел на его улыбку, полную звёзд, то Мин понял, в очередной раз понял, что пропал. Упал в этот омут с головой и уже вряд ли оттуда выберется. Ему нравится слушать Пака, ему нравится его сладкий голос, радующий уши, ему нравится его, хорошо поставленная, грамотная речь, в которой тот не употребляет слов паразитов, ему нравится этот Чимин — такой настоящий. И ему больше нравится то, что он такой настоящий только перед ним. От таких мыслей крышу просто срывало, ему хотелось кричать о том, какой замечательный человек стоит сейчас прямо перед ним, рассказывает о любимой тёте с улыбкой на лице, но с такими видными слезами на глазах. В такие моменты Юнги понимает, что ещё ни к кому так трепетно не относился, как к Чимину. Он готов расплавиться, разбиться на кусочки, только бы этот парень улыбался и никогда не грустил. Он готов сделать всё только ради его счастья. Он же пообещал. Ему нравится доверие Пака, ему нравится то, как он с ним искренен. И, о Боже, он так боится, что этот, уже светловолосый парнишка, сейчас просто исчезнет, испарится или разлетится звёздной пылью по небу, а всё, что было до этого, — лишь иллюзия. Когда Чимин закончил говорить, то посмотрел Мину прямо в глаза, а тот, в свою очередь, снова увидел там целую Вселенную. Тот мир, которого так не хватает, в который так тяжело попасть. Ему казалось, что он видит пред собой не обычного семнадцатилетнего подростка, рассказывающего ему о любимой тёте, а светлую душу замечательного парнишки, который ломается день изо дня. — Знаешь, Юнги, я всегда думал, что ты не такой. Ну, то есть, я думал, что ты грубый, злой, но на самом деле ты очень хороший. Спасибо тебе. За что? — хочется спросить Мину, но он не успевает. — Иногда люди похожи на моллюсков, и нам нужно всего лишь дождаться, когда они раскроют створки своей раковины и преподнесут нам жемчужину, что скрывали внутри. Это о тебе. Я читал об этом в одной из моих любимых книг.

years & years — all for you

И он снова улыбается. Вот так просто, с душой, без сарказма и прочего. Озаряет весь мир своей лучезарной улыбкой, помогает людям найти смысл, поднимает настроение и наконец-таки делает счастливым. Это всё, что происходило на данный момент с Юнги — его просто переполняли эмоции. Он не знал, как ответить на эти тёплые слова Чимина, поэтому просто улыбнулся, надеясь, что тот заметит эту искру в его глазах и всю любовь, скрытую в этой искренней улыбке. Они оба продолжают улыбаться. Словно они вне этого мира, в другой Вселенной, где есть только они вдвоём, делящиеся чем-то хорошим и весёлым, где нет страхов и проблем. Где всё в порядке. Но когда Чимин снова начал рассказать про свою тётю, он вдруг резко поменялся в лице, что резко побледнело, а улыбка в мгновение исчезла. Он смотрел за спину Юнги — где в нескольких метрах (может в десяти) стоял Тэхён. Юнги обернулся, но когда увидел прожигающий взгляд Кима, то понял, что влип. Они оба влипли. — Что предлагаешь делать? — тихо спрашивает Юнги. — Бежать. Мин знал, что Чимин не очень хорошо знает их район, поэтому схватил того за руку и побежал, куда глаза глядят. Только к середину пути, когда в боку начало предательски болеть, а воздуха не хватало, он быстро написал сообщение Чеён, что скоро будет на их месте. Куда никто не придёт. А Чимин не отпускал руку. Как только Юнги её схватил, то на душе стало так тепло и комфортно. Когда они бегут, держатся за руки и периодически смеются, то складывается ощущение, что никого в этом мире, кроме них, и правда нет. Будто они бегут не по грязному снегу, пачкая обувь и школьную форму, не под облачным небом, готовым в любой момент заплакать. Будто это не тот мир, в котором им не суждено быть вместе. Это другая Вселенная, что-то совершенно иное и фантастичное. Здесь Пак Чимин и Мин Юнги счастливы. «Ты выглядишь чертовски напуганным. Но я думаю, что тебе всё равно» Юнги понимает, какую ошибку они оба сейчас совершают, знает, что Паку потом достанется, да и ему самому тоже. Но, господи, он готов поклясться, что этот Чимин, который сбито дышит, улыбается и периодически смеётся (и всё ещё не отпускает руку Мина) — самая счастливая и лучшая его версия. Возможно, он сейчас не по-настоящему счастлив, что он всё ещё думает обо всех проблемах, но та радость, которая цветёт на его лице, говорит обратное. И даже небо в этот день счастливо: облака покидают голубую гладь и решают не плакать сегодня. Слёзы всегда можно оставить на потом. — Стоп, а куда мы вообще бежим? — вдруг спрашивает Чимин. — Скоро узнаешь. Через несколько минут они вбегают в небольшой лесок, а затем начинают бежать медленнее — практически идут. А совсем скоро они уже подходят к небольшой беседке, увешанной различными сухими листьями, ветками и цветами, где сидела Чеён. — Ну здравствуйте, — на выдохе сказала девушка, поправляя рукой волосы.

*

Чимину здешняя атмосфера была не особо комфортна, скорее даже непривычна. Но ему нравилось то, как они просто убежали от проблемы и скрылись в небольшом лесу, где располагается небольшая беседка. Ему было страшно. Он боялся, что Тэхён расскажет о том, чем он занимался после школы (а он расскажет), он боялся последствий. Поэтому всё ещё не отпускал руку Юнги. Пак понимал, что это телесное соприкосновение никак не спасёт его от проблем, что держаться за руку Юнги — равносильно тому, что держаться за конец верёвки, которая ни к чему не привязана. Но так ему было спокойнее. Ему нравилось держать Юнги за руку. — Ну? Рассказывайте, — сказала Чеён и села на лавку, что находилась внутри беседки. Парни всё ещё стояли рядом. Чимин даже не знал, что бы и ответить. Он надеялся на то, что ответственность возьмёт Юнги, поэтому продолжал молчать и бегать глазами по округе, изучая обстановку. Но когда Мин двинулся вперед, заходя вглубь беседки, и начал тянуть его руку на себя, то Чимин окончательно растерялся и быстро последовал за ним. И они всё ещё держались за руки. Через пару секунд, когда они уселись на лавку, и подруга Юнги задала им тот же вопрос, то Мин вдруг посмотрел на Пака, будто находя согласие в его глазах, и всё-таки, наконец-то, начал говорить. — Мы сбегали от опасности, — на выдохе произнёс Юнги, поджав губы. — И мы сбежали от опасности. Мы сбегали от Тэхёна, который был готов прибить нас обоих в тот момент и который после расскажет всё моим родителям, а в результате я сяду на домашний арест, и уровень доверия опустится до самого минимума. Но сейчас я с Юнги и я чувствую себя хорошо. Я чувствую себя хорошо. — В принципе, это всё, — закончил Мин, а Чимин лишь кивнул. Вдруг Чеён, после того, как с удивлённым выражением лица улыбнулась, направила взгляд на их скреплённые руки и переплетающиеся пальцы, а затем на них самих. Взгляд, в котором было и любопытство, и некая радость, и миллиард вопросов, которыми она потом достанет своего лучшего друга. Внутри Чимина вдруг что-то кольнуло, задев его хрупкое сердце, поэтому он не резко, а наоборот медленно начал выпускать свои пальцы из тонких рук Юнги, не увидев, но почувствовав то, как тому было в тот момент неприятно. Сердце вдруг сбилось с ритма, больно ударив по груди, и Чимин решил поднять глаза и посмотреть на Юнги. И эта доля секунды, когда их глаза пересеклись, сказала Чимину о том, что он полный идиот. Потому что он увидел в глазах Юнги немое отражение боли. И если бы он знал, сколько значило для Мина их соприкосновения пальцами, которое длилось, по мнению, Юнги несколько секунд, а по мнению Пака — целую вечность. (И которое значило для Чимина ровно те секунды пролетевшие, как вихрь, а для Юнги — целую вечность) Юнги отвёл взгляд, Чеён улыбнулась, поджав губы (а такая улыбка означает тупую неловкость и отсутствие нужных слов в голове), а Чимин виновато опустил глаза вниз. Сказать им было нечего. Эти секунды, которые они проживали, казалось, тянулись вечно. Всё шло, будто в замедленной съёмке: волосы Чеён развивались как в рекламе шампуня, Чимин переводил взгляд с одной доски на полу на другую тоже со скоростью черепахи, а Юнги смотрел на руку, которая ещё совсем недавно, больше минуты назад, была накрыта другой рукой. Рукой, которую ему хотелось держать ещё целую вечность и не отпускать, наслаждаясь её теплом. И они сидели в полной тишине ещё бы долго — потому что каждый винил себя: Чеён из-за тупого взгляда, Юнги из-за того, что взял его за руку, а Чимин из-за того, что отпустил — пока у младшего не зазвонил телефон. Что-то бормоча, спотыкаясь о слова, которые путались в голове, Чимин договорился со Стефаном, который должен забрать его у здания школы через десять минут. И Чимин прекрасно понимал уже по тону дворецкого, что ему крышка. Что все уже давно обо всём знают и что пощады можно не ждать. Чимин понял, что в полной заднице. Да и не только он. Он поднялся с лавки, окинул взглядом двоих друзей и сказал напоследок: — Всем пока. — Может… Может мы доведём тебя до школы? Просто, ты же не очень хорошо знаешь этот район, — влезла Чеён, однако Юнги пнул её ногой, и она замолчала. Лучше не надо, только не сейчас. — Спасибо, не нужно, — опять эта улыбка. Такая добрая и невинная, но скрывающая за собой многое. Когда Чимин удалился, то Юнги с Чеён смачно ударили себя по лицу одновременно, потому что запороли такой момент. Мы сбегали от Тэхёна, который был готов прибить нас обоих в тот момент и который после расскажет всё моим родителям, а в результате я сяду на домашний арест, и уровень доверия опустится до самого минимума. Но сейчас я с Юнги и я чувствую себя хорошо. И… И что-то внутри подсказывает мне, что мне правда с ним хорошо. По-настоящему. Потому что, перекручивая эти неловкие и глупые моменты, вспоминая эти соприкосновения, внутри что-то надламывается и тепло разливается по груди мальчишки, обжигая те самые места, которые раньше были под толстым слоем льда. Наконец-то он почувствовал себя на чуточку счастливым. Так вот как это ощущается.