Даша и её первая любовь

И в этот момент раздался скрип входной двери… Обернувшись, девушки увидели мужчину, не самого молодого, но и не старого, судя по небольшому количеству седины в волосах. Он переводил с одной на другую усталый взгляд, и его небритое лицо скривилось в недоуменной гримасе. — Ты сегодня рано, пап, — нервно улыбаясь, сказала Вика, смотря куда-то в сторону. Проигнорировав ее реплику, он, тяжело ступая, приблизился к тумбочке, где лежала записка, и, сильно сжав плечо Вики и оттолкнув ее в сторону, чтобы она не мешала, прочитал ее. Его взгляд остановился, дойдя до подписи, а потом вернулся в начало: отец Вики перечитывал записку, то ли не поняв ее, то ли не веря своим глазам. Мужчина резко смахнул записку и все остальное, лежащее на тумбочке, и его дыхание участилось. Он медленно развернулся, смерив Вику долгим взглядом, под которым она невольно сжималась, а потом так же молча ушел на кухню. Побоявшись пойти за ним, девушки решили уйти, но, дернув ручку, обнаружили, что дверь заперта, а свой ключ Вика оставила на тумбе, и теперь он валялся где-то на полу. Она вернулась к ней, натолкнувшись на отца, выходящего из кухни. Заметив в его руках пистолет, она отпрыгнула, испуганно смотря на отца и сглотнув. Однако, подняв руку, он представил дуло к своему виску, а не направил на нее. — Лучше умереть, чем жить, зная, что твоя дочь — лесбиянка, — прошипел он, злобно смотря на Вику сверху вниз. Раздался выстрел, и Вика непроизвольно зажмурилась и закрыла уши руками. Ошарашенная, Даша стояла возле входной двери и не могла пошевелиться, смотря, как падает тело, которое еще минуту назад переполняли жизненные силы, и которое эти самые силы теперь стремительно покидали. Она перевела взгляд на спину Вики, на ее дрожащие плечи, и медленно подошла. Каждый шаг давался ей с большим трудом, словно ноги, которые она всегда считала своими, вдруг стали принадлежать кому-то другому. Она протянула руки, чтобы обнять Вику со спины, успокоить ее, но в этот самый момент Вика бросилась вперед, упав на колени рядом с отцом. Руки Даши сомкнулись, так и не дотронувшись до девушки. — Папа… — глотая слезы, вымолвила Вика, сжимая его руку, покрытую темными волосами. — Папа! Вика смотрела в его стеклянные глаза и смутно осознавала, что он умер; рука выпала из слабой хватки девушки, а комнату наполнили громкие рыдания Вики. Такие последствия были у ее желания рассказать родителям о своей ориентации. Ее маленькая прихоть лишила человека жизни. Нет, не человека — тирана, который издевался над ней всю жизнь, но… Он оставался ее отцом. — Вика?.. — неуверенно окликнула ее Даша. — Что мы будем делать? — Ничего… Просто уйдем. — Она попыталась улыбнуться, но из ее глаз по-прежнему лились слезы. — Просто уйдем, — повторила она. Улыбка сползла с лица, когда она вновь посмотрела на отца. Им все еще нужен был ключ, а ближайший находился в его кармане. Вика просунула дрожащую руку в большой карман его джинсов, снова начиная содрогаться от рыданий. К печали прибавилось отвращение: даже через одежду было неприятно касаться трупа, даже если это труп родного человека. Она достала ключ, но он выпал из ее рук и упал на пол, и от резкого звука столкновения деревянной доски и металла обе девушки вздрогнули. Вика вновь подняла его и встала, пока кровавая лужа не дошла до нее. — Может, вызвать «скорую»? — спросила Даша, когда она выходили из дома. — А толку? Он уже мертв. Но если хочешь, можешь вызвать. Даша так и не вызвала «скорую», а Вика все дорогу до остановки оглядывалась по сторонам, и, оглянувшись возле старой парковки, заметила странно шатающийся грузовик. Он выглядел правда что доисторическим и был покрыт ржавчиной; казалось, он может развалиться в любой момент. Окна были безнадежно заляпаны, а большое количество вмятин говорило о пренебрежительном отношении со стороны хозяина. Проходя мимо него, в окне она увидела свою мать, совокупляющуюся с каким-то мужиком. Она их не заметила, и девушки ускорили шаг, не желая смотреть на это. Подойдя к остановке, они начали ждать свой автобус, ходящий раз в сорок минут. Испытав большое количество эмоций в доме Вики, теперь они были очень уставшими. Обе молчали, думая о своем, и чуть не пропустили свой автобус, забывшись. Еле передвигая ногами, они забрались по небольшим ступенькам и оплатили проезд, после чего, качаясь в начавшем движение транспорте, сели на свободные места и уткнулись в окно. Даша понимала, что родители, скорее всего, уже вернулись, и их всех ждал не самый приятный разговор. Что она скажет? «Мама, папа, это Вика. Ей негде жить, поэтому она останется у нас». Смешно и грустно. Ей придется рассказать о том, что случилось с Викой, даже против ее воли, и, возможно, тогда родители смогут что-нибудь придумать и помочь. Вика же думала о своем отце, и, покидая район, в котором выросла, снова начала тихо плакать. Девушки подошли к дому, и Даша увидела машину своих родителей. Да, они, и правда, вернулись. Она открыла дверь, и ее мать вышла ее встретить. Увидев Дашу, она удивилась и недоуменно посмотрела на свою дочь. Даша отвела ее в сторону. — Это Вика, и на данный момент ей негде жить. Это долгая история, которую я расскажу чуть позже. — Ты хочешь, чтобы она жила у нас? — Да. Хотя бы временно, пока она не нашла новый дом. Женщина через плечо посмотрела на Вику и немного подумала, после чего ответила: — Я-то не против, но вот что скажет твой отец? — она задумалась. — Ладно, если что, я постараюсь убедить его. — Спасибо, мамуль, — улыбнувшись, поблагодарила Даша и пошла вместе с Викой в свою комнату. Вика покинула эту комнату только сегодня утром, и она совсем не изменилась. И все же что-то повлияло на восприятие Вики, и теперь казалось, что все совсем иное. Света не хватает, цвета словно стали более тусклыми, а девушка с плакатов (кумир Даши — Леди Гага) будто стала печальнее. И все это дополнял флаг ЛГБТ, о значении которого ее родители явно не догадывались; мельком взглянув на него, Вике почудилось, что он заляпан чем-то красным — кровью. — Тебе нравится Леди Гага? — отшатнувшись, спросила Вика, чтобы прогнать возникшее видение. — Да, я знаю все ее песни и один раз побывала на ее концерте. — Не знала, что ты слушаешь ее. — Она усмехнулась. — Ну, у каждого свои музыкальные предпочтения. Даша проводила Вику до ванной, чтобы она очистила себя от всего этого ужаса, а потом вернулась в комнату с коробкой конфет, взятой на кухне. Она зажгла пару свеч, задвинула шторы, выключила свет и стала ждать. Вернувшись, Вика сначала удивилась, но потом улыбнулась, слегка покраснев. Они сели за стол и начали есть. Закончив, Вика легла на надувной матрас, который уже был приготовлен специально для нее. Даша легла рядом и посмотрела прямо в глаза. Прикрыв их, она начала приближаться к Вике, и та пошла ей навстречу. Этот поцелуй был коротким, но в него они вложили свою душу, и казалось, что прошла целая вечность. Отстранившись, они долго смотрели друг другу в глаза, а потом Вика отвернулась и попросила прощения за то, что поживет у них несколько дней. — А куда ты пойдешь потом? — тихо спросила Даша. — Я некоторое время копила деньги, и, наверное, оформлю загранпаспорт и улечу. — Улетишь? — перейдя на шепот, переспросила она. — Да, — снова посмотрев ей в глаза, подтвердила Вика. — А как же я? И разве теперь тебе есть, кого бояться? Останься в этом городе. — Я не могу. — Тогда почему именно сейчас? — Папа бы объявил меня в розыск, и меня бы искали по всему свету. И снова. Ложь, в которую она искренне верит. *** Наступила ночь, и девушки уже были готовы ко сну. Родители Даши уже давно спали в спальне. Даша легла на матрас Вики и зажала ее в долгих объятиях, прижав к груди. В такой позе они и заснули.