"Эй, пай-мальчик!"

       1 марта.        Сильный ветер бесцеремонно выдирал из рук прохожих зонтики, подставляя их затылки под холодные струи дождя. Погода настойчиво просила всех и каждого остаться дома, грозя смыть любого неосторожного пешехода грязным потоком с тротуара. На самом деле, у всех промокших могли начаться после такого душа проблемы посерьезнее насморка. Но об этом им предстояло узнать чуть позже.        Адам сидел на уроке математики и пялился на мутный пейзаж за окном. Из этого кабинета было видно половину школьного двора, на котором разумеется сейчас никого не было: только стоял кем-то забытый красный велосипед. Еще Адаму было видно кусок школьного забора, зеленая краска с которого уже начинала кусками отваливаться, и кусок дороги. Запрыгнуть бы в одно из проезжающих такси и уехать, куда глаза глядят.        Внутри паренька была дыра, пустота, размером пока что с грецкий орех. Но она непрерывно росла, опутывая усиками нервную систему. Она забирала эмоции, одурманивала чувства. Равнодушие буквально волнами исходило от Адама Янга. Началось ли это после смерти пса? Кажется, процессы были запущены еще раньше, но смерть питомца послужила ощутимым толчком к неминуемым изменениям.        Человеческие эмоции, страхи, чувства, вроде сострадания, привязанности. Это ведь те самые веревочки, которыми человек привязывается к дому, к людям вокруг, к своему образу жизни. А равнодушие — это безжизненная пустыня, дыра, в которую затянет и солнце, и звезды.        Учителя не очень-то жалуют, когда ученики не проявляют должной заинтересованности к их предмету. Разумеется, реагировать на такую ситуацию каждый учитель будет по разному. Кому-то достаточно просто выгнать из класса, чтобы не отвлекаться самому, кому-то по душе публичные экзекуции.        Миссис Роуз определенно точно относилась ко второму типу, причем в худших его проявлениях. Но не надо думать, что она была такой уж садисткой. Просто она не любила свою работу, ее крайне раздражало работать с подростками, но уйти из школы она пока не могла — директор попросил задержаться еще на год, пока не найдет ей замену. Вот Ирен Роуз и приходилось обучать этих лбов математике, прорываясь через стену безразличия и непроходимой дремучей тупости.       Ее визгливый голос пролетел над головой Антихриста, словно пулеметная очередь. Но даже если бы она в него действительно стреляла, ему сейчас было все равно.        Он поднял взгляд на математичку, без интереса смотря на эту бледную тощую женщину, с неуместно яркой помадой, в длинной черной юбке. Одежда прибавляла ей возраста, но ей это не посмел бы сказать и собственный муж. Взгляд Адама застыл на костлявых пальцах учительницы, измазанных мелом.        — Извините, — не особо понимая, за что он извиняется, буркнул парень.        — Извините? Выходите к доске, Мистер Янг объясните классу, как решать это уравнение. Раз вы меня не слушаете, видимо разбираетесь лучше!        — Это ложный вывод, — безучастно заметил парень, поднимаясь из-за стола и подхватывая рюкзак, — если разрешите, я лучше выйду из класса. Вы правы, я действительно вас не слушаю.        Класс притих. Кто-то пялился на Адама, а кто-то не сводил глаз с Миссис Роуз, наблюдая за ее реакцией. Та явно немного растерялась.        — Разумеется, вы можете выйти и из класса, Мистер Янг. Но только не забудьте зайти и поздороваться с директором!        — Обязательно, — кивнул Антихрист, направляясь к двери.        — И я ставлю вам неуд за урок! — Взвизгнула женщина, кидаясь к журналу, чтобы незамедлительно привести свою угрозу в жизнь.        — Вам виднее. Вы ведь все-таки учитель, — напоследок согласился Адам, прежде чем выйти из класса.        Как только паренек вышел из класса, на него накинулось нечто, затыкая ему дыхательные пути и закрывая глаза. Адама окружила плотная, удушающая тьма. Вот так похищение, что и говорить.

***

      — С пробуждением, Адам! Это всего лишь мы, — неловко улыбнулся ангел, когда Антихрист пошевелился на заднем сидении машины, — как ты себя чувствуешь?        — Дерьмово, — парень сдавил руками голову, которая была тяжелая и мутная, — что происходит?        — Мы тебя забрали со школы, — любезно пояснил очевидное голубоглазый похититель, — за тобой все равно со дня на день придут, так зачем затягивать процесс?        — Кто за мной придет?        — Полчище демонов, я полагаю, — будничным тоном пояснил Азирафаэль, — так что мы их опередили.        — Но почему сейчас? — Продолжал недоумевать паренек.        — Второе знамение, — подал голос водитель, которым оказался разумеется Кроули, — случилось второе знамение и тянуть стало бессмысленно. Когда случится третье — мы все покойники, пам пам.       — Но это еще не точно, — дополнил Азирафаэль, доставая из сумки термос и протягивая Адаму, — выпей кофе — тебе станет лучше.        Адам механически принял термос и сделал пару глотков. Сквозь терпкий вкус кофе пробрался еще один привкус — вишневого ликера. Впрочем, для бодрости лишним не будет.        — А что за второе знамение? — Поинтересовался Антихрист, возвращая ангелу термос. Из-за косых струй дождя, пейзаж за окном казался совсем незнакомым, и Адам бросил затею понять, где они проезжают. По правде говоря, парень и про первое знамение был не в курсе, и в целом не понимал, что за чертовщина творится.        — Этот дождь, — снова подал голос водитель, — он вводит людей, которые под него попадают, в сон. Действует не сразу, но довольно эффективно. Наше изобретение.        — А что, Морфей один из ваших? — Пробормотал Адам, откидываясь на сиденье, размышляя, как бы поудобнее устроиться.        — Не совсем, но он действительно ближе к стороне демонов, — задумчиво произнес ангел, удивленно смотря на Антихриста. Он попал наугад или что-то знал?        — А на ангелов и демонов этот дождь действует? — Поинтересовался парень.        — Будем надеяться, что нет. По крайней мере, проверять это не очень хочется…        Пока они ехали сквозь непогоду черт знает куда, эта парочка все-таки соизволила объяснить Адаму, что происходит. В основном говорил ангел, но иногда встревал и Кроули, не столько с содержательными, сколько язвительными комментариями.        Уж очень хотелось войны Аду и Небесам. Несостоявшийся Армагеддон все же ударил больше по Аду, ведь Антихрист должен был не только начать конец света, но и выступить на стороне темных сил. А в итоге Адам просто отменил все, да еще и нанес личное оскорбление Сатане.        Все эти факторы сложились в один вывод: надо убрать Антихриста. Небеса бы показали свою силу, устанавливая свой Высший Порядок. И примерно та же ситуация со стороны Ада. Но дело все в том, что убить Антихриста практически невозможно. Должно сложиться несколько факторов.        Сатана теперь был настроен больше на уничтожение нерадивого сынишки, а уж потом можно и миром заняться, и войной с ангелами. Двойственная натура Адама делала того почти неуязвимым. И раз не получилось сыграть на адовой сущности Антихриста, его можно попробовать сломить как человека. И это может сработать.        Для начала требовалось отвратить Адама от сверстников. Почувствовав свою изоляцию, Антихрист должен был в полной мере осознать свое одиночество, неприкаянность, чужеродность. Далее, требовалось отобрать у него предмет привязанности — пса мальчика. Внутри Антихриста должна была произойти трансформация — саморазрушение, самоопустошение.       Теперь, погодный катаклизм введет всех людей вокруг в состояние искусственной смерти. Изоляция Адама от внешнего мира должна достигнуть максимального уровня.        — Но я ведь не один, — произнес Адам, когда Азирафаэль замолк, — у меня ведь есть вы. Значит, этот странный план обречен на провал, верно?       Ангел и демон переглянулись. Они тоже так думали, но… Они ведь тоже обманывали Адама, не говорили ему правду довольно долго. И еще одно — Адам все еще не знал, что когда-то Азирафаэль пытался его убить. И у него почти получилось.       Если этот факт выплывет наружу — это будет финальный аккорд. Потому что верить Адаму на Земле будет больше некому.        Смысл всего этого дошел до ангела и демона слишком поздно. Так что единственным выходом было пока скрыться со сцены, затаиться в каком-то месте. И не упустить Антихриста.